Восход солнца - Хантер Эрин. Страница 28

—  Сейчас я проведу вас особым путем, — преду­предила Джинго. — Мы не ступим на землю, пока не окажемся в безопасном месте.

Остролистая озадаченно посмотрела на своих соплеменников, и поняла, что они удивлены ни­чуть не меньше, чем она. Как можно идти, не ка­саясь земли? Неужели Джинго хочет, чтобы они взлетели?

—  После битвы с собаками ходить здесь стало опасно, — пояснила Джинго. — Собаки лежат в засаде и ждут только возможности броситься на нас.

Остролистая поежилась и поближе придвинулась к брату.

—  Вчера все именно так и произошло, — про­шептала она.

Львиносвет кивнул; его янтарные глаза вновь засверкали огнем битвы, и он выпустил когти, словно ему не терпелось вцепиться в шкуры собак, посмевших обидеть его или его соплеменников.

«Лучше бы обойтись без драки и без твоего геройства!»

— И тогда мы открыли новый способ передвижения по своей территории, — продолжала Джинго, грациозно вскочив на ограду. — Готовы? — обернулась она к воителям.

Ежевика поспешно встал рядом с ней, остальные последовали его примеру. Подобравшись, Джинго лeгко побежала по узкому забору, потом повернула за угол и устремилась к нескольких гнездам Двуногих, стоявшим неподалеку от небольшой Гремящей тропы.

Внезапно дверь одного из гнезд распахнулась, и оттуда выскочила маленькая белая собачонка.

Остролистая вздрогнула и едва не свалилась с забора, услышав заливистый лай противной шавки.

—  Все нормально, — успокоила патрульных Джинго. — Это домашняя собака. Понятное дело, она такая же тупая и противная, как и все ее со­родичи, но по крайней мере, не опасная. Она не может выйти за забор.

Патрульным ничего не оставалось, как пове­рить ей на слово. Глядя на то, как мерзкая соба­чонка с лаем кидается на изгородь, мчится вдоль забора и продирается сквозь кусты, Остролистая по достоинству оценила остроумный способ пе­редвижения, придуманный здешними котами. Не хотелось бы ей сейчас очутиться на земле! Не сводя глаз с кончика золотистого хвоста шедшего впереди Львиносвета, она еще крепче вцепилась когтями в узкую полоску дерева и осторожно по­шла дальше.

Забор закончился возле ряда небольших пала­ток с блестящими крышами.

—  Это гнезда чудовищ, — пояснила Джинго, перепрыгнув на ближайшую крышу.

—  У чудовищ тоже бывают гнезда? — ахнула Орешница.

—  Конечно, — кивнула их провожатая и указала хвостом на Двуногого, приближавшегося к краю Гремящей тропы. — Вот, смотрите.

Перепрыгнув на крышу, патрульные во все глаза уставились на Двуногого, который открыл дверь одной из палаток и скрылся внутри. Вско­ре оттуда послышался гортанный рев, а потом и само чудище выскочило из палатки и понеслось по Гремящей тропе, унося Двуногого в своем брюхе.

—  Великое Звездное племя! — пробормотал още­тинившийся Березовик. — Так вот где они спят!

—  Да, но на крышу они тоже не могут забрать­ся, — мяукнула Джинго. — Идем.

Пробежав по плоским крышам, патрульные вместе со своей провожатой очутились возле еще одной изгороди, за которой начинались новые гнезда Двуногих.

Было уже почти светло, но поднялся сильный ветер. Остролистая с осторожностью переставляла лапы, боясь, как бы ее не сдуло на землю. Теперь онa понимала, что значит путешествовать, «не касаясь земли»! Летать вовсе не обязательно, нужно просто все время оставаться высоко, куда не достанут собаки. Остролистая попыталась представить, если бы они были бы обречены на такую жизнь в родном лесу, и прыгали бы с дерева на дерево, чтобы не быть растерзанными поджидающими внизу хищниками.

«Нет, это не жизнь! Коты не должны превра­щаться в белок!»

За поворотом забор перешел в невысокую стену из ровного красного камня. Стена оказалась на­много толще забора, и идти по ней было гораздо удобнее. Гремящая тропа тут тоже была шире, де­ревья росли по обеим ее сторонам, и чудовищ на ней тоже было больше. Время от времени камен­ная стена прерывалась более низкими участка­ми деревянных изгородей, и котам приходилось, спрыгнув туда, пробегать по узкому дереву, и снова вскакивать на стену.

