Лис Улисс и край света - Адра Фред. Страница 93
— Это просто совпадение! — сердился пилот.
— Мне без разницы, важно лишь, что это работает, — холодно ответил брат Нимрод. — Вы останетесь здесь и будете ждать моего возвращения. А чтобы не вздумали удрать, я вас свяжу.
— Не надо меня связывать! С какой стати я буду удирать от угонщика моего вертолета?!
Но брат Нимрод все равно его связал, после чего помчался со всех лап туда, куда указывали чудо-очки…
Тех лучей солнца, что проникали в подземную пещеру Саблезубых врат, вполне хватало, чтобы разбирать очертания и силуэты. У самих врат слегка мерцающим облачком повис задумчивый Аарон, не обращавший никакого внимания на проснувшегося Улисса. Лис подсветил часы.
— Ого, — поразился он. — Долго же я спал. Доброе утро, Аарон.
— Доброе, — глухо отозвался призрак.
— У меня в голове опять побывали ваши воспоминания, на этот раз во сне, — сообщил Улисс.
— Ой, извините, пожалуйста! — всполошился ящер, подплывая к собеседнику. — Мне очень жаль. Забываюсь и не контролирую себя. Надеюсь, они не помешали вам выспаться.
— Да нет…
— Вот и замечательно! — обрадовался Аарон. — И не думайте о них больше!
— Ладно. Не буду. Меня, если честно, другое беспокоит. Скажите, Аарон, а этот неведомый враг, который откроет врата с другой стороны… Он тоже получит доступ в сокровищницу?
— Конечно.
— Но это же глупо! — Улисс приподнялся на локте. — Почему саблезубые так странно все устроили? Да-да, вы говорили, это из-за того, что сама земля принадлежала снежным барсам, я помню. Но все равно не понимаю, почему это влияет!
— Эта земля была очень тесно связана с народом, который на ней жил, со снежными барсами, — ответил Аарон. — Бывают такие земли, друг мой… Они как бы образуют одно целое со своими народами. Поэтому саблезубые не могли творить с ней, что хотели. Им пришлось пойти на определенный компромисс, иначе земля не дала бы им и ямки вырыть. Вот они и предоставили своим врагам почти равные возможности с Ищущим Лисом.
— Удивительно… Никогда о подобном не слышал. Но, Аарон, ведь это огромный риск! А если враг успеет попасть в сокровищницу раньше?
Призрак хитро улыбнулся.
— Не успеет. Я же сказал, что возможности почти равные. Почти, Улисс. Дело в том, что от тех врат, где будет недруг, до тайника довольно далеко. Зато, — Аарон кивнул в сторону Сабельных врат, — от вас совсем рядом. Буквально в паре метров.
— Все равно риск есть… — тревожился Улисс.
— Да, немножко есть. Но выбора у саблезубых не было, время поджимало. Не забывайте, что они терпели поражение и собирались сбежать в другой мир. Пришлось пойти на риск.
— Не нравится мне это…
Улисс выбрался из спального мешка, размял кости и предложил:
— А не прогуляться ли нам на солнышке?
— Можно и на солнышке, — согласился Аарон, хотя, будучи призраком, предпочитал темноту.
Но в этот момент правый из рычагов в виде гигантского клыка, что выпирали из стены по бокам от врат, начал со скрипом опускаться, и Улисс с Аароном начисто забыли об идее прогуляться…
Снежный барс отпустил спущенный рычаг и взялся за второй. Но тот ни в какую не поддавался. Брат Нимрод уселся на пол пещеры и выжидательно уставился на каменные врата, поверхность которых покрывала надпись, оставленная ему древними саблезубыми тиграми.
Надпись гласила:
Дорогой враг!
В ваших силах опустить один ключ от врат. Другой опустится лишь тогда, когда где-то далеко отсюда у подобных же врат наш союзник опустит аналогичный рычаг. Когда оба ключа окажутся внизу, врата откроются. Мы, строители данного тайника, рассчитываем на вашу вражескую честность и верим, что вы не воспользуетесь нашей доверчивостью и не станете заходить за врата. Тем более, что отсюда до сокровищницы ведет очень длинный туннель и вам ни за что не опередить Ищущего Лиса. Если, конечно, Ищущий Лис не безлапый инвалид, но на вашем месте мы бы не стали на это рассчитывать. Поэтому расслабьтесь и наслаждайтесь собственной порядочностью.
