Код Изгнания (СИ) - Волков Евгений. Страница 8

— Шеф, нас вызывают, — ехидный голос ракси раздался прямо у меня в голове. По правде говоря, именно так ощущалась работа входящего канала связи в момент глубокого нейросоединения.

— Свяжи. Послушаем, что они скажут, — мысленно отозвался я, и через мгновение перед глазами развернулось окно проекции.

На меня смотрел немолодой мужчина в строгой чёрной униформе с серебряными вставками и серебряным же знаком в форме старого эсминца на фоне звезды — официальным символом Имперского флота. Офицер стоял, скрестив руки за спиной, его прищуренные карие глаза изучающе рассматривали мою ментальную проекцию, которую нейроинтерфейс транслировал вместо реальной рубки. Седые волосы, острый волевой подбородок — я сразу предположил, что это представитель благородной крови. До звания капитана в регулярном патруле или во флоте Великих Домов простолюдины, а уж тем более ксеносы, дослуживались крайне редко.

— Неизвестный корвет, предлагаю вам лечь в дрейф и принять на борт досмотровую команду, — стальной голос, не терпящий возражений, полностью соответствовал этой властной фигуре.

— С кем имею честь? — спросил я, решив потянуть время, пока «Тень» выжимала из реактора максимальную скорость.

Прямое подключение позволяло легко делать несколько дел одновременно — например, вести переговоры и параллельно рассчитывать траекторию уклонения от гигантских кусков обшивки. Опытные пилоты аристократических родов были способны мысленно контролировать абсолютно все процессы корабля, включая внешнюю среду. Я, конечно, такими выдающимися талантами похвастаться не мог, но вполне справлялся с потоком текущих задач, не ощущая ментального перенапряжения.

— Капитан третьего ранга Максим Викторович Фролов, — тут же отчеканил вояка, после чего жёстко припечатал: — А вы?

Мне до безумия хотелось назвать своё истинное имя, заставить этого кадрового сухаря ощутить весь вес и абсурдность ситуации, в которой мы оба оказались. Но я отлично понимал, что имя Дэмиана Валианта скорее навлечет на меня множество новых смертоносных проблем, чем поможет избавиться от старых.

— Капитан этой посудины, вольный искатель удачи Дэм Волков по прозвищу Волк, — представился я именем, которое давно стало привычным во Фронтире.

Я заметил, как на лице имперца промелькнула брезгливая гримаса презрения. Ну ещё бы: к наёмникам и уж тем более пиратам с окраин Галактики у кадровых офицеров Империи было весьма специфическое отношение. Их откровенно презирали и при случае безжалостно уничтожали, но при этом именно эти «отбросы» чаще всего выполняли самую грязную, тайную работу для Великих Домов. Поэтому нас терпели, воспринимая как досадную, но незначительную помеху. Конечно, история знала попытки масштабных пиратских восстаний с требованиями независимости для целых секторов, но обычно такие бунты существовали недолго.

— И что пират и мародёр забыл в закрытом секторе? — холодно процедил Фролов, а затем его глаза опасно сузились. — И что вы сделали с милордом Обероном?

— Скажем так: ему больше не понадобятся ваши услуги. Как, впрочем, и услуги Ордена, — проговорил я, холодно усмехнувшись.

Одновременно с этим тактический контур «Тени» выдал предупреждение: вражеские фрегаты начали форсировать двигатели, напрочь игнорируя тот факт, что находятся в густом скоплении космического мусора. Напрямую через интерфейс я «видел», как их силовые щиты то и дело озаряются яркими сполохами, когда очередной замороженный кусок обшивки или ледяной метеорит на полной скорости влетал в их активное поле. Такой варварской расточительности в энергии мы себе позволить не могли — генератор «Тени» просто захлебнулся бы. И это резко уравнивало шансы. Пусть мой корвет и превосходил их в манёвренности, но всё это преимущество сводилось на нет тем, что я был вынужден филигранно закладывать виражи, уклоняясь от малейшей угрозы.

А вот имперские фрегаты, проходившие обслуживание на верфях Дома чуть ли не ежемесячно, спокойно жертвовали колоссальными объёмами ресурсов ради одновременного форсажа маршевых дюз и работы дефлекторов. Похоже, они твёрдо решили достать нас во что бы то ни стало.

