Божий поселок - Сиддики Шаукат. Страница 44

—      Оставьте, пожалуйста, этот разговор.

—      Хорошо, мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз.

—      Вы еще не назвали своих условий,— напомнил ему Али Ахмад. Ему хотелось, чтобы Хан Бахадур говорил начистоту, хотелось узнать, каковы его цели и что заставило его пожертвовать двадцатью тысячами.

—      У меня нет никаких условий. Я уже говорил вам во время нашей первой встречи, что мне нравится программа вашей организации, и, поскольку в сердце моем еще живы чувства страха перед богом и милосердия к беднякам, я хотел по мере моих возможностей посвятить остаток дней своих служению народу.

—      Это благородное желание,— бросил Али Ахмад.

—      Мне необходимо ваше содействие,— в голосе Хан Бахадура появилась вкрадчивость и покорность.

—      В чем?—настороженно спросил Сафдар Башир.

—      Дело в том, что месяца через три, то есть в мае, состоятся выборы в муниципалитет. Мою кандидатуру выдвинули от избирателей этого района. Я не собирался участвовать в выборах, но меня очень просили об этом, и я вынужден был согласиться.— Хан Бахадур говорил не спеша, с чувством собственного достоинства.— Все уже улажено, вот только без содействия вашей организации дело не пойдет.

—      Для участия в выборах вам совсем не обязательно наше содействие,— заметил Сафдар Башир.

—      Нет, это необходимо. Ваша организация сделала очень много для жителей района, вас уважают, у вас большой авторитет среди них. И вы, конечно, заслужили его своими героическими делами...

—      У нас нет никакой политической программы, господин Хан Бахадур. Будет лучше, если вы не станете втягивать нас в эти дела,— сухо произнес Али Ахмад.

—      Я хочу только, чтобы вы поддержали меня. Пока примите от меня этот подарок,— он сделал жест в сторону чека,— я и в будущем буду помогать вам.

—      Выходит, вы даете нам взятку? — язвительно спросил Али Ахмад.

—      Нет, какая же это взятка?!

—      Ну хорошо, пусть не взятка,— вступил в разговор Сафдар Башир.— Значит, в эту сумму вы оцениваете наше содействие?

—      И если это так, то извините нас покорно, господин Хан Бахадур,— продолжил его мысль Али Ахмад,— слишком низко вы цените нашу организацию. Я протестую!

Хан Бахадур немного растерялся.

—      Вы не так меня поняли, господа. Я искренне хочу помочь вам.

Однажды его «искренность» уже была проверена, поэтому ни Сафдар Башир, ни Али Ахмад не поверили ни одному его слову.

—      Вы, господин Хан Бахадур, человек деловой,— начал Али Ахмад,— вы же не будете этого отрицать. Если даже вы захотите, то и тогда не сможете хоть на минуту забыть о своей выгоде.

—      Вы ведь заядлый бизнесмен, такими качествами, как у вас, всевышний награждает не каждого,— продолжил его мысль Сафдар Башир.— Я, например, никогда не смогу стать хорошим купцом, потому что для этого нужно иметь особый характер.

—      Если вы меня поддержите,— не сдавался Хан Бахадур,— и с божьей помощью я стану членом муниципалитета, то увидите, как верно и бескорыстно я буду служить интересам народа.

—      Мы отлично знаем о вашей искренней любви к народу,— с иронией сказал Сафдар Башир.

—      Кто может сомневаться в ваших добрых намерениях?— не отставал от Сафдара и Али Ахмад.— Никому и в голову не придет сомневаться в добропорядочности такого мусульманина, как вы.

Хан Бахадур понял, что у него ничего не получается, и быстро изменил тактику.

—      Вы сами говорили, что ваша организация стоит вне политики, тем не менее вы ведь будете поддерживать какого-нибудь кандидата во время выборов. Если вы изберете меня — не ошибетесь, потому что я могу во многом помочь вашей организации.

—      А что именно вы можете для нас сделать? — поинтересовался Али Ахмад.— Двадцать тысяч — это слишком мало. Я уже сказал, что протестую против этого.

—      Почему же мало? Вы можете на них построить приличное помещение для вашей организации. Это помещение никуда не годится, даже электричества нет. Но раз вы уж так настаиваете, я готов добавить еще пять тысяч.

