Зеленоглазая авантюристка - Одувалова Анна Сергеевна. Страница 58

Визит Стикура только усугубил ситуацию, отравил единственные светлые воспоминания за последние несколько дней. От общения остался неприятный, горький осадок. Он немного не так представлял свою встречу с братом. Видимо, Оля и правда значит для Стика слишком много. Как и он для нее. Нет смысла пытаться вклиниться в эти давние отношения. Только все испорчу и больно будет всем троим. «А ночь… а ночь, что с ней?» — влезал восторженный эльф, но прагматичный вампир справедливо замечал: «Ситуация располагала. Это было прощание, может быть, даже не с тобой, а с жизнью. Следующий день мог принести смерть всем. И Оле тоже. Поэтому она и решила не упускать возможность. Просто влечение, которое очень быстро сойдет на нет. Если уже не сошло».

Льриссы не было уже двое суток. Меня буквально разъедало любопытство. Мы так и не узнали, из-за чего завязалась вся эта кутерьма. Вампирша пообещала все рассказать, как только освободится, и исчезла. Хотелось думать, что неприятности закончились и Диру теперь ничего не угрожает, но это было не совсем так. Почему-то молчал Ранион, хотя уже должен был выполнить задание. Правда, я находилась не дома. Магическими способностями не обладала, следящий тоже, поэтому единственной возможностью связаться были магические кристаллы. Ну или Адольф, которой умел залезать в голову и ко мне, и к Раниону. Но Адольф — это крайний случай. К его помощи я пока прибегать не хотела. Не исключено, что и Ранион разделял мое мнение. А значит, велика вероятность, что в то время, когда я пыталась связаться со следящим через кристаллы связи, он находился далеко от них.

Дирон поправлялся медленно, на раны и общее ослабленное состояние накладывались еще и последствия ритуала. С того момента, как Льрисса вытащила их из рук Даллара, прошло всего несколько дней, а казалось, целая вечность. Дир так быстро оправиться не мог. Когда я заходила с утра, он еще спал. И целительница, приглядывающая за ним, предупредила, что в ближайшую неделю мату показан покой. Не могло быть и речи о том, чтобы сейчас возвращаться во Влекриант. Это и к лучшему, я вздохнула с облегчением. У меня появилась еще неделя на то, чтобы узнать, на месте ли изумруд Эллана. Вдруг в это время Ранион сам найдет меня или хотя бы Льриссу. Он ведь в курсе, куда мы отправились, и даже подозревает зачем. Я надеялась, что следящий в ближайшее время объявится на Аскарионе сам.

Очень хотелось увидеть Дирона, но было страшно. Во-первых, будить, а во-вторых, смотреть в глаза. Кто знает, как он поведет себя после нашей ночи? Сделает вид, что ничего не произошло, или скажет, что это была ошибка? А может быть, захочет повторить? Или просто сошлется на стрессовую ситуацию и предложит забыть? Я, признаться честно, сама не знала, чего хочу. И вряд ли получится ответить на этот вопрос, пока я не увижу Дира снова. Не сяду рядом и не дотронусь рукой. О том, что все произошедшее было ошибкой, слышать не хотелось. Остальные варианты допустимы. Сделать вид, что ничего не случилось, значительно проще и мне. Попробовать быть вместе мучительно притягательно, но страшно. Попытаться забыть тоже можно, только я не была уверена, что выйдет.

Строить предположения надоело быстро, и я, одевшись, вышла в коридор. Толку гадать, если комната мага находится всего лишь этажом ниже. Нужно спуститься и посмотреть, как он там, а заодно и поговорить по душам.

Маг был плох. Это я поняла, когда вошла в комнату. Бледное до голубизны лицо; впалые щеки и потускневший взгляд, и дело здесь, видимо, не только в физическом состоянии. В глазах была тоска и боль, глубоко затаившаяся, свернувшаяся в клубок и пожирающая изнутри. Я бы сказала, что маг сдался. Но только что заставило его сломаться в последний момент. Все же позади?

— Эй! — Я села на кровать и взяла его за руку. Маг дернулся, но вырывать ладонь не стал, как, впрочем, и поворачивать голову в мою сторону. — Дир, все нормально. Все закончилось. Правда. — Я старалась, чтобы мой голос звучал мягко и нейтрально. Любые проявления чувств, кроме дружеских, были бы сейчас неуместны. Поэтому я старалась. Даже отсела чуть дальше. Очень хотелось просто обнять, поцеловать и закрыть собой от мира и от воспоминаний. Но я боялась, потому что не знала, как на это отреагирует Дир, вдруг ему подобные нежности не нужны? Ему и так сейчас сложно, а тут еще я буду напрягать.

