Крик Новорождённых - Баркли Джеймс. Страница 180

— Можете полностью на это полагаться, — заявил Джеред. — Вы видели, что они сделали с плато. Ардуций говорит, что это гораздо проще.

— И ты можешь локализовать буран, верно? — спросил Роберто. Он с трудом подавил желание рассмеяться нелепости собственного вопроса.

— Я только так и могу сделать. Мне надо будет видеть цель, что может стать проблемой. Насколько широким должен быть охват?

— Мы легко сможем обеспечить тебе обзор, — сказала Кастенас. — Вражеская армия растянулась фронтом шириной в четыреста ярдов, а в глубину имеет примерно милю, если считать резерв. Тебе не обязательно накрыть их всех, достаточно восточного края, если на большее вас не хватит.

— Нет проблем. — Паренек пожал плечами. — Для вас это будет похоже на то, словно вы смотрите на снегопад за окном.

— И скажи мне еще вот что, Ардуций. Насколько сильным будет ветер, который ты приведешь с моря?

— Такой, какой вы захотите. Если нужно, мы можем на время сделать буран или шторм.

— Очень нужно! — откликнулся Роберто. Изумление перед возможностями Восходящих стало сменяться радостным возбуждением. — Если вы сделаете все как надо, они не только нас не увидят — они не услышат нашего приближения!

* * *

Просентор Крейсан ночью придвинул катапульты и оставил отряды цардитов в поле, где они разбили лагерь и пели песни. Костры горели ярко, празднество было долгим и шумным. Восемь дней на границе шли бои. Защитники отражали атаку за атакой. Он успел проникнуться уважением к своим противникам, но их поражение близилось. Сейчас Крейсан имел тройное превосходство в численности, и если ему удастся разрушить стены, то Гестерн и дорога на Киррий окажутся в его власти.

Сражение было яростным. