Вдова (ЛП) - Гришем (Гришэм) Джон. Страница 72

При этом уже лет десять видеопокерные автоматы Чаба были перепрошиты самодельной программой, позволявшей учитывать самых активных игроков. Широкой публике это было неизвестно, но сами игроки знали. И все же Чаб неизменно изображал человека, которого техника ставит в тупик.

— Я не прошу тебя вмешиваться. Мне нужна помощь Спейда. Спейд знает нужных людей.

— Да, и два года назад едва не попался. Теперь осторожничает. Не могу его винить.

— Вот что я прошу. Поговори со Спейдом вместо меня. Спейд поговорит с хакером. Хакер никогда не узнает моего имени, просто даст схему, как залезть в кадровые файлы больницы. Спейд закон не нарушит, ты тоже, хакер тоже. Если поймают меня — и что? Я осужденный убийца, иду в тюрьму, терять нечего.

— Ты хочешь взломать больницу?

— Да. Думаю, работа простая.

— Без понятия, дружище. Не мой мир.

— Знаю. Но Спейд в нем живет и знает нужных людей.

Чаб отпил из бутылки и уставился на стену с футбольными майками.

— А если Спейд захочет денег?

— Тогда напомни ему, что в декабре я снял с него ФБР. Скажи, что я спал со специальным агентом — женщиной, которая руководила расследованием. Тебе, кстати, тоже стоит это помнить.

— О, это я хорошо помню. Ты спал с агентом ФБР?

— С давней подругой по юридической школе. И, пожалуйста, это должно остаться между нами.

— А кому мне рассказывать, кроме Спейда? Все мои разговоры не для протокола, Лэтч. Ты же знаешь.

Конечно. Либо не для протокола, либо записываются правоохранителями.

— Знаю. Нажми на Спейда, Чаб. Мне нужна помощь. Я, мягко говоря, в отчаянии.

— Посмотрю, что можно сделать.

ГЛАВА 55

С Лэнди он встретился в придорожном отеле у межштатной трассы недалеко от Стонтона, штат Виргиния, в двух часах к югу от Бракстона. Она работала поблизости по делу и могла выкроить несколько часов, не вызывая вопросов.

Помочь ей хотелось, но неофициальная работа на Саймона тревожила все сильнее. Начальник требовал арестов по нескольким делам о финансовых преступлениях, и давление росло. Вдобавок развод наконец завершился. Лэнди испытывала облегчение, но одновременно переживала обычную пустоту после разрыва. Обвинительный вердикт Саймону настроения не улучшал.

Она даже упоминала о смене профессии, но перспектива в сорок три года начинать младшим сотрудником в не самой престижной юридической фирме не особенно привлекала. При бесконечном притоке молодых специалистов мало фирм искали человека вроде Лэнди.

Саймон купил кофе в холле и принес в ее номер. Не было еще и четырех, слишком рано думать о выпивке и ужине. Да и желания не было. Жизнь обоих перевернулась вверх дном.

— Надеюсь, ты не читаешь соцсети, — сказала она.

— Не читаю. Избегаю их вместе с телевидением, газетами и журналами. Полагаю, история не умирает?

— Мягко сказано. Все только о ней и говорят. Таблоиды сорвались с цепи. Некоторые статьи уже почти выдумка. А посты — один идиотизм хуже другого. Просто возмутительно.

— Избавь меня от подробностей, Лэнди. И так хватает. Пола сегодня сказала, что детей в школе вычислили. Фамилия Лэтч не самая распространенная.

— Мне жаль. И извини, что вообще заговорила. Просто думала, тебе стоит знать.

— Спасибо. Я знаю, ты переживаешь.

Не переходя границ и не нарушая правил агентства, Лэнди собрала кое-какую информацию о Матильде Кларк и ее приятеле. В феврале Джерри Корсак подписал шестимесячный договор аренды однокомнатной квартиры во Фредериксберге. В марте Матильда ушла от Саймона, сказала, что едет во Флориду, но вместо этого поселилась у Джерри. Теперь она работала секретарем в агентстве проката автомобилей возле Национального аэропорта Рейгана — примерно в часе езды от квартиры. Судя по всему, полный рабочий день.

