Полный набор. Тетралогия (СИ) - Князев Милослав. Страница 64

— Да, мой князь.

— Справишься с этой лошадью?

— Да, мой князь, — отвечаю я, хотя уже не так уверена, как в самом начале.

— Тогда вперёд!

В платье коней укрощать, конечно же неудобно, но кто же мог предположить, что придётся? Знала бы заранее, то пришла бы на торжественный обед в походной одежде, и плевать, что эти светлые обо мне подумают. Такой конь важнее! Хорошо, хоть платьице коротенькое, одно название, в длинном было бы куда хуже.

Стоило мне вскочить на коня, как четверо светлых его отпустили, и он, встав на дыбы, меня сбросил. Причём не просто сбросил, а сделал это играючи. Было очень больно! Кое-как поднялась на четвереньки, потом на ноги. Вроде ничего не сломала, разве что пару рёбер, бок болит ужасно. Хорошо, хоть ела мало, большая часть блюд была замешана на светлой магии, поэтому для меня не очень-то и съедобна. А конь никуда и не думает убегать, стоит спокойно, ждёт, как будто знает, что у меня ещё две попытки. А ведь точно знает! Подхожу поближе. Он стоит и изображает полную покорность. Хитрый зверь, собирается сбросить меня все три раза. Но и я уже больше ста лет в седле. Первый раз был случайностью, или, если совсем честно, то отчасти случайностью, дальше я всё сделаю правильно.

Берусь за уздечку, конь всё ещё спокоен, ждёт. Решаюсь и прыгаю в седло. На этот раз я удержалась целых одиннадцать скачков, а потом конь меня всё-таки сбросил. Но уздечки я всё равно не отпустила, и зверь начал раскручивать меня на ней, как пращу. Два, три, четыре оборота. Уже десять. Конь наконец понял, что сдаваться я не собираюсь, и меняет амплитуду вращения. Чувствую, что сейчас о землю со всего маху ударит. Отпускаю уздечку в самый последний момент, группируюсь в воздухе и красиво опускаюсь на ноги. Только инерцию никуда не деть, и качусь кубарем дальше. Но теперь я была готова, и болел только отбитый в первый раз бок. Встаю и опять иду к коню. Использовать магию в таких случаях не запрещается, но это будет признанием собственного бессилия. Уж лучше быть ещё раз сброшенной и остаться ни с чем. Да и приручённый таким способом конь уже не будет надёжным боевым другом.

Ну всё, третья, последняя попытка. Подхожу, берусь за уздечку, вскакиваю, но на этот раз не в седло, а прямо на шею. Обхватываю её изо всех сил руками и ногами, и отключаюсь от окружающей действительности. Все силы и ресурсы только на то, чтобы не разжать захват.

Когда открыла глаза, то обнаружила, что не валяюсь на земле, а всё ещё вишу на шее у коня, но уже спереди. Это я удачно соскользнула, моё плечо у него под подбородком, что не позволяет кусаться. И конь спокойно стоит, терпеливо ждёт, когда хозяйке надоесть висеть. И не просто конь, а уже мой конь! Разжимаю объятия, и обнаруживаю, что сил у меня уже нет ни на что. Но до земли так и не долетела, меня кто-то поймал. Это Ва'Дим, конь его почему-то подпустил ко мне, а вот светлых уже не подпустит. Человек берёт меня поудобней и куда-то несёт, наверное, в сторону наших комнат. Эледриэль и Нарин идут следом. За своего коня я не беспокоюсь, никуда он теперь не денется. Нужно будет ему имя придумать.

Есть ещё фанфик написанный участником форума «В Вихре Времён» коллегой Борисом, и слегка подкорректированный мной.

Конь эльфийский, вороной. Пока безымянный.

Ну вот, пришла пора и мне имя получить. Это, конечно, почётно — как для двуногого титул — свой, заслуженный, а не только по праву рождения, или, что ещё хуже, купленный. Гарцует, бывало, такой именитый по лугу мимо стайки молодых кобыл, трясёт гривой, а тут еще кто-то из конюхов скажет что-нибудь вроде:

— Это Обгоняющий Ветер, конь лорда Нигасеила из светлой рощи тридцать девятого саженца Великого Древа Жизни.

