Прекрасный игрок - Лорен Кристина. Страница 71

Сейчас она принадлежала только мне.

– Я люблю тебя, – шепнул я ей в волосы и потянулся к боковой полочке за мылом.

Я аккуратно вымыл каждый дюйм ее тела, ее волосы и нежную кожу между ног. Я смыл с нее следы своего оргазма, целуя в шею, веки и губы.

Мы вышли из душа, и я завернул Ханну в полотенце, после чего обернул второе себе вокруг талии. Затем я отвел Ханну в спальню, усадил на край кровати и насухо вытер, после чего уложил в постель.

– Я принесу тебе что-нибудь поесть.

– Я пойду с тобой.

Она попыталась вывернуться у меня из рук и сесть, но я покачал головой и, нагнувшись, взял в рот ее сосок.

– Просто лежи и отдыхай, – шепнул я ей в грудь. – Я намерен не выпускать тебя из кровати весь день и всю ночь, так что сначала надо поесть.

Вода с моих волос закапала на ее обнаженную кожу, и она громко ахнула, широко распахнув глаза. Ее зрачки расширились, затопив чернотой светло-серую радужку. Она опустила руки мне на плечи, стараясь притянуть к себе, и, черт, я был уже снова готов к бою… но нам надо было поесть. У меня уже начинала кружиться голова.

– Я быстро что-нибудь соображу.

Сидя голышом на покрывале, мы жевали сэндвичи и в течение нескольких часов болтали о марафоне, о выходных с ее семьей и, наконец, о том, что каждый из нас чувствовал, когда мы думали, что все кончено.

Мы занимались любовью, пока солнечный свет за окном не угас, заснули в обнимку, а потом проснулись посреди ночи, изголодавшись друг по другу. И делали это громко, и яростно, и так, как у нас всегда получалось лучше всего – честно.

А затем, насытившись на какое-то время, я потянулся к прикроватному столику за ручкой. Прижавшись к Ханне, я снова вывел у нее на бедре татуировку «Все исключительное – для исключительных», надеясь, что смогу стать для нее «исключительным»: бывшим гулякой, преображенным игроком, тем, кто стал ее достоин.

Эпилог

Стюардесса прошла мимо, решительно захлопывая верхние багажные отделения. Затем, нагнувшись, она поинтересовалась:

– Апельсиновый сок или кофе?

Уилл попросил кофе. Я с улыбкой покачала головой.

Он похлопал меня по колену, держа руку ладонью вверх.

– Дай мне свой телефон.

Я протянула ему мобильник, не преминув жалобно проныть:

– Зачем мне выход в сеть? Я все равно просплю весь полет.

Никогда больше я не позволю ему покупать билеты на рейс из Нью-Йорка к западному побережью с вылетом в шесть утра.

Уилл, не обращая на меня внимания, ввел какой-то код в крошечное окошко интернет-браузера на моем телефоне.

– Если ты не заметил, у меня глаза слипаются. Кое-кто не давал мне спать всю ночь, – прошептала я, прижимаясь к нему.

Остановившись, он бросил на меня испепеляющий взгляд.

– Значит, так все было?

Сладкая дрожь, зародившаяся в груди, пробежала по животу и угнездилась между ног.

– Да.

– Значит, дело вовсе не в том, что ты еле живая приползла из лаборатории?

– Нет, – солгала я.

Уилл заломил бровь, и уголок его губ поднялся в улыбке.

– И ты вовсе не помешала моим приготовлениям к крайне романтическому ужину, который я для тебя запланировал?

– Я? Нет, что ты.

– И не затащила меня на диван, упрашивая «немного поработать ртом»?

Прижав руку к груди, я заявила с предельной честностью:

– Да никогда в жизни.

– Значит, это не ты, игнорируя весьма соблазнительные запахи из духовки, увлекла меня в спальню, умоляя предаться греху и разврату?

Я закрыла глаза, когда он, придвинувшись ближе, чуть куснул меня за подбородок и тихонько сказал:

– Я так сильно тебя люблю, моя милая хулиганка.

Образы прошлой ночи усилили тот ноющий, неутихающий голод, который я испытывала каждый раз рядом с Уиллом. Я вспомнила, как властны были его руки, какие точные он отдавал мне приказы. Я вспомнила, как эти руки тянули меня за волосы, как его тело часами раскачивалось надо мной, каким низким стал его голос, когда под конец он просил расцарапать и искусать его. Я вспомнила, как он рухнул на меня всем весом, потный и изможденный, и как заснул почти сразу после завершения.

