От имени государства - Кровякова А. В.. Страница 5

Рация захрипела — ожил констебль с внешнего кордона. Плут представился на ходу, намеренно утрируя свой североирландский акцент.

— Переговорщики нас ждут, — сообщил он. Старший по званию, опытный, закаленный в боях! Констебль показал, куда идти.

Командный пункт устроили в кабинете завуча. Показывать дорогу не было нужды; «тихушники» успели повесить на дверь соответствующую табличку. Плут остался снаружи, чтобы отвлекать незваных гостей и дать Керру время. Переговорщики работают парами: один ведет переговоры, второй жестами подает ему ценные идеи или напоминает о чем-то важном. Керр приоткрыл дверь и молча вошел. Он увидел двух детективов без пиджаков, с наушниками, которые сидели за тесным письменным столом. Они так пристально смотрели на молчащий телефон, лежащий между ними, как будто хотели совместными усилиями заставить его ожить.

Керр никого из них не узнал в лицо, что было очень кстати.

— Джон Керр, отдел по борьбе с коррупцией, — солгал он, протягивая руку и не дожидаясь их реакции. Он догадывался, что у «тихушников» принято свое особое рукопожатие, нечто вроде масонского приветствия. Два переговорщика его не разочаровали. — Приехал на всякий случай — проверить, вдруг вам еще что-нибудь нужно.

Первый из двух переговорщиков снял наушники и показал на стенд в углу, к которому прикрепляли листки с угрозами бандитов, их требованиями и сроками предоставления выкупа. На спинке его стула висел модный дождевик. Видимо, он любил казаться своим в доску. «Встреча без галстуков»: верхние пуговицы красной клетчатой рубашки расстегнуты, рукава закатаны и обнажают мощные загорелые бицепсы. Керр посмотрел на приколотый к стенду примерный план логова: кухня, туалет, большая комната и спальня. В квартиру можно попасть из тамбура, куда ведет общая дверь. Слева лестница, справа вход в логово. Черного хода как будто нет.

— Нет, нам никто не нужен, если вы не можете чего-то к этому добавить.

Наверху слева они прикрепили снимки преступников, сделанные Европолом, и их приметы. Оба мусульмане; оба совершили немало «подвигов» за время скитаний по разным странам Европы. В основном специализировались на вооруженных ограблениях. Европол квалифицировал обоих как особо опасных, но внимание Керра привлекли слова «участие в изнасиловании». Под словом «заложник», где следовало быть кодовой кличке Мелани, они нацарапали просто: «женщина» с вопросительным знаком. Керру нужно было как можно быстрее узнать главное, однако спросил он беззаботно:

— Что там происходит?

Первый кивнул в сторону телефона:

— Мы выходили на связь три раза. Тот тип, чье фото слева, одиннадцать минут назад оборвал разговор, и мы ждем, что он снова позвонит.

— Какие у них требования?

— Пока они захотели завтрак и получили его. Наверное, ближе к полудню потребуют машину в аэропорт. Но отправятся в тюрьму или в морг.

Первый был совсем молодой и зеленый, но изображал из себя крутого. Керр еще больше разозлился. Почему вести переговоры о жизни Мелани послали новичка?

— Они все в одном месте? — спросил он.

— Снайперы засекли объекты в большой комнате.

— Ну, и когда вы снова их поднимете?

Второй покосился на своего напарника и ответил:

— Мы даем им время подумать.

— Подумать?

— Прикинуть, какие у них есть варианты.

Очевидно, второй у них считался мозговым центром. Лет сорока с небольшим, в каком-то клубном галстуке поверх белой рубашки с короткими рукавами. Руки у него были веснушчатые, в рыжеватых волосках. Пиджак он аккуратно повесил на старую проволочную вешалку. Устроился со всеми удобствами.

— Спешки нет. Мы дали им немного попотеть. Я послал за горячей едой, но преступники не получат ничего, пока не проведут «Мерлин». Так мы называем…

— Полевой телефон. — Взгляд Керра снова переместился на стенд. Под ним стоял черный кейс с инструментами. Проводка прямой линии в логово бандитов — первоочередная задача для переговорщиков при осаде. По такой линии можно общаться без помех.

