Тропою волка - Сербжинская Ирина. Страница 28

— Лучше?! — Сульг почувствовал, что кто-то сжал его здоровую руку повыше локтя, и тревожный голос Тирка прозвучал прямо над ухом: — Тебе действительно лучше?

— Не знаю, — отозвался он, сцепив зубы. Он чувствовал зелье, которое бушевало внутри, сердце билось так, словно он взбегал на огромную гору. — Наверное...

Он снова сел на камень и опустил голову, пытаясь справиться с дыханием. Это было нелегко.

Тиларм недовольным голосом препирался с Иламом.

— Очевидно, какие-то неизвестные свойства лекарства, — раздраженно говорил он. — Откуда я знал, что оно подействует на него именно так? Монахи об этом ничего не сказали.

— Имей в виду, в следующий раз сначала заставим хлебнуть тебя, — бубнил Илам. — Узнаешь тогда, какие-такие неизвестные свойства...

— Все в порядке, — вмешался в спор Фиренц. — Это зелье всегда действует именно так.

Вскоре Сульг почувствовал, что жар спадает. Земля дрогнула и остановилась, голоса друзей выплыли из тумана и зазвучали рядом. Вместо усталости он ощутил неожиданный прилив бодрости, словно искупался в холодной речке. Энергия бурлила в нем. Сульг попытался было встать, но Фиренц нажал на его плечо и усадил обратно.

— Не торопись. Знаю, тебе сейчас кажется, что ты горы готов свернуть, но это ощущение продлится не долго.

— А потом?

— Свалишься и заснешь. Утром проснешься ни в чем не бывало.

Сульг потер ладонями лицо. Раненая рука болела но гораздо меньше, чем раньше. Он засмеялся.

— Я говорил уже, что рад тебя видеть?

— Всего-то раз десять, так что можешь повторить еще. Кстати, Тисс передает тебе большой привет.

Тирк стоял у огня и с подозрением разглядывал остатки зелья в кружке, принюхиваясь к отвару. Тиларм с жаром доказывал ему что-то, размахивая руками, Илам слушал, открыв рот, потом переспросил недоверчиво, Тиларм с досадой махнул рукой и отошел от костра.

Сульг снова засмеялся.

— А ты все еще думаешь о возвращении? — вскользь поинтересовался Фиренц, наблюдая, как Азах подманивает к себе пугливых лошадей кочевников: он собирался доставить их в Сторожевую башню в качестве подарка сарамитам. Кейси, жуя черствую горбушку, скептически наблюдал за его попытками.

Сульг мгновенно помрачнел.

— Стараюсь думать об этом как можно реже, — откровенно ответил он. — Все это без толку. Что ж печалиться о том, чего все равно не изменить! Придется как-то жить дальше...

Он взглянул в зеленые глаза дракона:

— Мы никогда не сможем вернуться в Доршату. Разве что Совет Шести изменит свое решение и отзовет приказ. А этого не произойдет никогда. Ты сам знаешь.

— Посмотрим... — неопределенно ответил Фиренц.

Глава пятая

РЫЖАЯ ДЕВЧОНКА

Поразительно, как быстро летело время...

За высокими синими горами еще пышно увядало лето, а здесь, на Вересковой пустоши, по утрам трава уже была седой от инея. Неяркое солнце не задерживалось на небосклоне и, совершив свой обычный путь, торопилось укрыться за горными вершинами. Хмурый день рано сменялся сумерками, и по вечерам чувствовалось дыхание близкой зимы.

Норлоки следовали из портовой Лутаки на Сарамитскую равнину, торопясь как можно быстрее перейти реку. Они редко забирались так далеко на север и не собирались задерживаться здесь надолго. Пустынная равнина расстилалась перед ними; слева темными громадами в наступающей темноте вставали холмы. Вот от этих холмов, поросших у подножья вереском, а ближе к вершинам — дубами, следовало держаться подальше.

Внезапно Тирк подал знак, и Сульг придержал коня. Тирк, остановив лошадь, мгновение пристально вглядывался в подступающие сумерки, потом пожал плечами.

— Кажется, по дороге кто-то движется, — сообщил он, в голосе его слышалось недоумение. — Не уверен, но...

— Думаешь, это агрхи? — Азах принюхался к ветру и уверенно заявил: — Нет, не они.