– Может, это была и я, – снизошла я до признания. – Я весь день проработала в ламинаре, и что тут сказать? У меня была масса времени помечтать о твоих волшебных губах.

Поцеловав меня, он снова вернулся к телефону. Повозившись еще немного, Уилл вернул его мне со словами:

– Ну вот, все в ажуре.

– Я по-прежнему намерена спать.

– Ну, по крайней мере, если ты понадобишься Хлое, то она сможет тебе дозвониться.

Я удивленно взглянула на него.

– А зачем я могу ей понадобиться? Я ведь не участвую в церемонии.

– Ты что, не знаешь Хлою? Она же грозный генерал, который может в любую секунду поднять тебя на битву, – сказал Уилл, потирая затылок, как и всегда, когда чувствовал себя неуютно. – Короче, неважно. Просто поспи.

– У меня есть ощущение по поводу этого путешествия, – пробормотала я, прижимаясь к его плечу. – Что-то вроде предчувствия.

– Вроде бы ты не склонна к суевериям.

– Я серьезно. Думаю, будет просто чудесно, но одновременно мне кажется, что мы очутились в гигантской стальной трубе, несущей нас навстречу семи дням полного безумия.

– Технически говоря, самолеты делают из алюминиевого сплава.

Уилл поглядел на меня, наклонившись, чмокнул в нос и шепнул:

– Но ты это наверняка знала.

– А у тебя когда-нибудь бывали предчувствия?

Хмыкнув, он снова поцеловал меня.

– Один или два раза.

Я подняла на него взгляд – на знакомые темные ресницы и ярко-голубые глаза, на вечернюю щетину, прорезавшуюся к шести утра, и на глуповатую улыбку, которая не сходила с его лица с тех пор, как я разбудила его – снова – четыре часа назад, припав губами к его члену.

– На вас нашло сентиментальное настроение, доктор Самнер?

Он пожал плечами и моргнул, слегка притушив влюбленный блеск в глазах.

– Просто рад, что еду с тобой в отпуск. Рад этой свадьбе. Рад, что у нашей маленькой банды скоро появится малыш.

– У меня есть вопрос по правилам, – шепнула я.

Заговорщицки склонившись ко мне, Уилл прошептал в ответ:

– Я больше не твой инструктор по романтическим интрижкам. У нас нет никаких правил, не считая одного: к тебе не могут прикасаться другие мужчины.

– Все равно. Ты ведь в курсе таких вещей.

Он проворчал с улыбкой:

– Ладно. Выкладывай.

– Мы вместе всего два месяца, и…

– Четыре, – поправил он, как всегда, настаивая, что я принадлежала ему с нашей первой пробежки.

– Ладно. Пусть будет по-твоему, четыре. Если мы вместе всего четыре месяца, сильно ли я нарушу этикет, сказав, что ты мой навсегда?

Его улыбка стала строже, а взгляд – теплей, словно ласковое прикосновение. Он поцеловал меня, снова и снова.

– Я бы сказал, что это более чем соответствует правилам хорошего тона.

Откинувшись назад, Уилл несколько секунд пристально вглядывался в мое лицо.

– Спи, Сливка.

Меня разбудил зажужжавший на коленях телефон. Я выпрямилась, поднимая голову со знакомого и твердого плеча, и, заморгав, уставилась на экран. Там высветилась смска от Уилла. Я затылком почувствовала, как он улыбается, сидя рядом со мной.

Я прочла сообщение.

«Что на тебе сейчас?»

Сонно сощурившись, я набрала:

«Юбка на голое тело. Но не обольщайся: после того, что мой парень сделал со мной прошлой ночью, у меня все болит».

Уилл сочувственно прищелкнул языком.

«Настоящий зверь».

«Зачем ты шлешь мне смски?»

Он покачал головой и вздохнул с напускной усталостью.

«Потому что могу. Потому что современные технологии творят чудеса. Потому что мы на высоте 30 000 футов и цивилизация достигла такого уровня, что я могу делать тебе грязные предложения, отправляя их через спутник прямиком в летучую стальную трубу».