Три глаза и шесть рук - Рудазов Александр. Страница 53

– Пентагон? – не понял я.

– Не тот, который в Америке. Геометрическая фигура – правильный пятиугольник. В Додекаэдре их двенадцать – Лесной, Озерный, Морской, Болотный, Пустынный, Степной, Горный, Ледяной, Лавовый, Железный, Хрустальный и Мертвый. Йехудин живет на стыке Лесного и Пустынного.

Я послушно взмахнул крыльями и неторопливо двинулся, куда было сказано. Конечно, такое малое расстояние вполне можно пройти и на ногах, но если есть крылья, почему не летать? По дороге я то и дело посматривал вверх. Мне не верилось, что это не небо, а вода. Почему же она не выливается мне на голову?

– Поверь, патрон. В Додекаэдре нет единого центра гравитации, как на Земле. Каждый пентагон притягивает отдельно. В самом центре здесь невесомость. Поверишь или проверишь?

– Поверю. Вот еще – проверять все, что ни попадя… Был, помню, один такой недоверчивый – решил лично проверить, что чувствует повешенный…

Пустынный пентагон выглядел так же жалко, как и Лесной. Со стороны он напоминал изрядно раздавшуюся песочницу – ни тебе барханов, ни кактусов… Чего там еще бывает в пустынях? Только ровный серый песок до самого горизонта. А на горизонте… В этом мире не было горизонта, был… анти-горизонт, что ли… Панорама здесь не обрывалась вдали, а как бы ломалась, пейзаж искривлялся и шел вверх, к небесам. Пустынный пентагон примыкал к Лесному, как довольно крутой пандус, но стоило мне сделать один лишь шаг, и весь мир словно пошатнулся, переворачиваясь с ног на голову. Теперь уже Лесной пентагон стал пандусом, а Пустынный – ровной поверхностью под ногами. Над головой теперь простиралась не яркая синева Озерного пандуса, а нечто серое, похожее цветом на мою шкуру.

– Это Мертвый пентагон, – прокомментировал Рабан. – Туда ходить не рекомендуется, там от земли ядовитые испарения и вообще… Пошли лучше к Йехудину.

Я обернулся и заметил металлический дом в форме приплюснутой полусферы. В стенах на равном расстоянии друг от друга виднелись небольшие квадратные окна, похожие на пулеметные амбразуры, а прямо передо мной виднелась дверь. Высокая дверь, почти трехметровая, так что этот Йехудин, видимо, немаленького роста.

– Стучи, – посоветовал Рабан. – Звонка у него нет…

Возле ручки висел массивный дверной молоток, похожий на утолщенную лопату. Я взялся за него и с силой ударил. Железо соприкоснулось с железом и по всему дому разнесся гул, как от колокола.

Какое-то время ничего не было слышно. А потом я расслышал странный звук, похожий на цоканье моих когтей, только в несколько раз звонче, и сопровожденный недовольным кряхтеньем. Йехудин остановился на самом пороге, но дверь открывать и не подумал. Он некоторое время стоял там, вероятно, надеясь, что гости уйдут сами, а потом недружелюбно рявкнул из-за закрытой двери:

– Я никого не жду, убирайтесь!

Я опешил, не зная, что на это можно ответить.

– Это ты, Локс? – подозрительно осведомился Йехудин. – Сколько раз можно повторять, что я не собираюсь его продавать?! Проваливай, пока автоматы не запустил!

– Стучи три коротких, два длинных, два коротких, – посоветовал Рабан.

Я отстучал вышеупомянутый пароль и дверь в то же мгновение распахнулась. Оттуда заорали:

– Волдрес, ублюдок, ты опоздал на два года!..

А потом Йехудин заткнулся, удивленно разглядывая меня. Я, в свою очередь – его. Посмотреть было на что.

От пояса и выше это был человек как человек. На вид лет семидесяти, седой, но еще крепкий, жилистый. Правую бровь пересекает длинный шрам и правый глаз подозрительно мутный, но в остальном полный порядок. А вот ниже пояса… Ниже пояса у него красовался некий прибор, из которого росли четыре металлические ноги, похожие на лапки какого-то насекомого. Теперь я понял, почему он так странно цокал – кончики этих лап были острыми, как иглы. Будь у него не четыре ноги, а только две, он просто не смог бы стоять.

– Ты не Волдрес, – сделал довольно логичный вывод Йехудин. – Твое имя?..

– Яков из яцхенов.

