Рецепт счастья - Кузнецова Юлия. Страница 13

А вечером Оксана предстала перед Ирой во всей красе: в костюме пиратки, окружённая хохочущими детьми, разодетыми в шляпы и тельняшки.

Когда Ира увидела её ладную спортивную фигуру на танцполе детской дискотеки, то чуть не выронила стаканчик из-под турецкого чая, который убрала со стойки бара, собираясь отнести на мойку.

Неужели придётся провести вечер тут, наблюдая, как Оксана танцует и купается в восхищённых взглядах? К ней подошла барменша – строгая турчанка в костюме. Первым делом она отправила Иру переодеваться – хотя Ира уже сменила одежду в обед. Но Гюней-ханым зорким оком углядела у Иры на плече крошечное пятнышко и велела сходить в прачечную.

Барменшу можно было называть и просто Гюней, но Ире нравилось добавлять к её имени «ханым».

Говорила Гюней-ханым только по-английски, и Ира успела порадоваться, что в школе английский у неё – один из любимых предметов. Иначе, как бы она поняла, что «laundry» – это прачечная?

В баре у Гюней-ханым была идеальная чистота: ни капли кофе или молока возле кофемашины, ни одного порвавшегося пакетика с сахаром на большом плетёном блюде. Все пакеты с соками выставлены в холодильнике по линии, все сиропы расставлены по цветам, красные – с красными, жёлтые – с жёлтыми, спиртные напитки – по уровню крепости, трубочки и зонтики разложены так, словно приготовлены на продажу.

Ира сначала страшно боялась к чему-либо притронуться, вдруг что-то прольётся или опрокинется? Но потихоньку ей стало нравиться в этом уютном чистом баре. Удобно всё-таки, что в мойке есть специальное отделение для кофейных чашек, а есть – для чайных. Что полотенце для рук висит на одном крючке, а для стола – на соседнем. Ире нравилось всё, кроме Оксаны, которая плясала под задорные песни группы «Аква» прямо перед Ириным носом.

– Твоя подруга? – спросила Гюней-ханым по-английски, кивнув на Оксану.

Сама она ловкими движениями вертела в руках бокал на высокой ножке, протирая его изнутри салфеткой.

– Нет! – фыркнула Ира и объяснила, тоже по-английски, правда, с трудом подбирая слова. – Я её вижу целый день… Целый день перед глазами.

Она задумалась, вспоминая, как будет «надоела». Но, так и не вспомнив, махнула рукой и решила, что вполне подойдёт другой глагол:

– Устала от неё!

И тут же пожалела – наверное, Гюней-ханым посмеётся над ней. Ведь аниматоры для того и работают в отеле, чтобы быть целый день на виду и развлекать гостей. Но турчанка только пожала плечами и сказала:

– Судьба!

– Что? – не поняла Ира.

– Твоя судьба – сегодня на неё смотреть, – объяснила Гюней-ханым и поставила бокал перед Ирой.

Он засиял – на стеклянном боку плясали огоньки от серебряного шара, крутившегося над танцполом. Турчанка сунула Ире полотенце и следующий бокал. Мол, протирай по образцу! Сама Гюней-ханым отошла к паре пожилых немцев, которые попросили у неё коктейли – «Кровавую Мэри» и ром с колой и льдом.

Ира вздохнула – так чисто у неё никогда не получится!

Судьба, надо же, смотреть на Оксану… С другой стороны – какой у Иры выбор? «Не можешь изменить обстоятельства, измени отношение к ним». Тоже написано у Ляли «ВКонтакте».

Она принялась начищать бокал и наблюдать за Оксаной. Просто наблюдать, безо всякого раздражения и зависти.

С завистью справиться было сложнее всего.

Вот, например, сланцы! Оксана в них плясала. А Ира никода не могла себе позволить их носить: натирала резиновая перепонка. А волосы? Ира, может быть, тоже была бы не против окрасить свои тёмно-русые пряди в такой же, как у Оксаны, цвет тёмного мёда. Но мама-врач каждый раз с возмущением отказывалась давать Ире деньги, да и согласие на такое «безобразие» («Ты знаешь, сколько в этих красках вредных веществ?!»).