Брат Нимрод не собирался наслаждаться собственной порядочностью. У него имелся другой план — он готовился поставить мировой рекорд по бегу…
Лис Улисс и Аарон обменялись многозначительными взглядами.
— Это недруг, — сказал ящер.
— Очевидно, — согласился Улисс. — Осталось дождаться союзника.
Взгляд призрака стал укоризненным.
— Улисс, вы меня, право, обижаете. Вообще-то, у меня с саблезубыми были очень неплохие отношения. Я бы даже сказал, доверительные. Да и с вами мы вроде поладили.
Улисс хлопнул себя по лбу.
— Какой же я болван! Конечно, вы и есть союзник, который может открыть врата! Только как вы это сделаете? Неужели у вас хватит сил опустить рычаг?
Ящер покачал головой.
— Нет. Я поступлю иначе. Улисс, вы готовы?
— Давным-давно!
— Хорошо. Открываю…
Аарон приблизился к вратам и остановился в нерешительности.
— Сейчас… — прошептал он. — Сейчас…
Что-то в его тоне насторожило Улисса. В голову полезли воспоминания о сновидении про тираннозавра, саблезубого колдуна и древнее проклятие.
— Прощайте, Улисс, — сказал Аарон и вдруг начал стремительно уменьшаться в размерах.
И тут Улисс понял, что должно произойти.
— Аарон, стойте!
Но призрак не ответил. Став уже совсем маленьким, он подлетел вплотную к вратам и слился с ними, превратившись в новое изображение ящера рядом с себе подобными. Левый рычаг уверенно пополз вниз и, когда он достиг нижнего уровня, раздался громкий щелчок и правая створка врат чуть приоткрылась.
Улисс провел лапой по нарисованному ящеру, которым стал Аарон.
— Проклятие диплодоков — в чем оно заключается? — спросил он.
Голова нарисованного Аарона повернулась к Улиссу и ответила:
— Это забвение.
Улисс не удивился, потому что и сам уже догадался, о чем идет речь.
Забвение… Для призраков нет ничего хуже. Они ведь тоже не вечны — рано или поздно всех духов ждет упокой и, говорят, что это не такая уж и плохая штука, потому что личность становится частью Космического Первозверя. И лишь самых невезучих, тех, кто при жизни нарвался на сильное проклятие, ждет забвение. Это когда о звере не остается никакой памяти, потому что он исчезает навсегда, исчезает на самом деле, растворяется в небытие. Вот, значит, от чего спасает Аарон своего сына…
Улисс бросился к рюкзаку, вытряхнул на пол его содержимое, и из образовавшейся кучи нужных и не очень нужных предметов выхватил кусок мела. Затем подскочил к вратам и на свободном участке стал быстро писать: «Аарон. Древний ящер. Призрак. Сын — Захарий. Проклятие диплодоков».
— Улисс, что вы делаете?! — пораженно воскликнул нарисованный Аарон.
— Я не позволю проклятию исполниться, — процедил сквозь зубы лис. — Если я вас не забуду, то у него ничего не выйдет!
— Улисс, не занимайтесь ерундой! — занервничал ящер. — Вы теряете драгоценное время! Бегите в сокровищницу!
Но лис упрямо продолжал писать.
— Улисс, перестаньте! Неужели вы правда думаете, что можно так просто одолеть проклятие диплодоков?!
— Прошел миллион лет. Это достаточный срок, чтобы любое проклятие ослабло. Я обязан попытаться.
— Улисс, я вас умоляю, бросьте, это бесполезно! Время, Улисс! Поймите вы, прямо сейчас с другой стороны туннеля враг сломя голову мчится в сокровищницу! Саблезубые позаботились о том, чтобы все козыря были у вас, а вы берете и всем рискуете! Улисс, пожалуйста!
Крик оборвался. Улисс вздрогнул и огляделся по сторонам. Ему показалось, что только что с ним кто-то разговаривал. Но в пещере никого не было. Улисс удивленно уставился на свою правую лапу. Мел? Зачем ему мел? Лис перевел взгляд на левую створку врат. «Аарон, — прочитал он. — Древний ящер. Призрак». Кто такой Аарон? При чем тут древние ящеры? Странно… Почерк похож на его собственный, и письмена совсем свежие. Но он-то ничего не писал, он даже не понимает, о чем здесь говорится.