Фауст - фон Гёте Иоганн Вольфганг. Страница 101
(Ефес. 6, 12)
Фауст
Гора крута, а как и почему,
Претит копаться духу моему.
Когда природа всю себя сложила,
То шар земной круженьем обточила.
Вершины гор — естественный нарост
Вокруг ложбин, ущелий и борозд.
Понятно, что крутых хребтов отроги
К долинам рек становятся отлоги.
Существованье гор, лугов, лесов
Обходится без глупых катастроф.
Мефистофель
Ты полагаешь? Но иного мненья,
Кто был свидетелем их появленья.
Я был при том, когда еще на дне
Пылал огонь и гул катился громкий.
Молох ковал утесы на огне
И сыпал стопудовые обломки. [229]
Найдя в полях гигантскую плиту,
Смолкает ум философа неловкий.
Гигантский камень брошен на лету
Во времена горячей этой ковки.
Он говорит при виде этих стен:
«Ничем необъяснимый феномен».
Простонародье более пытливо,
Оно не остается в стороне
И, наблюдая странные массивы,
Приписывает чудо сатане.
На «чертов мост» глядит в пути скиталец
Или в песке находит «чертов палец».
Фауст
Какие любопытные подходы
У вас, чертей, во взглядах на природу!
Мефистофель
Что мне природа? Чем она ни будь,
Но черт ее соавтор, вот в чем суть.
Мы с жилкой творческой, мы род могучий,
Безумцы, бунтари. Взгляни на кручи.
Вся ширь земная — дело наших рук.
Теперь ты облетел ее вокруг.
В какой-нибудь из точек перелета
Спуститься ты не ощутил охоты?
Ты видел как-никак с высот своих
«Все царства мира и всю славу их».
(Матф. 4, 8)
Но ты брюзглив, и кругозор привольный
Не властен над душою недовольной.
Фауст
И все ж я полон мыслей о большом.
Сам угадай, о чем.
Мефистофель
Давай дерзнем.
Чтоб прогреметь, на месте бы твоем
Я старый город выбрал бы столицей,
Где в тесном центре бы лежал
Старинный деловой квартал
И рынок, крытый черепицей,
Со скопищем жужжащих мух
Над тухлым мясом на прилавке
И кучей овощей вокруг
Средь вони, духоты и давки.
Там в спертом воздухе, средь дел,
Народ весь день кишмя б кишел.
Для знати дальше б шли районы
Широких улиц, площадей,
А дальше бы, среди полей,
Раскинулся б еще вольней
Простор предместий отдаленный.
Там в сотнях мчащихся карет
Прогуливался б высший свет.
Я радостно бы наблюдал,
Как, весь уйдя в свой муравейник,
Хлопочет человек-затейник.
Когда б гулять я выезжал,
Средь сотен тысяч, днем и ночью,
Я составлял бы средоточье
И всех вниманье привлекал.
Фауст
Ну это был бы труд напрасный.
Правитель добрый недоспит,
Чтоб был народ одет и сыт,
И лишь бунтовщиков плодит
На голову свою, несчастный.
Мефистофель
Так замок я б себе воздвиг
В веселом живописном месте [230]
И превратил бы в парк, в цветник
Свое обширное поместье.
Деревья в прихотливой стрижке,
Лужайки, просеки аллей
Питали бы воды излишки
Ручьев, каскадов и ключей.
Везде бы разрослись газоны,
А в чаще, замыкая круг,
Я выстроил бы павильоны
Для обольстительных подруг.
Я б с ними проводил в именье
Свои часы уединенья.
«Подруг» я с умыслом сказал,
А не для округленья слога:
Красавицы — мой идеал
В том случае, когда их много.
Фауст
Дань времени! Сарданапал!
Мефистофель
Не разгадав твоих мечтаний,
Я все ж предположить дерзну,
Что захотел ты на луну
В своем заоблачном скитанье.
Фауст
О нет! Широкий мир земной
Еще достаточен для дела.
Еще ты поразишься мной
И выдумкой моею смелой!
Мефистофель
Ты сделался славолюбив,
У древних героинь побыв?
Фауст
Не в славе суть. Мои желанья —
Власть, собственность, преобладанье.
Мое стремленье — дело, труд.
Мефистофель
Ты можешь не нуждаться в шуме,
Тебя поэты вознесут,
Чтоб пламенем твоих причуд
Воспламенять других безумье.
Фауст
Нет, человека ты никак
Истолковать не в состоянье!
Что для тебя его желанья,
Дешевый, плоский, злой остряк?
Мефистофель
Пусть так. Я не обижен бранью.
Что ж привлекло твое вниманье?
вернуться
229
Молох ковал утесы на огне
И сыпал стопудовые обломки. — В «Мессиаде» немецкого поэта Клопштока (старшего современника Гете) Молох — воинствующий дух, воздвигающий скалы, и гордый богоборец.
вернуться
230
Так замок я б себе воздвиг
В веселом живописном месте… — Далее следуют описания Версаля, резиденции французских королей, отстроенной Людовиком XIV, которую старались воспроизвести по мере сил и возможностей в своих карликовых государствах все немецкие князья конца XVII и начала XVIII века. Описание этого королевского парка и вызывает реплику Фауста: «Дань времени! Сарданапал!» Имя ассирийского царя Сарданапала здесь — синоним человека, предающегося роскоши и неге.