А на плече у Оксаны была татуировка – небольшой, высотой с палец, ярко-красный цветок. Оксана специально закатывала правый рукав футболки так, чтобы цветок было видно всем. Ира никогда не осмелилась бы сделать татушку, она слишком боялась боли, но она не отказалась бы от бодиарта. Один раз она заикнулась об этом родителям, и тут папа высказался против. Сказал, разрисованные руки – некрасиво. То есть красиво, но, например, в Индии. А в России рисунок на руке будет ассоциироваться с клеймом, которое в прежнее время ставили женщинам лёгкого поведения. Ира посмеялась – в школе многие разрисовывали себе руки-ноги, особенно летом, и ни у кого подобных ассоциаций не возникало, но она привыкла прислушиваться к папиному мнению. Некрасиво так некрасиво. Хотя у Оксаны этот цветок выглядел очень привлекательно.

– Томатный сок! – донесся до Иры голос Гюней-ханым, но она не повернула головы. Слишком была погружена в свои размышления.

Продолжая натирать бокал, который давно уже стал чистым, даже ещё чище, чем у Гюней-ханым, Ира продолжала разглядывать Оксану, то вскидывающую руки, то громко распевающую: «I’m a Barbie girl in a Barbie world», хлопающую себя то по плечам, то по бёдрам, кружающую детей в задорном танце и думала, что она, Ира, никогда не научится двигаться так ловко и изящно.

Однако от Ириного внимания не ускользнуло, что, хотя Оксана и кокетничала с каждым папой ребёнка, она так же приветливо улыбалась и мамам. А дети не зря бегали за Оксаной: она уделяла им столько внимания! То расставит перед собой малышей, сядет на корточки и станет медленно показывать движения, то поможет девочке лет пяти донести стакан с соком от бара до кресел, где сидят родители, то покажет мальчишкам огромного жука, упавшего с дерева рядом с дискотекой, то утащит в сторону старших братьев и сестёр малышей, которые ухмылялись и закатывали глаза (мол, ну зачем их притащили на эту тусовку для мелких) и покажет им несколько таких классных движений, да с таким пылом, что многие переставали ухмыляться и повторяли за красавицей-аниматоршей.

«Она классная девчонка», – подумала Ира, и эта мысль не облегчила её страданий. Зависть сменилась грустью. Одно дело – найти в сопернице миллион недостатков и быть довольной. «Я, мол, лучше».

И гораздо горше – обнаружить, что она милая и отлично справляется с работой. Встреться Ира с Оксаной при других обстоятельствах – они могли бы даже и подружиться. И Ира с удовольствием послушала бы сегодня утром историю о том, как однажды проучили вредного Дага. Если бы Оксана не смотрела так восхищённо на Игоря, если бы не заливалась смехом, стоило ему раскрыть рот…

– Красоточка, – услышала Ира за спиной и вздрогнула, – а я тебя везде ищу, моя малышка! Думаю – ну не могла же она уехать, не попрощавшись со мной? А ты у нас, оказывается, бармен! Как насчёт клубничного джулепа?

Ира медленно развернулась и чуть не выронила начищенный до блеска бокал. У стойки стоял Супермен в белой футболке с надписью «FBI – Female Body Instructor» и оранжевых шортах и улыбался во весь рот.

– Джулеп! – повторил он, вытягивая толстые губы трубочкой, а глаза его щурились и блестели. – Ты сделаешь для меня клубничный джулеп, детка?

Глава 8 Клубничный джулеп

Ира в панике огляделась. Гюней-ханым не было! Она ведь только что подавала гостям «Кровавую Мэри». А! Она что-то говорила про томатный сок. Ира взяла пакет с соком, оставшийся на стойке, потрясла. Пустой! Наверное, Гюней-ханым ушла за соком на кухню.

– Детка, – повторил Супермен, усаживаясь на стул, который отчаянно заскрипел, – для клубничного джулепа нужен не томатный сок, а…

Он ухмыльнулся.

– Догадываешься, какой? Ты вроде девочка неглупая! Лебедя обманула. И меня заодно. Сбежала со своим турком. А где он, кстати?

– Н-не знаю, – пролепетала Ира.

Было около девяти, Дженгиз наверняка делал обход ресторана, который работал до половины десятого. И шансы, что он пройдёт мимо бара и поможет ей справиться с Суперменом, были равны нулю.

– Так что с коктейлем? – напомнил Супермен.

– Извините, я не умею пока делать коктейли, подождите секундочку, сейчас придёт бармен и…

– Я с удовольствием подожду даже пять секундочек. Если ты подождёшь вместе со мной!