Сидни Шелдон. Если наступит завтра – 2 - Бэгшоу Тилли. Страница 33

Трейси знала, что следовало пожурить Николаса за обман. Правда, он уже убежал искать Блейка Картера. Блейк наверняка бы на стену полез, увидев его маневр с королевой. Но Ник был само очарование, по крайней мере в глазах матери, и она не находила в себе сил разыгрывать злого полицейского. Со времени их возвращения из Лос-Анджелеса она больше обычного стремилась защитить сына. Кража ожерелья и решение показать лицо сопернице были безумным риском. Нахлынули угрызения совести, хоть и запоздалые, но от этого не менее острые.

Стук в дверь прервал ее мысли, как раз когда она доставала пиццу из духовки. Способность Блейка Картера унюхать пиццу пепперони с хрустящей корочкой больше чем за три пастбища была ни с чем не сравнима.

Улыбающаяся Трейси открыла дверь и оказалась лицом к лицу с симпатичным незнакомцем.

– Чем могу помочь?

Темноволосый, с серыми глазами и добрым, немного неправильным лицом, он смотрел на нее чересчур пристально. А потом сказал три слова, словно свинцовой тяжестью упавшие на ее сердце.

Только через несколько секунд Трейси немного отдышалась и взяла себя в руки. Жан Риццо увидел, как кровь отлила от ее лица, потом вновь прихлынула к щекам. В жизни она была красивее, чем он ожидал. Моложе и естественнее.

– Простите, должно быть, вы приняли меня за другую.

Она попыталась закрыть дверь, но Жан вытянул руку и помахал удостоверением Интерпола.

– Вот что я вам скажу: давайте договоримся не тратить время друг друга. Я знаю, это вы украли рубины Брукстайнов.

– Я действительно понятия не имею, что…

– И мне действительно плевать на ожерелье.

Трайси помедлила долю секунды, прежде чем спросить:

– Какое ожерелье?

Жан вздохнул:

– Я не собираюсь брать вас под арест, мисс Уитни. Но арестую, если придется. Я здесь, потому что нуждаюсь в вашей помощи. Можно войти?

Мозг Трейси работал с бешеной скоростью. Первая мысль была о Николасе. Он сейчас в конюшне с Блейком, но скоро вернется.

– У вас десять минут, – резко бросила она.

Риццо последовал за ней в большую кухню деревенского типа. Ничего роскошного, зато уютно и по-домашнему. На большом столе были рассыпаны шахматные фигуры, лежали журналы для детей. Повсюду висели детские рисунки в рамках вместе с бесчисленными фотографиями красивого темноволосого мальчика в разные годы. Мальчик выглядел смутно знакомым.

– Ваш сын?

– Что вы хотите, инспектор Риццо? – с неприязнью спросила Трейси.

Жан ответил в том же тоне:

– Не стоит так со мной говорить, мисс Уитни. Как уже было сказано, я знаю, что это вы украли рубиновое ожерелье Шейлы Брукстайн в Лос-Анджелесе на прошлой неделе. Я мог бы арестовать вас прямо сейчас и провести допрос в местном полицейском участке. Если предпочитаете.

– Валяйте, – издевательски улыбнулась Трейси, вытягивая руки. – Арестуйте меня. – И, увидев, что Жан колеблется, громко рассмеялась. – Вы ничего не докажете, инспектор. Если бы вы могли арестовать меня, давно бы это сделали. Поэтому предлагаю вам не говорить со мной в таком тоне. Или убирайтесь из моего дома ко всем чертям.

Жан скинул куртку и уселся за стол.

– Вы слишком уверены в себе, мисс Уитни. Откуда вы знаете, что у меня нет доказательств?

Трейси спокойно смотрела на него. В этой шахматной партии она не намеревалась отрывать взгляд от доски. Ни на секунду.

– Потому что я не крала никакого рубинового ожерелья.

Теперь настала очередь Жана смеяться. Эта женщина – чудо!

– И кстати, меня зовут Трейси Шмидт.

– Да? А меня – Рип ван Винкль.

– Какое несчастье для вас, инспектор ван Винкль.

В зеленых глазах Трейси заплясали веселые искорки.

– Я виню свою мать, – подыграл Жан.

– Но почему? Ведь так звали вашего отца?

– Это верно, но мать не должна была гулять с Рипом.

Трейси ухмыльнулась.

– Вот что я вам скажу. Как насчет того, чтобы я называл вас Трейси, а вы меня – Жаном? – Он протянул руку.

