Тайна - Сидикова Зухра. Страница 16
Да нет же, о чем это он, нет, нет, тут что-то другое! Ни о какой помощи Кох просить не хотел. Ведь он говорил, что это Максиму нужно поберечься, что ему грозит беда!
Зазвонил телефон, гулким эхом отозвавшийся в тишине большого дома.
- Максим Олегович? Здравствуйте! Это из ресторана вас беспокоят. Пожалуйста, приезжайте! Несчастье у нас, Коха Иван Иваныча убили! Полчаса назад в парке у ресторана нашли! Владимир Николаевич срочно просит вас приехать!
2
И в ресторане и в маленьком, прилегающем к нему, парке, несмотря на ранний час, собралось много людей. У всех озабоченные лица. Видно было, что все эти люди собрались здесь не ради праздного любопытства, а для решения какой-то очень важной задачи.
Старого Коха увезли, Максим уже не застал его, и только белый очерченный мелом контур на темном асфальте парковой аллеи робко повторял силуэт бедного Ивана Ивановича. У Макса больно сжалось сердце от пронзительной жалости к старику. Ему рассказали, что Коха ударили чем-то тяжелым по голове, умер он не сразу, наверное, пытался звать на помощь. Максим представил, как этот седой человек лежал один под деревьями, такими же старыми как он сам, смотрел в небо угасающим взглядом, ждал помощи. Но все уже разошлись, старик обычно уходил последним, и никто не пришел ему на помощь. Бедный, бедный Иван Иванович! Закончить свою тихую честную жизнь так страшно! Кто же это мог сделать? Кому понадобилось убивать безобидного старика, никому и никогда не причинившего зла? Кто это сделал? Макс медленно обходил парк, где люди в штатском и форме с серьезными лицами, изредка переговариваясь, тщательно делали свое дело.
Степан Ильич Рудницкий тоже был здесь. Сейчас он разговаривал с управляющим ресторана, полным низеньким человеком, с трясущимися от волнения губами.
- Скажите, милейший, - говорит Степан Ильич, явно подражая витиеватому слогу управляющего, - почему такой старый официант уходил последним, почему в ресторане нет сторожа, или охранника, скажем?
- Понимаете, уважаемый, - управляющий переступал с ноги на ногу, вздыхал, долго собирался с мыслями, - дело в том, что Кох Иван Иванович работает очень давно, он все здесь знает, как свои пять пальцев, поэтому как-то принято у нас, так уж завелось… и уже много-много лет… еще до меня… хозяйка ему очень доверяла, хотела даже его управляющим сделать, только он отказался, нет, говорит, я привык подавать, какой уж из меня начальник?.. и вот принято, что он обходит так сказать владения, все проверяет, везде ли порядок, и закрывает ресторан. А сторожа у нас нет… а зачем?… у нас сигнализация, все по последнему слову техники… и у входа в парк сторож есть ночной, парк на ночь закрывается. Посторонние пройти не могут, так что… Кто ж знал, что Иван Иванович… ах ты господи… царство ж ему небесное, - управляющий неуклюже крестился коротенькими толстыми пальцами, сокрушенно качал головой, – мы все очень сожалеем… А уж прежняя владелица как узнала, очень переживала…
Рудницкий еще о чем-то спрашивал, иногда записывал что-то в маленькую записную книжку.
Максим все ходил и ходил по медленно просыпающемуся парку, думал… Рудницкий сказал, что старика не ограбили, при нем обнаружена небольшая сумма денег, ключи от квартиры, пакеты с едой, которую он брал из ресторана. У Макса снова сжалось сердце – Иван Иваныч жил одиноко, готовить для него было некому, он представил себе эти пакеты с остывшей ресторанной едой, над которой сидел одинокий старик поздними вечерами в пустой квартире. Значит, убийство произошло не ради ограбления. Кто же убил Коха? Разве могли быть у него враги? Макс шагал и шагал по аллеям парка. Могло ли это ночное убийство быть связанным с тем, что Кох хотел предупредить его о некой опасности? Слишком много вопросов… Максим вспомнил о телефонном звонке, который заставил его встать из-за стола. Ведь он так и не успел спросить ни Коха, ни администратора, кто ему звонил тогда? Конечно, он сделал глупость, что не рассказал о звонке Рудницкому. Не такой тот человек, чтобы оставить такой важный факт без внимания. Но что-то подсознательно удерживало его от этого признания. Но почему Иван Иванович так и не сказал капитану о звонке, об угрозе? Что же делать, как поступить? Провести собственное расследование? Ведь все это, по всей видимости, касается его, Максима. Вдруг смерть Коха связна именно с ним? Упала ли люстра случайно, или Кох знал что-то об этом, и поэтому его убили?