—      Нет, господин Хан Бахадур, и этого мало. Подкиньте еще,— подзадоривал его Али Ахмад.

Хан Бахадур не замечал насмешки. Он уже вошел в азарт и торговался, словно на базаре.

—      На двадцать пять тысяч вы сможете построить две отличные школы, а если как следует организовать их работу, то можно ежемесячно иметь тысяч пять дохода. На одни доходы вы в течение года сможете отстроить еще две школы.

—      Спасибо вам большое за ваши бесценные советы, но у нас уже работает пять школ, и мы не собираемся пока увеличивать их число, сейчас перед нами стоят задачи поважнее,— ответил ему Сафдар Башир.

—      Я могу заплатить вам сорок тысяч, если вы поддержите меня. Можете использовать их для выполнения своих планов, но послушайте меня и откройте молочную ферму. В Гомти много пастухов, продукты у вас под боком. Найти хорошего специалиста тоже нетрудно. А скольких безработных, умирающих от голода, вы обеспечете работой! Об убытках не может быть и речи. Сейчас такой спрос на молочные продукты. На доходы вы вскоре откроете отделения своей организации во всех крупных городах страны. Я же с самого начала говорил вам — пользуйтесь моими советами,— улыбнулся он.— Как вам нравится мое последнее предложение?

—      Я еще и в первую нашу встречу поразился вашей сообразительности и предприимчивости,— заметил Али Ахмад.— Бог наградил вас большой деловой хваткой. Если понадобится, мы непременно обратимся к вам за советом. Но, дорогой господин, сорока тысяч, по-моему, недостаточно.

Хан Бахадур добавил еще пять тысяч, но его собеседники отказались принять и эту сумму. С большим трудом он поднял сумму до пятидесяти тысяч.

—      Я выделил для избирательной кампании пятьдесят тысяч — это моя последняя цена. Больше я дать вам не могу. Условие мое таково — все члены вашей организации во время предвыборной кампании будут работать как мои доверенные лица, будут проводить агитацию среди населения, но никакого материального вознаграждения они не получат. Пятьдесят тысяч — огромная сумма. Можно отстроить прекрасное здание под больницу, то что вы называете у себя больницей сейчас, извините, просто насмешка.

Али Ахмад ни минуты не задумываясь ответил:

—      Нам очень жаль, но только за пятьдесят тысяч рупий мы с вами сотрудничать не сможем.

Здесь уж Хан Бахадур не выдержал.

—      «Только» за пятьдесят тысяч?! — чуть не задохнулся он от возмущения.— Сколько же вы хотите?

Али Ахмад и Сафдар Башир сидели молча, с непроницаемыми лицами, словно что-то обдумывая. Хан Бахадур нетерпеливо ерзал на стуле, на лбу его появилась испарина, маска добродушия тотчас слетела с его лица, щеки обвисли, сразу стало заметно, что он стар.

—      По крайней мере миллиона два,— сказал наконец Али Ахмад.

—      Два миллиона?! — вытаращил глаза Хан Бахадур.— Вы думаете, что я вместо муниципалитета попаду на золотые прииски?

—      Именно так мы и считаем, господин Хан Бахадур,— спокойно ответил Али Ахмад.

—      Что это значит? Я вас не понял. Что вы хотели сказать?

—      Мы считаем, что это самый настоящий бизнес,— пояснил ему Сафдар Башир.

—      То есть как! —удивленно воскликнул гость.

—      Мне кажется, вы делаете вид, что не понимаете, потому что все ведь совершенно ясно. Когда вы станете членом муниципалитета, вы сможете заключать выгодные контракты от имени своих племянников, зятьев и так далее. Если в году вы будете иметь хотя бы два таких контракта, то заработаете несколько миллионов. А члены муниципалитета избираются на пять лет. Для такого дальновидного человека, как вы, выручить за пять лет миллионов двадцать-двадцать пять — плевое дело. Взятки—не в счет!

Али Ахмад говорил так, словно рассуждал о погоде. Лицо Хан Бахадура постепенно краснело, губы кривились, но он молчал.

—      Чем тратить пять-десять миллионов на строительство какой-нибудь фабрики, лучше использовать их для проникновения в муниципалитет. А там, даст бог...