Я протянул новому знакомому правую верхнюю руку, но ему, по-видимому, этот жест был не знаком. Он довольно подозрительно уставился на мою кисть, а потом сухо сказал:

– Мне это ничего не говорит. Кто ты вообще такой?

– Довольно долгая история… Можно войти?

– Нет, – грубо отрезал Йехудин. – Я не приглашаю в свой дом кого попало. Тебя что, прислал Волдрес?

– Волдрес умер два года назад.

– А-а-а… – без особой печали протянул Йехудин. – Ну, все там будем. Значит, свой заказ я уже не получу?.. Жаль, жаль…

– Что ж, если этот заказ тебе по-прежнему нужен, полагаю, мы могли бы договориться… – насколько мог равнодушно произнес я.

Йехудин некоторое время молча размышлял, а потом коротко кивнул:

– Проходи.

Я вошел. Изнутри дом Йехудина был примерно таким же, как и снаружи, и очень соответствовал своему хозяину. Кругом какая-то техника, разнообразные приборы… по крайней мере половина явно сломанные. Но здесь хотя бы не было матричных репликаторов – их я успел здорово возненавидеть. Хотя нет, один все-таки был, и в нем плавало что-то, похожее на чересчур разжиревшую крысу с мятно-розовой кожей.

– Гомункулус? – неодобрительно прохрипел я.

– Какой еще гомункулус? – не понял Йехудин. Он проследил за моим взглядом и раздосадованно чертыхнулся. – Что за дела такие?! Совсем забыл, совсем забыл… Ведь переварился же! – взвизгнул он, вытряхивая эту крысу на ближайший стол.

Теперь я понял, что это вовсе не матричный репликатор, а просто необычной формы кастрюля со стеклянными стенками, и стоит она на плите. Тоже очень необычной, но, несомненно, плите.

– Переварился, переварился… – растроенно охал Йехудин, тыкая в свой обед чем-то, напоминающим вилку с очень сильно отстоящими зубцами. – Точно! Теперь и в рот не возьмешь…

– А можно мне? – попросил я. Ужинал я недавно, но есть уже снова хотелось, а я за свою очень короткую, но очень насыщенную жизнь привык жрать любую дрянь.

– Да пожалуйста, если желудка не жаль… – отмахнулся Йехудин.

Вкус неожиданно оказался вовсе даже неплохим. Похоже на молодого барашка, только очень уж постное.

– Так ты тоже энгах? – задумчиво осмотрел меня хозяин дома.

– Угу, – кивнул я с набитым ртом.

– Говоришь, можешь раздобыть то, что мне нужно?

– Угу.

– А ты хоть знаешь, что мне нужно-то? – скептически хмыкнул Йехудин.

– Угу.

Йехудин вопросительно приподнял левую бровь.

– Проект «Зомби»? – предположил я, наконец-то дожевав крысу.

– Ну да, в принципе… – неохотно промямлил Йехудин. – Конечно… только…

– Только что?

– Да как-то так получилось, что он мне больше не нужен… Прошло два года, обстоятельства изменились. Теперь мне его уже и приткнуть-то некуда… Но зато мне теперь нужно кое-что другое – и найти это можно примерно там же, где и «Зомби».

– Внимательно слушаю, – поощрительно кивнул я.

Йехудин отошел к небольшой железяке с тремя кривыми ручками, поковырялся в ее недрах, задумчиво почесал переносицу и спросил:

– Ты в двигателях случайно не разбираешься?

– А в каких?

– Внутреннего сгорания.

– Нет, не разбираюсь.

– Ой, патрон, можно подумать, что в паровых двигателях ты просто дока! – насмешливо фыркнул Рабан. Хорошо, что кроме меня его никто не слышит…

– А к чему этот вопрос? – попытался прищуриться я. Не получилось, конечно, моя мимика напоминает мимику деревянной куклы.

– Да так, интересно стало… Так вот – мне нужен другой проект тех же разработчиков. Кодовое название – «Палач».

Я сохранял каменное выражение лица. Мне отнюдь не улыбалось сообщать этому барыге, что Палача сейчас, быть может, и в живых-то нет.

– Так вот… – продолжил Йехудин, так и не дождавшись никакой реакции. – Палач, значит… Собственно, весь он мне не нужен – достаточно схемы. И тоже не всей – хватит мозга. Это робот, и вместо мозга у него компьютер… сложный компьютер, какого-то особого типа. У меня такого еще нет, и я его хочу.

Я по-прежнему молчал. Йехудин подозрительно зыркнул на меня. По-моему, он ожидал вопроса. Долго ожидал. Мы соревновались в терпении минут пять, но он таки сдался первым.