Небо сингулярности - Стросс Чарлз. Страница 24

– Гм… постараемся, господин капитан первого ранга. К сожалению, эта модификация слишком непроста для наших механиков. Спрингфилд – специалист, и он выкладывается полностью. Наверное, он мог бы работать быстрее, но возрастает вероятность ошибки из-за усталости. Если позволите аналогию, то он – как хирург на операции. Лишняя пара рук будет только мешаться, и нельзя заставить хирурга выкладываться сутками до конца и ждать, что он не ошибется. Может, на сутки быстрее и выйдет, но еще ускорить – никак.

– Ясно. – Командир корабля многозначительно посмотрел на Муромца. – Но мы все же можем летать и драться, и эта новая система в черном ящике полностью интегрирована. – Он кивнул. – Тактика. Лейтенант Хельсингас, как у вас?

– Всю прошлую неделю проводили учения по отражению агрессора стандартного типа, согласно моделям, присланным из Адмиралтейства. Можно бы еще потренироваться, но ребята вроде общую идею поняли. Если в тактике противника не будет серьезных неожиданностей, мы готовы драться с ним, кто бы он ни был.

– Хорошо. – Мирский на минуту задумался. – Должен вас осведомить, что сегодня утром у меня был разговор с контр-адмиралом Бауэром и телеконференция с другими капитанами. С этого момента корабль находится в боевой готовности. В ближайшее время следует быть готовыми к боевым операциям. Рапорты о готовности машинного отделения и артиллерии – каждый день ко мне на стол. К остальным это тоже относится.

В последний месяц у нас много времени ушло на адаптацию новобранцев, и необходимо добиться выхода на девяностопятипроцентную оперативную готовность как можно скорее. Завтра мы с «Авроры» возьмем полный груз топлива и боеприпасов, и как только раскрутимся для первого прыжка, пойдем по боевым станциям. Получается, у вас есть тридцать шесть часов. Вопросы есть?

Хельсингас поднял руку.

– У меня есть, господин капитан!

– Да?

– О минных заградителях. Где на нашем пути могут быть мины?

– Хороший вопрос, – кивнул Мирский. – Первый прыжок у нас будет короткий – до Прииска Вольфа-пять. Это не прямой путь к планете Рохард, но если идти прямо к ней… Наш противник наверняка тоже умеет прокладывать прямой курс. И мы не знаем, что им известно о нас. Но я надеюсь узнать сегодня к вечеру. Бог на нашей стороне: все признаки за то, что этот Фестиваль – язычники-дегенераты, и нам лишь следует обратиться сердцем к Богу и направлять оружие с надеждой. Еще вопросы есть? – Он оглядел зал – не поднялась ни одна рука. – Отлично. Я ухожу на совещание у контр-адмирала. Все свободны.

Командир корабля вышел в тишине, но стоило за ним закрыться двери, зал загудел голосами.

* * *

Мартин был в паршивейшем настроении. Несколько часов назад Крупкин принес ему новость.

– Извините, но так у нас получается. Мы в боевой готовности. Двойные вахты. Особенно вам не придется спать, пока не будет завершена модернизация. Приказал сам старик, и он не в настроении был обсуждать. Когда закончите, можете отрубаться на сколько захотите, но до первого боя всё должно быть сделано.

– Меньше шестнадцати часов всяко не получится, что бы там ни стряслось, – ответил Мартин, изо всех сил стараясь сохранить хладнокровие. – Дополнения будут установлены и запущены к концу этой вахты, но отдать вам систему я не могу, пока не протестирую полностью. Возвратное тестирование идет полностью в автоматическом режиме и требует двадцать тысяч секунд. Потом идет маневровое тестирование, которое обычно занимает целую неделю, если модернизируется новый корпус. И наконец – время квалификации двигателей, что для новой неиспытанной системы, заказанной вашим Адмиралтейством, требует три месяца. И каковы шансы, что вы согласитесь столько времени просидеть спокойно?

– Опустим, – коротко ответил Крупкин. – Маневрировать нам надо уже завтра. Сегодня можете начать тестирование методом прозрачного ящика?

– К хренам! – Мартин натянул очки и перчатки. – Давайте позже поговорим, я сейчас занят. Получите вы свои чертовы модификаторы двигателей. Только отведите мне койку сегодня вечером.

