Просто неотразим - Гибсон Рэйчел. Страница 17

Глаза Джорджины опять обожгли слезы. В последнее время она постоянно делает неправильный жизненный выбор. Первым в этом списке стоит ее решение выйти замуж за старика, который годится ей в дедушки. Вторым – трусливое бегство со свадьбы. Но вот когда она влюбилась в Джона, она выбора не делала. Все произошло само собой.

По щеке Джорджины скатилась слеза, и она вытерла ее. Надо забыть Джона. Надо строить свою жизнь.

А как строить? У нее нет ни дома, ни работы. У нее нет семьи, чтобы обсудить это. Единственная подруга, наверное, уже возненавидела ее. Вся одежда осталась у Вирджила, а сам Вирджил презирает ее, в этом можно не сомневаться. Мужчина, которого она полюбила, не ответил на ее любовь. Бросил ее на обочине и даже не оглянулся.

У нее нет ничего и никого, кроме нее самой.

– Внимание! – объявил женский голос. – Через пятнадцать минут начнется посадка на рейс шестьсот двадцать четыре. Пассажиров просят приготовиться к посадке.

Джорджина взглянула на свой билет. Через пятнадцать минут она поднимется на борт самолета, который унесет ее обратно. Никто ее не встретит. У нее никого нет. И никто о ней не позаботится. Никто не научит ее, что делать.

Никто, кроме нее самой. Она сама должна принять решение. У Джорджины опять начался приступ паники. Ее взгляд заметался и случайно упал на газету, лежащую на чемоданчике. Эмоциональная перегрузка грозила вырваться наружу, и, чтобы избежать полного краха, Джорджина сосредоточила свое внимание на тексте. Шевеля губами, она стала медленно читать объявления о найме на работу.

Вывеска над «Херон кейтеринг» висела криво. В четверг ночью шторм безжалостно мотал ее, и сейчас огромная величественная птица, нарисованная на вывеске, выглядела так, будто собиралась пикировать на тротуар. Рододендроны, высаженные по обе стороны от двери, пережили шторм, а вот красная герань, еще недавно красиво спускавшаяся с подвешенных корзин, уже канула в историю.

Внутри маленького домика царил идеальный порядок. В офисе, переделанном из магазина, имелось два стола – письменный и круглый для переговоров. На кухне сверкали промышленные ломтерезка и мельница, ласкали глаз кастрюли и сковородки из нержавейки, поблескивали дверцы холодильников. Противоположный угол занимала двухуровневая плита с вытяжкой.

Сама хозяйка стояла в ванной комнате и держала в зубах голубую резинку для волос. Люминесцентная лампа мигала и трещала, в ее свете лицо Мей Херон казалось сероватым. Она внимательно изучала свое отражение в зеркале над раковиной и одновременно собирала светлые волосы в конский хвост.

Мей никогда не пользовалась ни очищающим лосьоном для кожи, ни тоником, ни кремом. Она ненавидела ощущение косметики на коже. Иногда она накладывала макияж, но из-за отсутствия практики получалось это у нее плохо.

Мей повернулась, чтобы осмотреть себя сбоку, и в это время колокольчик у входной двери возвестил о прибытии ожидаемого клиента. Миссис Кендейс Салливан была постоянной клиенткой фирмы, и она наняла Мей для обслуживания золотой свадьбы своих родителей. Кендейс была женой уважаемого кардиолога и обеспеченной женщиной. Для Мей она была последней надеждой на то, чтобы не распрощаться со своей мечтой.

Мей оглядела себя, проверяя, аккуратно ли заправлена голубая тенниска в шорты цвета хаки, и глубоко вздохнула. Эта сторона бизнеса ей удавалось плохо. Целованием задниц у клиентов и болтовней с ними прежде занимался Рей. В этом он был силен. Мей же была бухгалтером. Хорошим. Она не очень-то умела ладить с людьми. Всю прошлую ночь и часть дня она провела над числами, и сейчас у нее саднило глаза, как будто в них насыпали песок. Но как бы творчески она ни складывала эти числа, все равно выходило, что если бизнес, который они с Реем основали три года назад, в ближайшее время не получит мощного вливания наличных, ей придется закрыть двери. Поэтому ей как воздух была нужна миссис Салливан. Вернее, ее деньги.