От бесконечных вопросов, которые он себе задавал, его отвлек звонок сотового:
- Максим Олегович, - голос сухой, официальный, - вы нас сегодня удостоите своим посещением? Я тебя уже час жду, неужели не мог сначала ко мне зайти?
Макс не стал отвечать, просто отключил телефон. Взглянул в сторону ресторана. В окне директорского кабинета на втором этаже темная фигура, давно, наверное, наблюдает, как он здесь круги по парку выписывает.
Перед злым и бледным Володькой стоял официант, наливал в тонконогую рюмку красновато-золотистый коньяк.
- Выпьешь? – взглянул исподлобья.
- Нет, – усмехнулся Макс, – не пью с утра.
- Чего встал?! – прикрикнул Владимир на официанта, - свободен!
Молодой официант залился краской, тряхнул кудрявой светловолосой головой и, неловко пятясь, поспешно вышел.
- Ты что ж это на персонал кричишь? - пожалел официанта Максим, он хорошо знал этого тихого, застенчивого парнишку. Над его скромностью посмеивались другие официанты, но Кох всегда заступался за него, не давал в обиду. Сергей дружил со стариком, и Максим представлял, как тяжело было ему сегодня. - Ты знаешь, у них ведь здесь совсем другие порядки, все-таки не кабак придорожный.
Владимир сказал резко, с плохо скрываемым раздражением в голосе:
- То-то и оно, что порядки слишком либеральные, поэтому у них люстры на клиентов грохаются, и официантов убивают! Дернул же черт шута этого старого по ночам шляться!
Максим встал, и, стараясь сдержать гнев, подошел к окну, затем вернулся к столу и, плеснув в рюмку коньяка, залпом выпил:
- Пока тебя здесь не было, пока черт тебя не дернул купить этот ресторан, все здесь тихо было, как только ты появился, начали люстры падать и людей начали убивать! – он не мог больше сдерживаться, его всегда коробило отношение Владимира к людям.
- Так ты меня подозреваешь?! Меня?! Да если бы я знал! Я ведь на тебя рассчитывал! Первого тебя вызвал. Рассчитывал на твою помощь! А ты меня обвиняешь!
Макса всего передернуло.
- Ты не можешь рассчитывать на мою помощь. И чем я могу помочь тебе? Я много раз говорил тебе: работать с тобой я не буду!
- Макс, - голос злой, почти визгливый, когда Володька злился, всегда переходил на фальцет, - тогда в тайге мы поклялись друг другу, что всегда будем поддерживать и помогать…
- Только что-то ты вспоминаешь об этом, когда тебе нужно! Когда ты у Кольки был в последний раз?
- Да причем тут этот пьяница?! Сейчас разговор о нас. Ты помнишь, как Виктор Борисович нас учил, помогайте друг другу, и тогда никто ничего не узнает!
- Если ты будешь так орать, то все узнают! - Макс был в отчаянии, его душила злоба: да что же это такое, все словно сговорились напомнить ему - и Николай, и Полина, и теперь тот, от кого он меньше всего хотел это слышать.
Но Владимир продолжал:
- Понимаешь, Макс, этот случай нас на всю жизнь связал. Мы должны держаться друг друга, мы обязаны помогать друг другу.
Максим вплотную подошел к Владимиру. Злость переполняла его. Он сжал кулаки. Ему хотелось изо всех сил ударить в это бледное перекошенное лицо, по этим лживым холодным глазам:
- Я тебе ничего не должен! И ты не имеешь права обязывать меня к чему-то. Это ты был тогда во всем виноват. Если бы не ты!..
В дверь постучали. Черт, – подумал Градов, - как он мог податься эмоциям, потерять осторожность, орал на весь кабинет.
В дверь заглянул Степан Ильич.
- Можно?
Интересно слышал ли он что-нибудь?
Владимир встал, теперь его лицо выражало вежливость и доброжелательность. Макс знал это выражение, оно появлялось всегда, когда Володька разговаривал с человеком, нужным ему.