Если у Джерри и была работа, это никак не проявлялось. В Комиссии по занятости Виргинии он не числился, значит, официальной зарплаты, с которой удерживались бы налоги, не получал. Ему был пятьдесят один год, а трудовая биография выглядела в лучшем случае туманно. Теперь, когда он добивался назначения администратором наследственной массы Элеанор, следить за ним станет проще. Придется являться в суд, подавать ходатайства. Судья Пойнтер его просьбу еще не одобрила, но пока он был единственным претендентом.

Если Матильда и Джерри действительно могли быть причастны к смерти Элеанор, их расследование сталкивалось с несколькими серьезными препятствиями. Самое очевидное: детектив Роджер Барр практически закрыл дело. Он считал, что арестовал нужного подозреваемого, добился обвинительного акта, помог довести дело до обвинительного вердикта, и с точки зрения Барра все закончилось. Осужденный убийца не мог попросить полицию продолжать расследование, чтобы попытаться отменить собственный приговор.

Другая проблема — полное отсутствие доказательств. Их не было. Если Матильда и Джерри это сделали, где свидетели? Ни один сотрудник больницы не видел их там по ночам. Где яд? Все, что не попало в организм жертвы, давно смыли в канализацию. Где доказательства того, что они его раздобыли? Найти продавца на черном рынке было бы невозможно.

И где, собственно, находился этот черный рынок? Как и подозревала Лэнди, даже ФБР не слишком интересовалось незаконной торговлей ядом, на который почти не было спроса. У агентства и десятков других служб хватало забот с веществами куда более популярными.

— Тупик, Саймон, — сказала она. — У ФБР нет юрисдикции, а местные свою работу сделали. Они поймали своего человека.

Саймон молча кивнул. Владеть таллием не было преступлением. Производить его — было. И, вероятно, он поступал из стран третьего мира.

Саймон достал из портфеля бумаги и разложил на столе.

— Следующий проект. Здесь имена нескольких сотрудников больницы. Ты была в зале, когда Рэймонд выводил на экран кучу лиц?

— Да. В прошлый четверг, кажется?

— Верно. В палату имели доступ по меньшей мере тридцать три врача, медсестры и других сотрудника. Я исключил всех, кроме этих десяти. Можешь поискать на них что-нибудь неприятное и собрать биографии? Так, чтобы не поднять тревогу?

Она перелистала страницы. Рядом с каждым именем был цветной портрет и короткий абзац о сотруднике. Рэймонд получил эти сведения при раскрытии материалов дела.

— Два фармацевта, два техника, диетолог, два помощника медсестры, три санитара, — прочла Лэнди. — Ты правда думаешь, что диетолог стала бы травить пациентку?

— Нет. Но ее адвокат тоже не стал бы.

— А фармацевты ведь не ходят по палатам, верно?

— Я в отчаянии, Лэнди, хорошо? Подыграй мне.

— Ладно, ладно.

— Сколько у тебя вообще информации?

— Тонны. База агентства огромна. Недвижимость, коммунальные услуги, операции по кредитным картам, браки и разводы, образование, религия, судебные дела, кредитные отчеты, судимости, история работы — и так далее без конца.

— На каждого американца?

— Практически на каждого взрослого. Но почти все данные приходят из других источников, многие из них открытые. Агентство просто собирает и индексирует все вместе.

— И у тебя есть доступ?

Она секунду подумала, пожала плечами.

— В разумных пределах — да. Посмотрю, что найду.

До выпивки и ужина они все-таки добрались. Саймон не хотел ехать домой и содрогался при мысли о еще одной ночи в Шкафу. Поэтому они спали вместе в ее гостиничной кровати, но до близости никому не было дела.

После недели в статусе осужденного преступника Саймону требовалась смена обстановки. Он устал жить в тени и за запертыми дверями, вздрагивать каждый раз, когда какой-нибудь идиот колотил в дверь конторы. Насколько он мог судить, попытки очистить свое имя никуда не продвинулись.

Несколько дней он был погребен под грудами больничных документов и искал новые имена сотрудников, работавших на третьем этаже, когда там лежала Элеанор. Когда не копался в этом монотонном материале, работал над первым черновиком апелляционной жалобы в Верховный суд Виргинии.