Он снова нырнул в интерфейс погружения, демонстративно не замечая главного механика – который воспринял это на удивление спокойно.

Тоже неплохо. Мартин сумел взнуздать свою злость, но под оболочкой спокойно суровости сильно нервничал. Его выбивало из колеи это дело с Рашелью, и сейчас он нервничал не только из-за неопределенности положения. Ее обращение застало его врасплох, без защиты, и потенциальные последствия варьировались от непредсказуемых до катастрофических.

Весь остаток дня он яростно работал, проверяя саморасширяющиеся массивы коннекторов, соединяющих схемы управления двигателей с существующими нейронными сетями. Он предвосхитил и исключил несколько возможных проблем в профиле быстродействия датчиков обратной связи, настроил компенсаторы на избыточную точность и добавил несколько патчей во внутренние прошитые контуры управления, которые контролировали и перемещали волосок черной дыры, но серьезно переделанные системные прерывания трогать не стал. Зато поставил специальную схему, о чем попросил Герман.

Работа затянулась далеко в вечернюю вахту. Потом Мартин начал возвратное тестирование – запустил серию процедур самопроверки, управляемых программно. Они должны были проверить все аспекты модернизированной схемы управления и выдать отчет. Установить и протестировать модуль – работа легкая, а вот завтра надо будет начать тестировать его взаимодействие с ядром, и это здорово будет мотать нервы. Так что где-то в 25:00 Мартин зевнул, потянулся, отложил перчатки и сенсоры обратной связи, встал.

– А-аргх! – зевнул он и потянулся сильнее. Суставы щелкнули, голова закружилась, навалилась усталость и легкая тошнота. Мартин заморгал. Все виделось сейчас плоским и монохромным после долгих часов погружения в трехмерный имитатор с ложными цветами, и еще запястья болели. И какого черта в наш век военные корабли все еще воняют квашеной капустой и застарелым потом с легкими обертонами помойки?

Он неровной походкой направился к двери. Проходящий матрос глянул на него с любопытством.

– Мне нужна койка, – объяснил Мартин.

– Подождите здесь, сударь.

Мартин стал ждать. Через минуту нарисовался кто-то из подчиненных Крупкина, спускаясь на руках по стене, как человек-муха.

– Ваша койка? Сию секунду, сударь. Палуба «Д», отсек двадцать четыре. Там офицерская каюта вас ждет. К завтраку в семь ноль-ноль. Паулюс, покажи этому господину его каюту!

– Сюда, сударь. – Матрос спокойно и уверенно провел Мартина по кораблю в светло-зеленый коридор, где по обе стороны шли люки, как в ночлежке. – Вот, прошу вас.

Мартин моргнул, разглядывая указанную дверь, потом отвел ее в сторону и влез внутрь.

Действительно, как комната в дешевой гостинице или купе трансконтинентального поезда – на две полки которое. Нижнюю можно было перевернуть, сделав из нее стол, когда на ней не спят. Полностью стерильная, абсолютно чистая, с отглаженными простынями и тонким байковым одеялом на нижней койке, каюта пахла машинным маслом, крахмалом и бессонными ночами. Кто-то оставил здесь чистый комбинезон без знаков различия. Мартин недоверчиво осмотрел его и решил еще походить в своем, пока он не слишком испачкался. Переодеваться в мундир Новой Республики казалось сдачей, а дать им возможность объявить Мартина своим – даже слегка предательством.

Он приглушил свет, разулся и лег на нижнюю койку. Вскоре свет стал еще слабее, и Мартина понемногу отпустило напряжение. Голова все еще кружилась, никуда не делись ни злость, ни усталость, но хотя бы не случилось худшего: никто не похлопал сзади по плечу, не повел на судовую гауптвахту. Никто не знал, на кого он тут работает на самом деле. В этом деле, конечно, никогда не скажешь, и у Мартина то и дело пробегали по хребту мурашки. Ситуация была совершенно ненормальная, и просьба Германа воткнуться в самую ее гущу сильно отличалась от обычных его заданий. Мартин закрыл глаза и попытался отключиться, прогнать вертящиеся под веками желтые прямоугольники.