Мей взяла с раковины конверт из плотной коричневой бумаги и вышла из ванной. Пройдя через кухню, она увидела в дверях офиса девушку, совсем не похожую на миссис Салливан. Девушка обладала всем, чего не было у Мей: высоким ростом, пышной грудью, темными густыми волосами и ровным загаром. У Мей же отношения с солнцем были неважными. Стоило ей хотя бы подумать о нем, как ее кожа приобретала цвет вареного лобстера.

– Э-э… чем я могу вам помочь?

– Я пришла насчет работы, – с явным южным акцентом ответила незнакомка. – Насчет должности помощника шеф-повара.

Мей устремила взгляд на газету в руке у девушки, затем перевела его на розовое атласное платье с большим белым бантом. Ее брата Рея платье не оставило бы равнодушным.

– Вы когда-нибудь работали на выездном обслуживании?

– Нет. Но я хорошо готовлю.

Оценивающе оглядев незнакомку, Мей искренне усомнилась в том, что та способна хотя бы вскипятить воду. Однако она лучше, чем кто-либо, знала, что нельзя судить о человеке по его туалету. Многие годы ей приходилось защищать своего брата-близнеца от нападок жестоких людей, в том числе и членов семьи, судивших его слишком строго.

– Я Мей Херон, – представилась она.

– Рада познакомиться, мисс Херон. – Девушка положила газету на стол у двери, подошла к Мей и пожала ей руку. – Меня зовут Джорджина Ховард.

– Что ж, Джорджина, я дам вам бланк для заявления, – сказала Мей и направилась к письменному столу.

Она понимала, что, если удастся получить заказ Салливанов, ей понадобится помощник шеф-повара, но она очень сомневалась, что возьмет на работу эту девушку. И не только потому, что предпочитала нанимать опытных поваров. Ей все же трудно было бы считаться с мнением человека, который приходит наниматься на работу в вызывающем платье.

Хотя Мей и не собиралась нанимать Джорджину, она все же решила дать ей заполнить заявление. Она как раз рылась в нижнем ящике стола, когда снова зазвенел дверной колокольчик. Подняв голову, Мей узнала свою богатую клиентку. Драгоценности у этой дамы были настоящими, ногти – искусственными, сама же она была типичной представительницей богатых женщин, с которыми обычно работала Мей. Миссис Салливан ездила на машине за восемьдесят тысяч баксов и в то же время вцеплялась зубами в глотку, когда речь заходила о скидках на цену малины.

– Здравствуйте, Кендейс. Для вас все готово. – Мей указала на круглый стол, на котором лежали три альбома с фотографиями. – Прошу вас, присаживайтесь. Я присоединюсь к вам через минуту.

Миссис Салливан, с любопытством глядевшая на девушку в розовом, улыбнулась Мей.

– Четверговый шторм, кажется, здорово потрепал ваш фасад, – сказала она, усаживаясь.

– Да, к сожалению. – Мей знала, что нужно все восстановить и купить новые растения, но сейчас на это не было денег. – А вы можете сесть здесь, – обратилась она к Джорджине и положила бланк заявления на письменный стол. Затем, захватив принесенный конверт, она подошла к круглому столу. – Я приготовила для вас несколько вариантов меню. Когда мы говорили по телефону, в качестве основного блюда мы обсуждали утку. – Она вытащила из конверта плотные листы бумаги, разложила их на столе и указала на один из них. – К жареной утке я рекомендую канадский рис и либо смесь овощей, либо зеленую фасоль. Маленькая булочка будет…

– Ну-у, я не знаю, – вздохнула миссис Салливан.

Мей была готова к такой реакции.

– Я приготовила для вас пробы, они в холодильнике.

– Нет, спасибо, я только что из-за стола.

Сдерживая раздражение, Мей передвинула палец к другому списку гарниров.

– Возможно, вы предпочли бы побеги спаржи. Или артишоки…

– Нет, – перебила ее Кендейс. – Вряд ли. Идея с уткой мне уже не нравится.

Мей подвинула к себе другое меню.

– Хорошо. Как насчет говядины в собственном соку, жареного картофеля, зелёной фасоли, нашинкованной…

– В этом году я уже побывала на трех приемах, где подавали такую говядину. Я хочу чего-нибудь особенного. У Рея всегда были потрясающие идеи.