Русский легион Царьграда - Нуртазин Сергей. Страница 51

– Был и в наших лесах человек такой, от хвори излечивал, творил дела добрые, доброте же и других людей учил. Говорят, на повозке он с неба спустился, на повозке же в небеса затем и воспарил, прожив долгое время в лесу у сельца нашего. Но ликам на иконах он не поклонялся, – сказал Мечеслав.

– Икона, сын мой, есть символ нашей православной веры, в иконах заложена суть Божественная, силу чудотворную они не раз являли, чему я сам свидетелем был. Как и храм Божий; икона создана для общения со Спасителем нашим, таковы мысли мои. Человек тот, о ком ты речь ведешь, мог быть посланником Божьим, писано, сам святой апостол Андрей, а также апостол Павел бывали в землях скифских. Так ли это, судить не могу, одно знаю, давно стали ходить проповедники веры Христовой по землям вашим.

– Отец Дионисий, вы видите всадника вон у того засохшего дерева? – спросил Мечеслав.

– Да, сын мой.

– Он уже второй день идет за нами, я его еще в харчевне заметил.

– Наверное, это такой же путник, как и мы.

– Может быть, – задумчиво произнес Мечеслав.

В полдень, выбрав средь густо росших деревьев небольшую полянку, путники расположились на отдых у протекающего здесь же ручья. Смыв прохладной водой дорожную пыль с лица, Мечеслав и Дионисий присели перекусить. Они уже были готовы приступить к скромной трапезе, когда на поляну выскочила косуля. Завидев людей, она испуганно скакнула в сторону и исчезла в зарослях. Следом за ней выехали всадники, их было пятеро, один из них вел на поводке гепарда. Дионисий и Мечеслав поднялись с земли. Всадники, обнаружив у ручья людей, остановились. Их предводитель слез с коня, за ним – остальные.

Мечеслав, вглядевшись в его лицо, признал патрикия Леонтия. Это ему преданно служил Златобор долгие годы. Это по его указке был взят под стражу и сгинул Стефан. Это он собственноручно подлым ударом в спину лишил жизни Сахамана, это из-за его козней погиб Орм. Гнев и ярость охватили Мечеслава при виде холеного, породистого и высокомерного лица патрикия, украшенного аккуратно подстриженной черной бородкой.

– Я давно ждал тебя, наемник Мечеслав, тебя ведь Мечеславом зовут, не так ли? Приветствую тебя в моих владениях! Один твой старый знакомец выследил тебя, и я знал о каждом твоем шаге. Не правда ли, Никодим? – Патрикий обернулся к слуге, а затем вновь перевел взгляд на Мечеслава. – Узнаешь его? И он тебя, участвовавшего в убийстве купца Смида, никогда не забудет. Почему ты оказался здесь? Шел по дороге на Константинополь, что проходит через мои владения, или за моей жизнью пришел, варвар? Может, за своих грязных товарищей решил отомстить?

Мечеслав промолчал, лицо его оставалось спокойным, лишь только глаза выдавали неприязнь и ненависть к этому человеку.

– Много ты знаешь всего, что знать тебе не положено, и это не мне, а тебе, мой любезный Мечеслав, быть убитому. Ты думал, я такой же глупец, как и другие, и поверю в то, что Злат ушел с тобой в вашу варварскую страну? Но ты ошибся, мои слуги разыскали его тело, я же не стал никому говорить об этом, потому что слухи могут дойти до ушей нашего божественного императора, а это нежелательно, мой друг! Я просто разослал повсюду своих людей, чтобы они разыскали тебя, но ты сам пришел ко мне в сети. Теперь ты будешь предан казни прямо сейчас, за покушение на меня и убийство воина базилевса, а также моего лучшего соглядатая, – сказал, улыбаясь, патрикий. – А это кто с тобой, никак твой помощник, монахом переодетый? Не он ли должен убить меня? Но чем? Может, у него под рясой кинжал? Что-то мне лицо твое знакомо, святой отец, не из наемников ли и ты тоже? Молчите? Ну что же, молча и помирайте! Эй, Людим, спусти на них Цербера! – приказал Леонтий, перебивая отца Дионисия, пытавшегося что-то сказать.

Мечеслав посмотрел на человека, державшего на кожаном поводке гепарда.

– Людим?! – удивленно произнес он. – Я же отдал монеты, чтобы выкупить тебя! Почему ты здесь?

– Хозяин забрал откупные, не позволил мне уйти, – понурив голову, ответил улич.