— Таково наше теперешнее положение. — Второй говорил, как продавец, и Керр с трудом подавил новую вспышку гнева.

— А что с освобождением заложницы? Разве сейчас это не задача номер один?

— Мы ведем переговоры, а не принимаем решения, — ответил второй. — Сколько потребуется времени, столько и потребуется.

Теперь второй изображал стреляного воробья, пережившего не одну тысячу осад. Керру захотелось врезать ему в жирное веснушчатое лицо. Но он глубоко вздохнул и жестом указал на пробел вместо имени Мелани:

— Почему там знак вопроса?

— Мы насчет ее не уверены.

— Что-о?!

— Возможно, она их сообщница.

Керр похолодел. Почему никто не сказал им, что Мелани — одна из них?

— Вы потребовали, чтобы вам дали с ней поговорить?

— Они могут использовать ее, чтобы повысить ставки, — продолжал второй, словно не слышал вопроса. — Так уже делалось раньше. До тех пор, пока мы не уложим всех мордами в асфальт, мы считаем всех потенциальными врагами.

Керр взял фломастер и подчеркнул слова «участие в изнасиловании».

— Вас это не беспокоит? — спросил он, сдерживаясь из последних сил.

— Таких угроз они не выдвигали.

— Но вы должны были вести переговоры о ее освобождении — ну, знаете, в обмен на тосты с яичницей.

Второй помолчал, посмотрел на Керра снизу вверх.

— Скажите это координатору, — сказал он и отвернулся. — А вообще вы не имеете права здесь находиться.

Керр снова смотрел на стенд, запоминая план комнаты, прикидывая расстояние до парадной двери.

— Значит, они засели на первом этаже?

Но тут снова зазвонил телефон, и двое переговорщиков обменялись тайными знаками, моментально забыв о Джоне Керре.

Глава 4

Четверг, 13 сентября, 07.47, логово бандитов

Через стеклянные двойные двери Керр увидел, как прибыл констебль с завтраком на подносе: три пластиковых контейнера и пластиковые чашки из ближайшего кафе. Керр начал действовать, руководствуясь исключительно своим чутьем.

— Молодец, — сказал он, придерживая дверь и забирая у констебля поднос, — как раз вовремя. — Он приоткрыл крышки и осмотрел содержимое: черный кофе, остывшая яичница с сосисками и беконом.

Выйдя из здания школы, Керр повернул налево, к дому, в котором засели захватчики. На всей улице царила неестественная тишина; она как будто застыла. Потом тишину взорвал треск радиопомех; Керр понял, что все сотрудники полиции говорят о нем. Он хорошо видел снайперов. Все пытались понять, что происходит. Из-за ограды соседних домов ему кто-то махал руками, но он не останавливался.

Керр с удовлетворением заметил, что руки у него не дрожат: он не пролил ни капли кофе. У дома он ненадолго остановился, еще раз мысленно представив себе план квартиры. Позвонил у входной двери, отступил на шаг и стал ждать, сознавая, что четыре снайпера целятся ему в спину. Из эркера большой комнаты справа от Керра послышались крики на английском; Керр решил, что бандиты устраивают переговорщикам веселую жизнь.

Потом за дверью что-то произнесли по-турецки. Керр боялся, что бандиты прикажут ему поставить поднос на землю и уходить, что осложнило бы задачу, но дверь открылась. В коридорчике справа было темно; как только глаза привыкли к темноте, Керр увидел нацеленный ему в лицо ствол дробовика. Турок, видимо, решил, что можно будет захватить второго заложника: легкую добычу, гражданского, субтильного типа с подносом в руках. Как будто у него на лбу написано слово «Заложник». Оружие бандит держал небрежно; дробовик казался продолжением его руки.

После вспышки неуправляемого гнева люди часто признаются, что им казалось, будто перед глазами опускается красная пелена. Джон Керр, побывавший в переделках столько раз, сколько и не снилось обычным гражданам, реагировал совершенно иначе. В подобных ситуациях все вокруг для него словно освещалось ослепительным светом — белым, холодным, словно замораживающим. И происходило все как в замедленной съемке.