Шерсть у Остролистой стояла дыбом от страха, она старалась не вспоминать о том, как накануне собака с легкостью перепрыгнула через такую же невысокую оградку. К счастью, по дороге они не встретили ни одной собаки, и благополучно прошли все опасные участки стены.

Внезапно Джинго остановилась. Посмотрев за ее плечо, Остролистая увидела, что одна из дере­вянных оград распахнулась, образовав широкий просвет между двумя участками каменной стены. В тот же миг, словно по сигналу, откуда-то сзади послышалось свирепое тявканье, и ветер донес за­пах сразу нескольких собак.

— Придется перепрыгивать, — решила Джинго. — Отойдите-ка немного назад, мне нужно ме­сто для разбега.

Патрульные попятились назад, и Джинго, раз­бежавшись, одним сильным прыжком перемах­нула через забор и приземлилась на другом конце стены. Патрульные переглянулись, и Остролистая заметила откровенный страх в глазах Орешницы и Березовика.

—  Я пойду следующей! — вызвалась она, решив разом покончить с собственным страхом. Разбе­жавшись, она взлетела в воздух, не дав себе време­ни задуматься о ширине пропасти и приближаю­щемся лае собак.

Миг спустя она больно ударились лапами о твердый камень, а Джинго сорвалась с места, что­бы поддержать ее.

—  Отличный прыжок! — воскликнула их провожатая. — А теперь отойди в сторонку, чтобы дать место другим.

Остролистая осторожно зашла за спину Джин­го, а когда обернулась, то увидела на стене Буро­го. Березовик прыгнул следом, но плохо рассчитал прыжок и сорвался, вцепившись передними лапа­ми в камень.

Глаза молодого воина стали огромными от страха, когда лай стал еще громче, и из-за угла выскочили сразу две собаки. Но Бурый быстрее молнии кинулся к товарищу, схватил его зубами за шкирку и втянул на стену как раз в тот момент, когда оскаленные собачьи зубы щелкнули в каких- нибудь двух когтях от хвоста Березовика.

—  С-спасибо, Бурый, — заикаясь от пережитого ужаса, пробормотал молодой воин. — Я уже думал, мне конец.

Орешница тряслась от страха на другом конце стены. Она смотрела на хрипящих от гавканья со­бак, встающих на задние лапы, чтобы получше об­лаять котов, и не трогалась с места.

—  Я не могу, Ежевика, — заплетающимся язы­ком выдавила она. — Не могу, и все. Я упаду. Точно упаду, я знаю.

—  Не упадешь, — твердо сказал глашатай. — Ты отлично прыгаешь. У тебя все получится.

—  Если упадешь, я спрыгну за тобой и отгоню собак, — пообещал Львиносвет.

Бросив на них полный отчаяния взгляд, Ореш­ница отошла на несколько шагов и побежала к краю стены. Не успела она прыгнуть, как обе со­баки взлетели вверх, но Орешница приземлилась на целый хвост от края стены, и Березовик от из­бытка чувств лизнул ее в ухо.

Львиносвет и Ежевика перепрыгнули послед­ними, и коты снова побежали по стене, а собаки помчались следом, рыча и скуля от злобы на то, что им никак не удается достать лакомый кусочек. Неужели от них никогда не удастся избавиться? Территория Двуногих скоро кончится, рано или поздно им придется спуститься на землю, и тогда голодные псы порвут их в клочки.

—  Куда это вы торопитесь? — раздался незнако­мый грубый голос впереди.

Вскинув голову, Остролистая увидела огромно­го серого с голубоватым отливом кота, стоявшего нос к носу с Джинго. Судя по густой, лоснящейся шкуре, кот был домашним, однако загривок у него стоял дыбом, а голубые глаза сверкали злобой.

—  Мы просто идем мимо, — спокойно ответила Джинго.

—  Ни шагу дальше, — прорычал кот. — Я иду домой, чтобы как следует вздремнуть, и не соби­раюсь выслушивать эту собачью брехню у себя под окнами! Если бы не вы, эти псы никогда сюда не притащились бы. Вы их привели сюда, вы и уводите!

Гнев полыхнул в янтарных глазах Львиносвета, и он начал прокладывать себе дорогу к краю стены, чтобы встать рядом с Джинго. Остролистая взвол­нованно распушилась. Развязывать драку на этом узком пятачке камня было бы настоящим безуми­ем, все кончится тем, что они все свалятся прямо в клацающие собачьи пасти!