И всё, ни на кого другого эти кобылы уже не глядят — разговор-то они слышали, а такой жених им интересен вдвойне. Зря двуногие говорят, мол — глупые животные. Да что они могут знать? Мы, эльфийские кони, всё понимаем, только рассказывать об этом не любим, в том смысле, что двуногим вообще не рассказываем. Так что, получить имя — тайная мечта каждого скакуна. Жаль только, что для этого нужно покориться кому-то из этих. Поэтому лучше не торопиться — и свои посчитают слабаком, и двуногие будут смотреть как на вытоптанный луг, а к их мнению у нас прислушиваются. Вот и гордимся мы, безымянные, друг перед другом: кто больше наездников сбросит.

Раньше хозяин моего табуна частенько давал мне возможность поразмяться, а вот в последние полгода как отрезало — ни одного вызова. Наверное боятся со мной связываться. Так ведь и навсегда безымянным остаться можно. Но вот нашёлся какой-то безумец, сейчас и посмотрим кто такой.

Выхожу гордо, как лорд, со свитой из четырёх конюхов — всё же 'лучший конь леса' и не просто леса, а Первого Леса, что ой как немало, сбросивший тридцать восемь претендентов (а что — я и считать умею). Смотрю, а тут не безумец — безумица, да ещё тёмная, это в наших-то местах. Но как она на меня посмотрела! Да будь мы одной породы… Надо приглядеться к ней повнимательнее и вспомнить, о чём болтали двуногие. Так: эльфийка, тёмная, взгляд цепкий, движения, как у тигрицы, или скорее пантеры, плавные и хищные — чувствуется опытный боец, хотя по меркам самих эльфов ещё довольно молодая. Сопровождает её двуногий с короткими ушами. А не та ли это принцесса, о которой я вчера слышал? Точно, она! А её короткоухий — князь какой-то там Великой Пустоши. А ещё с ними коротышка бородатый был, гномом называется, хотя все они двуногие на одно лицо. Вообще короткоухие, что люди, что гномы, в Первом Лесу редкие гости, гномы особенно, я пока ни одного вообще не видел, но на фоне тёмной так почти не вызывают удивления. Ну что же, дам ей все три попытки, не буду сразу калечить.

В первый раз я сбросил её играючи, в полскачка, чтобы знала, с кем дело имеет. Даже перестарался — слишком уж сильно она о землю ударилась. Но сама виновата, неоправданно самоуверенно была настроена. Во второй — решил проверить её сноровку и характер, дал помучиться подольше. Когда же она повисла на уздечке и продержалась целых десять кругов, понял — настырная, почти как я. Но ведь больно же — уздечка того и гляди, губы порвет. Намекнул по-хорошему, что хватит кататься — сделал вид, что собираюсь ударить её о землю. Намёк двуногая поняла правильно и отцепилась, а не захотела бы понять, так и вправду ударил бы. Ну, а когда в третий раз она мне в шею вцепилась, как клещ, подумал: что тебе ещё нужно, дурак длинногривый — целая принцесса на шею вешается, когда ещё такое будет? Ладно, так и быть — признаю тебя своей хозяйкой.

Остановился, жду, когда хозяйка мне имя давать будет. А она, как вцепилась в меня, так и висит, не отпускает, заснула, что ли? А потом руки разжала и падать начала. Но тут короткоухий вовремя подсуетился и подхватил на лету. Его я подпустил — понятно же, что тот из свиты моей двуногой. Потом её, сомлевшую, понесли отдыхать.

А я вот стою, жду — имя, хозяйка, имя!

Дим. Попаданец.

Не думал, что укрощение местного Буцефала окажется таким серьёзным занятием. Так что сгрёб я потерявшую сознание ушастую и понёс в её комнаты. Платьице Лара конечно классное придумала, в нём не то, что на эльфийский обед, в наш ночной клуб зайти не стыдно. А вот коней укрощать не очень, и теперь от него одни ошмётки остались, а я опять без фотоаппарата. Эль помочь Ларе никак не могла, потому что для тёмной её магия жизни не только не целебна, но и смертельна, не хуже боевого заклинания. Но той вскоре самой стало лучше.

— Ушастая, — говорю я светлой, — помнишь, я тебе обещал, что натравлю Дрейка на любого эльфа, которого ты выберешь?

— Помню.

— Тогда может остановишь свой выбор на том, который Ларе коня подарил? В благодарность за столь щедрый подарок?

— Можно и на нём, — соглашается Эль.

— Тогда восхождение на вершину Древа Жизни откладываем на вечер, а сейчас идём выгуливать Дрейка. А то совсем про собачку забыли, никакой заботы, предоставлен сам себе, как будто его вообще нет.