– Договорились, Жан.

Трейси он почему-то нравился, но она сохраняла присутствие духа. Этот человек – коп. Не ее друг.

– Чем могу помочь?

– Я расследую серию убийств.

Трейси удивленно посмотрела на него. Жан вкратце рассказал ей о деле Библейского Убийцы. Трейси внимательно слушала, ужасаясь преступлениям, которые описывал Жан, но ей не терпелось выпроводить его из дома до прихода Николаса.

– Последнее убийство совершено неделю назад, в Голливуде. На следующий день после того, как вы укра… после того как рубины Шейлы Брукстайн были украдены. Жертву звали Сандра Уитмор. У нее остался сын. Примерно ровесник вашего.

– Мне очень жаль. Правда. В мире еще полно гнусных психов. Но боюсь, ничем не могу вам помочь. Я не знаю ничего о Сандре Уитмор и других женщинах.

– Все гораздо сложнее. – Жан вздохнул. – У меня появилась версия… Нужно детально проработать каждое дело. А на это уйдет время.

Трейси встала. Николас и Блейк вот-вот вернутся.

– Простите, у меня нет времени. Вам нужно уйти.

– Я уйду, когда вы ответите на мои вопросы, – рассердился Жан и, встав, выглянул в окно. К дому шел мальчик, держась за руку немолодого мужчины.

Управляющий отеля «Бель-Эйр» был прав. Мальчик очень красив. И Жан неожиданно понял, почему его лицо показалось ему знакомым.

– У вас красивый сын.

– Спасибо.

– С ним его отец?

Трейси застыла.

– Нет.

Она бросила взгляд в окно поверх плеча Жана. Николас и Блейк приближались к дому. Трейси охватил страх. Если этот человек что-то ляпнет в присутствии Ники…

– Пожалуйста, вы должны уйти.

– Где его отец?

– Его отец умер.

– Интересно… А вот я слышал, что мистер Стивенс жив и здоров. Если верить ФБР, теперь у него крайне любопытное занятие. Бизнес, связанный со старинными сокровищами.

Трейси ухватилась за столешницу, чувствуя, что пол уходит из-под ног. Повернулась к Жану, не в силах скрыть бурю эмоций, бушевавших в ней.

Откуда он знает о Джефе? Она не хотела ничего слышать о Джефе. Ни сейчас, ни когда-либо вообще. И уж конечно, не от этого незнакомого агрессивного человека, который каким-то образом пронюхал, кто она, и толковал об убийствах, насилиях и преступлениях, не имевших к ней никакого отношения.

– Помогите мне раскрыть эти убийства, – попросил Жан.

– Не могу. Вы должны мне верить. Ваша версия ошибочна. Я не имею с этим ничего общего.

– Помогите мне, или я скажу мальчику правду.

Кухонная дверь распахнулась. Николас с любопытством уставился на незнакомого человека:

– Привет.

– Привет, – улыбнулся Жан.

– Вы кто?

Мальчик казался удивленным, но он совершенно не боялся незнакомого человека в кухне. В отличие от обветренного ковбоя, который вошел с ним и уставился на Жана с очевидным недоверием. Мужчина казался персонажем из ранних фильмов с Клинтом Иствудом. Кто он? Ее бойфренд?

Трейси чуть не лишилась дара речи. Вся ее прежняя уверенность словно испарилась. Она почувствовала себя так, словно вот-вот потеряет сознание.

– Это… э… – пролепетала она наконец.

– Меня зовут Жан. Я старый друг твоей матери.

– Из Европы? – спросил Николас. – Вы знали ее до того, как я родился?

Жан взглянул на Трейси. Та едва заметно кивнула.

– Верно. Я надеялся, что твоя мать сможет поужинать со мной сегодня. Вспомнить прежние времена. Я остановился в городе.

– Она сегодня не может. У нас планы, – вмешался Блейк, голос которого казался таким же спокойным, надежным и уверенным, как звон старого церковного колокола. – Правда, Трейси?

Блейку было достаточно одного взгляда на Трейси, чтобы понять, что «старый друг» Жан вовсе ей не друг.

«Она боится. Трейси никогда ничего не боялась», – подумал Блейк.

– Может, завтра? – спросил Жан.

Старый ковбой покровительственно обнял Трейси за плечи. Этот жест можно было назвать отцовским или романтическим. Интересно, каковы их отношения и что знает ковбой о прошлом Трейси? Или о ее настоящем?