— Нет, не закончилось, — шепнул он. — Для меня, наверное, не закончится никогда. Я закрываю глаза и вижу их лица. Я не хочу вспоминать, но миг за мигом прокручиваю каждый день в голове. Я по секундам помню каждое убийство. Когда убивал, не помнил. А сейчас помню все. А когда я засыпаю, они приходят ко мне во сне. И не с благодарностями, поверь.

— Это был не ты… — Я попыталась утешить.

— Я, и ты это знаешь. Только без оков и цепей — чистая сущность. Я даже не могу оправдаться тем, что вампир и моя истинная суть такова. Я эльф в вампирьей шкуре. Для меня все произошедшее равноценно смерти.

— Ты не мог контролировать свои инстинкты. Свое…

— Тело? Оль, какой же я маг, если не могу контролировать собственное тело?

— Никто бы не смог, я знаю. Льрисса об этом говорила. С вампирским голодом совладать нельзя, он подминает под себя все, любое сознание. На первый план выступают инстинкты: догнать и сожрать.

— Ты так легко об этом говоришь, а ведь я едва не убил тебя. Понимаешь, даже сейчас я четко понимаю — останься мы в камере чуть дольше, не дай мне Даллар тогда еще крови, я бы тебя убил. Не задумываясь. Не смог бы совладать с тем самым голодом, о котором ты сейчас так спокойно говорила. Мне кажется, я и сейчас не контролирую некоторые потребности этого тела. Они сильнее и ярче, чем были раньше. Вспомни перед свадьбой, сколько крови мне дал выпить Даллар, а все равно я едва не сорвался. Разодрал тебе запястье, хотя всеми силами старался есть аккуратнее.

— Все нормализуется. Дир, перестань заниматься самокопанием. Что было — уже не изменишь. Ты не мог противостоять голоду. Даллар об этом знал, вся вина за смерть девушек лежит на нем, а не на тебе. И если бы убил тогда меня, в этом тоже был бы виноват Даллар, а не ты.

— Но я-то виню себя…

— А это уже твой выбор, — разозлилась я. — Себя можно винить за что угодно. Ты очень похож на своего брата.

— Не сравнивай нас. Мы очень и очень разные.

— Да? А почему же тогда вся сила и уверенность пропадают, едва только вы нос к носу сталкиваетесь с неприятностями? Если вы попали в ситуацию, в которой в силу обстоятельств повели себя не так, как считали нужным, то все: вы развалились на куски и собираться обратно не желаете! — Я уже почти кричала, а от гнева кровь прилила к щекам.

— Мы не похожи, — упрямо заявил маг и отвернулся.

— Раз не похожи, тогда соберись и живи дальше, а не страдай понапрасну! — Я, хлопнув дверью, вышла в коридор, прекрасно зная, что как бы Дир ни упирался, он прекрасно понял, что я имела в виду, и, без сомнения знал, — я права. Какие выводы из этого сделать — решать ему. Я больше ничем помочь не смогу, да и не хочу. Похоже, ситуация повторяется. Сначала со Стиком, который сдался семь лет назад и оттолкнул меня из-за собственной трусости. А теперь вот с Диром.

А разговора о ночи не получилось. Видимо, ситуация сама повернулась в сторону «мы ничего друг другу не должны, и вообще ничего не было». Что же, я умею принимать правила игры, но это не значит, что я не попытаюсь эту ночь повторить. Во второй раз, думаю, защиту мага пробить будет значительно проще. Зачем повторять ошибку, допущенную с герцогом? Уйти я всегда успею, тем более меня пока никто не прогонял.

Стикура я увидела в конце коридора, и его взгляд мне не понравился. Хищник, который ждет, когда добыча подберется поближе. Черт, почему рядом с ним я всегда чувствовала себя добычей. Трофеем. Рядом с Диром такого не было.

— Как там мой братец? — улыбнулся он, прислонившись к косяку и перегородив собой проход. Я не удержалась и скользнула по нему взглядом. Все же Стикур был невероятно красив. Для меня, по крайней мере, и, похоже, он прекрасно об этом знал. Я готова поспорить, что светлая, подчеркивающая загар рубашка, расстегнутая на груди, надета с расчетом на меня. К сожалению, одной физической привлекательности чертовски мало. Семь лет назад он покорил меня не этим. Чем, я правда, помнила смутно.