— Да, вряд ли. — Сульг окинул местность настороженным взглядом. — В это время суток агрхи на Вересковой пустоши не появятся. Если им, конечно, жить не надоело.

— Вот как нам, например, — недовольно встрял в разговор Кейси. — Давайте трогаться. По пути можно подробно обсудить, какого дурака понесло, на ночь глядя, по пустоши. А?

Сульг тронул было лошадь, но снова остановился.

— Кому взбрело в голову разгуливать здесь так поздно? — пробормотал он.

— Знаешь, — заметил осторожно Тирк, — это не наша забота. Надо торопиться! Темнеет, а лошади устали.

Сульг заколебался. Собственно говоря, Тирк был совершенно прав. Задерживаться на Вересковой пустоши не следовало: ночью здесь было небезопасно. Места возле границы слыли неспокойными не только потому, что была вероятность напороться на вооруженную шайку агрхов-лазутчиков. Среди холмов шныряли волколаки, и с каждым годом этих тварей становилось все больше. Встречаться с теми, кто хозяйничал на этих пустошах при лунном свете, норлокам не хотелось, и всякий раз, оказываясь в этой части Ашуры, они торопились как можно скорее унести ноги отсюда. До сих пор им удавалось избегать встреч с опасными и хитрыми существами, лишь несколько раз издалека они слышали долгий вой, летевший над пустынными полями, да ветер доносил запах мокрой волчьей шкуры и человеческого тела.

До заката солнца во что бы то ни стало следовало перебраться через реку. На другом берегу можно было остановиться на ночь неподалеку от брода, возле старых развалин. Тиларм утверждал, что это руины древнего замка великанов, некогда населявших предгорья, и ссылался на текст летописи, который якобы читал им во время обучения в школе Хранитель манускриптов. Сульг ничего такого не помнил, но с Тилармом не спорил. Огромные поваленные колонны, поросшие диким кустарником и бурьяном, гигантские полуразрушенные каменные ступени вполне могли быть развалинами дворца исчезнувших давным-давно гигантов. Неведомая магия столь густо пропитала эту землю, что волколаки опасались заходить за реку и приближаться к руинам. Здесь, в относительной безопасности, норлоки собирались дать отдохнуть лошадям, прежде чем совершить предпоследний переход и попасть на Сарамитскую равнину.

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Сульга, и он с досадой прикусил губу. Нужно торопиться... Но все же: кто отважен настолько, что пускается в путь по Вересковой пустоши, отлично понимая, что ночь застанет его в дороге?

— Илам, Кейси, — скомандовал Сульг, поколебавшись. — Проверьте, кто это!

Норлоки сорвались с места и исчезли между холмов, Азах, изнывая от нетерпения, смотрел им вслед. Тирк озабоченно взглянул на линию горизонта: небо еще чуть светилось, окрашенное неярким желтым светом невидимого уже солнца.

Сульг тоже быстро глянул на закат.

— Это много времени не займет, — сказал он. — Гляди, они уже возвращаются!

Кейси подскакал первым и придержал лошадь.

— Идет обоз, — сообщил он, а Илам многозначительно добавил:

— С продовольствием, надо думать.

Сульг не поверил своим ушам.

— Что? Обоз?! Ночью?!

— Ну, обоз — это громко сказано, — сказал Кейси, хмыкнув. — Три телеги всего. Сопровождают люди.

— Хочу напомнить, что жрать у нас нечего! — недовольным тоном вмешался Илам. — Обоз — это очень кстати.

— Ты что, предлагаешь грабить обозы?! — возмущенно воскликнул Тиларм. — Словно мы какие-нибудь разбойники?

— Чуть-чуть! — пробубнил Илам, покосившись на него. — Отчего бы чуть-чуть не пограбить? — И добавил недовольным голосом: — Шучу! Шучу! Давайте пошлем к обозу Кейси, он со всеми поговорит, очарует своими манерами, ему сами все отдадут. Еще будут бежать следом и предлагать.

— Поговорит? — Азах пренебрежительно фыркнул: он предпочитал действовать, а не рассуждать. — О чем говорить с глупцами, которые едут ночью? На что они рассчитывают? До ближайшего селения засветло не добраться. Получается, они выехали из своего селения уже после обеда?

— Сколько охраны? — поинтересовался Сульг, что-то соображая.