Босс - Роббинс Гарольд "Френсис Кейн". Страница 66

Но внезапно самолет вновь нырнул под траекторию спуска. Он слишком быстро терял высоту. Отчаянно замигали сигнальные огни. Он летит низко! Слишком низко! Мощности двигателя не хватало, и Джон открыл дроссельную заслонку. Но он уже знал, что мощности взять неоткуда. Турбина реактивного двигателя раскручивалась за пятнадцать-двадцать секунд. Это тебе не поршневой двигатель, который мгновенно набирал обороты. У Джона двадцати секунд не было.

Сигнальные огни исчезли! Он опустился ниже уровня палубы и не видел их.

Потом для него померкли все огни.

Джек зафрахтовал самолет и отправил его в Калифорнию. Джони поднялась на борт в Лос-Анджелесе, Линда и Нелли — в Сан-Диего. Потом самолет вернулся в аэропорт округа Уэстчестер. Старшие Хорэны прибыли из Пенсаколы. Семидесятишестилетнего Харрисона Уолкотта Микки Салливан привез на автомобиле из Бостона. Друзья собрались в гринвичском доме Лиров.

Военно-морской транспортный самолет прилетел в Уэстчестер, привез гроб и взвод почетного караула.

Все приготовления к похоронам взяла на себя Энн, потому что Джек совершенно расклеился. Гроб установили в гостиной, и двадцать четыре часа с Джоном прощались друзья и соседи, его сокурсники по Аннаполису, другие летчики и моряки.

Десятого сентября, во вторник, морской капеллан, пастор Второй конгрегациональной церкви и рабби храма «Шалом» провели погребальную службу над гробом Джона.

А когда над его могилой прогремел ружейный залп, Джони потеряла сознание.

Во второй половине дня самые близкие Джона собрались во внутреннем дворике у бассейна. Джек от горя не мог произнести ни слова. Джони сидела бледная как полотно. Инициативу взяла на себя Энн.

— Джек и я хотели бы предложить следующее, — начала она. — Мы будем очень рады, если Линда поживет у нас. Дом большой. У миссис Джимбел есть много свободного времени, так как Маленький Джек и Лиз уже выросли. Она прожила с нами много лет и умеет ладить с детьми. Линда, ты, возможно, захочешь продолжить образование или найти работу. Ты можешь быть уверена, что о маленькой Нелли здесь позаботятся.

— Я не хочу разлучаться с ней, — зарыдала Линда.

— Тогда этот дом станет и твоим домом.

— Ты получишь наследство, Линда, — мягко добавил Харрисон Уолкотт. — О деньгах можешь не беспокоиться.

— Выбирать тебе, — продолжила Энн. — Как ты скажешь, так и будет.

Линда посмотрела на родителей. Те кивнули. Рыдая, Линда закрыла лицо руками и тоже кивнула.

— Папа…

Джек ушел к озеру на опушке леса. Солнце катилось к горизонту. Он смотрел на воду, ничего не видя перед собой.

Джони, все в слезах, бросилась ему на грудь. Он обнял дочь.

— Папа! Я так его любила!

— Мы все любили.

— Ты не понимаешь. Ты не знаешь, как я любила его.

Джек крепче сжал сотрясающуюся от рыданий дочь.

— Папа, о том, что я тебе сейчас скажу, знали только я и Джон. И ты не должен никому говорить об этом, даже Энн.

— Джони?

— Ты помнишь тот аборт? Мне было только четырнадцать. Ты еще говорил, что убьешь того парня, который это сделал, если только узнаешь, кто он, но я тебе ничего не сказала. Господи! Как жаль, что я тогда не родила! Ему или ей уже исполнилось бы девять лет. И мы любили бы этого ребенка так же, как любили Джона. Потому что, папа, это был бы его ребенок!

Джек вздрогнул, как от удара, зарыдал сам и упал на колени на влажную землю. Джони опустилась рядом, приникла к нему и стала целовать в щеки, шею.

Энн вышла из дома, гадая, куда они запропастились. Увидела их. Повернулась и ушла.