– Я сам знаю, как мне поступать со своими рабами! – сказал патрикий и, посмотрев на Людима, гневно крикнул: – Грязная свинья! Закрой свой зловонный рот и спусти на этих тварей гепарда! Говорят, что руссы хорошие охотники, сейчас мы это проверим!

Мечеслав обнажил меч, шагнул вперед, прикрывая собой отца Дионисия, который пытался вразумить и усовестить негодяя:

– Прекрати это безобразие, ты же патрикий, потомок благородных родителей и христианин! Бог покарает тебя за убийство!

– Но я не буду убивать вас, я даже не притронусь к вам, вас убьет зверь.

– За смерть убитого стрелою отвечает не стрела, а человек, пустивший ее, – сказал Дионисий.

– Я не собираюсь с тобой спорить, монах. Пришло время развлечений. Эй ты, старый пес, – крикнул патрикий Людиму, – спускай гепарда!

– Нет! – ответил улич.

– Что-о-о? Что ты сказал, подлый раб? – раздраженно вскричал Леонтий, направляясь к старику с плетью в руке. От Мечеслава не ускользнуло, как старик что-то негромко сказал гепарду. Зверь, сидевший у ноги Людима, привстал, поводок, удерживающий его, натянулся. – Ах ты, мерзкая скотина! – вскричал разъяренный патрикий, замахиваясь. Людим отпрянул, удар пришелся гепарду. Пятнистая кошка прыгнула на патрикия, вырвав поводок из рук улича. Видя смертельную опасность, грозящую ему, Леонтий быстрым и ловким движением бывалого воина и охотника успел вынуть кинжал, но было уже поздно. Гепард повалил его на землю. Один из его спутников, судя по одежде, внешности и светлым волосам, норманн-телохранитель, шагнул в сторону происходившей схватки, пытаясь помочь хозяину, но был остановлен вторым воином с ромейскими чертами лица. Вскоре все было кончено. На залитой кровью молодой траве лежали два недвижимых тела, зверь и человек, и только Бог мог знать, кто из них был коварнее, злее и хитрее. Отец Дионисий перекрестился. Мечеслав посмотрел на телохранителей:

– Почему вы не поспешили на помощь своему господину?

– Мой друг Феофил остановил меня, если бы не он, я попытался бы помочь господину, – сказал норманн.

– Почему? – спросил Мечеслав, обращаясь к ромею.

– Не ты убил его, – Феофил кивнул на лежащее на земле тело, – к тому же он был плохим человеком, и за это его покарал Бог.

– Я рад, что нам не пришлось скрестить мечи, – сказал Мечеслав, глядя на телохранителей. – А что вы собираетесь делать дальше? – спросил Мечеслав, обращаясь к Людиму.

– Мы скажем, что это несчастный случай, ведь все знали вспыльчивый характер господина и непокорный характер Цербера, – улич лукаво посмотрел на телохранителей, те, переглянувшись, утвердительно кивнули головами.

– А что скажет Никодим? – спросил Людим, обращаясь к стоящему в сторонке с испуганным видом слуге патрикия.

– Он будет молчать, – с угрозой произнес норманн-телохранитель.

– Да, да, я буду молчать, клянусь! Только не убивайте меня, прошу вас! – жалобно пролепетал Никодим, падая на колени.

– А как же ты, Людим? Мы в Русь собрались, может, и ты с нами? – спросил Мечеслав.

– Сейчас нельзя, заподозрят, но позже, думаю, госпожа отпустит меня. Она знает, что выкуп за меня ее муж получил. Она у нас добрая. Не так ли, Гундальф? – спросил старик, с улыбкой поглядывая на норманна-красавца, смущенно опустившего голову.

– Ну что ж, пора и нам, – проговорил Мечеслав. – Удачи вам. Прощайте!

– Да хранит вас бог, – перекрестил их Дионисий.

Оставшиеся на поляне слуги Леонтия долго смотрели вслед путникам, появление которых так много изменило в их судьбах.

* * *

– Негодяй получил по заслугам, – сказал Мечеслав, когда они были уже далеко от места разыгравшихся событий.

– Бог наказывает людей за дела грешные, отправляя после смерти их души в ад. Каждому, сын мой, воздастся по делам его. Вот сделал ты добро Людиму, и вернулось оно к тебе. Патрикия же этого Бог покарал зверем хищным за деяния скверные, а тебя уберег от греха. Только Бог вправе распоряжаться судьбами людскими! – произнес наставительно отец Дионисий.