— Шеф, они, кажется, не на шутку разозлились, — хмыкнул Харрг.

На тактическом экране отобразилось, как ракси активировал бортовые турели и привёл в боевую готовность наши немногочисленные системы противокосмической обороны. Слова напарника транслировались прямо в моё сознание, но и без них я прекрасно видел, как лицо капитана третьего ранга на экране связи покрылось багровыми пятнами. И всё же Фролов не был бы кадровым офицером, если бы позволил эмоциям взять верх над дисциплиной.

— Вы хоть осознаёте, что эти действия ставят вас на первые строчки в списках общеимперского розыска, господин Волков? — совладав с голосом, ледяным тоном спросил имперец.

— Ну что поделать, такова участь жителей Фронтира, — хмыкнул я и без лишних слов оборвал связь.

Я испытал искреннее удовлетворение, когда капитан осознал, что гибель дворянина — это не сбой систем, а факт. Ему теперь определённо не поздоровится. Такой катастрофический просчёт на дежурстве может стоить Фролову не только карьеры, но и жизни. Последнее, конечно, маловероятно, но вполне возможно. А это значит, что капитан третьего ранга сделает абсолютно всё, чтобы меня достать.

Зачем я его спровоцировал? Всё просто: в такие моменты люди начинают совершать ошибки. Будь ты трижды профессиональным военным, но когда эмоции и панический страх за собственное будущее берут верх, рациональность отказывает. Именно эти неизбежные промахи преследователей и должны были позволить нам с Харргом уйти из сектора невредимыми.

Конечно, мы уже наворотили дел достаточно, чтобы нас внесли в списки особо опасных преступников Империи. Для Фронтира это не так уж и страшно. Просто отныне любая встреча с патрулём будет заканчиваться одинаково — попыткой уничтожить друг друга. Ну и некоторые легальные контракты теперь станут для нас недоступны. Зато тут же открывались другие двери: многие пиратские и мародёрские синдикаты только приветствуют, если твой профиль болтается на первых строчках имперских баз розыска.

Все эти мысли лениво крутились в голове в тот момент, когда корвет наконец вырвался из плотного скопления обломков. Теперь мы могли начать разгон для прыжка в гиперпространство. Но именно этот выход на чистое, фактически открытое пространство подставлял нас под прямой удар носовых орудий противника. Любые противоракетные манёвры сбили бы темп, критически затягивая разгон, поэтому пришлось зафиксировать курс, сознательно жертвуя манёвренностью и подставляя корму под вражеский залп.

— Харрг, они скоро выпустят «мигалки», — предупредил я напарника по мысленной связи интерфейса.

«Мигалки» — крайне неприятный вид имперских торпед, использующих микропроколы гипера для мгновенного перемещения в пространстве. Энергии их компактных встроенных реакторов обычно хватало на три-пять коротких прыжков, после чего торпеда вываливалась в реальный космос и детонировала на цели. Соответственно, чем дальше происходил такой прыжок, тем легче бортовым сенсорам было засечь возмущения в пространстве и высчитать точку выхода.

Я мысленным приказом перенаправил энергию с боковых и носовых проекций щита на корму, кратно увеличивая плотность силового поля. Сейчас защитная полусфера над маршевыми дюзами была для нас важнее всего.

— Ага, я и не сомневался, — отозвался наёмник.

На тактической схеме отобразилось, как он вручную перехватил контроль над частью турелей, оставив остальной периметр на откуп автоматике. Бортовой ИИ систем противокосмической обороны был значительно тупее, чем если бы боевым контуром заведовала Лили. Но пробуждать столь мощный искусственный интеллект высшего порядка ради пары торпед и тратить на её вычислительные циклы около десяти процентов текущей мощности реактора я не считал необходимым. Обойдёмся стандартными протоколами.

Как я и предполагал, стоило фрегатам расчистить себе сектор обзора после обломков, как их носовые пусковые шахты выплюнули по три торпеды. «Мигалки» мгновенно набрали стартовую скорость, а затем начали синхронно исчезать из реальности и возникать вновь — каждый раз значительно ближе к нам, неумолимо и страшно сокращая дистанцию.