Глава 30

1958 год

Дуг Хамфри не грешил против истины, говоря, что Дик Пейнтер стоит у истоков самых прибыльных передач «Лир нетуок». Другие, не менее ценные, идеи генерировал Кэп Дуренбергер. Джек признавал, что не очень-то разбирается во вкусах телезрителей. Он по-прежнему не видел ничего забавного в Джеке Бенни.

В технических вопросах Джек полностью полагался на доктора Фредерика Лоувенстайна. Молодой ученый убедил Джека и совет директоров инвестировать деньги в новую технологию, которая в будущем обещала завоевать мир.

С начала 1956 года Эл-си-ай перешла на запись на магнитную ленту, отправив на свалку оборудование для записи с кинескопа. В Нью-Йорке Кертис Фредерик записывал вечерний выпуск новостей в половине седьмого. Этот выпуск передавался в прямом эфире станциями тех городов, что находились в одном с Нью-Йорком Восточном часовом поясе, за исключением самого Нью-Йорка, жители которого предпочитали смотреть новости в половине восьмого. В это же время выпуск новостей в записи смотрели телезрители Центрального часового пояса. Тремя часами позже запись показывали в Лос-Анджелесе, Сан-Франциско и других городах Тихоокеанского часового пояса. И только информация о самых важных событиях, происшедших за эти три часа, добавлялась на пленку, отснятую в половине седьмого в Нью-Йорке.

Эл-си-ай построила еще двадцать станций-сателлитов в таких городах, как Хантингтон, Гаррисбург, Толидо. На первых порах эти маленькие станции, работающие на ультравысокой частоте, то есть в дециметровом диапазоне, не готовили свои программы, а, будучи сателлитами больших телестанций, лишь получали программы и ретранслировали их, тем самым расширяя зрительскую аудиторию. Именно Джек предложил станциям-сателлитам делать рекламные ролики. Действительно, станции в Хантингтоне не имело решительно никакого смысла давать рекламу питтсбургского обувного магазина. И станции-сателлиты начали заполнять рекламные паузы своими роликами. Поскольку с этим они справились, Джек решил, что станции-сателлиты могут готовить и выпуски местных новостей.

Технический прогресс не стоял на месте, и вскоре доктор Лоувенстайн доложил совету директоров о двух новых выдающихся достижениях, реализация которых опять же требовала больших денег.

— Через пять или шесть лет покупаться будут только цветные телевизоры.

— Я в этом сомневаюсь, доктор, — возразил Рей Ленфант. — Цветные телевизоры уже есть. Но покупать их народ не рвется.

— А чего рваться? Передач в цвете пока мало. Но они будут. Другие телевещательные компании увеличивают процент цветных передач. И он будет возрастать до тех пор, пока через несколько лет все программы не пойдут в цвете. Мы должны идти тем же путем, если хотим сохранить зрителя.

— Что еще, доктор? — мрачно произнес Джек.

— Кабельное телевидение, — без запинки ответил доктор Лоувенстайн. — Пока оно — удел маленьких, удаленных от трансляторов городов, где невозможен качественный прием сигнала. Но вскоре положение изменится.

— А почему оно должно измениться? — спросил Ленфант. — Зачем людям платить деньги за подключение к кабельной системе, если они могут принимать сигнал с помощью «усов» или небольшой антенны на крыше?

— Потому что кабельное телевидение сможет предложить двадцать пять, тридцать, а то и больше каналов. Телестанции будут передавать свои программы на спутники, а те — ретранслировать на большие антенны-тарелки операторов кабельного телевидения. И там, и там качество изображения будет оптимальным.

— Когда? — поинтересовался Джек.

— На цвет надо переходить незамедлительно. До кабельного телевидения у нас еще есть пятнадцать-двадцать лет. Но с подготовкой тянуть не стоит.

Джек поморщился:

— Доктор, я уверен, что вы правы. Но нарисованные вами перспективы удручают.

1959 год

Энн и Джек ни разу не пожалели о том, что оставили Линду в своем доме. Со временем она пришла в себя, примирилась с неизбежным и заметно повеселела. Решила, что должна закончить учебу, которую прервала, выйдя замуж за Джона, и осенью 1958 года поступила в Фордэмский университет [93].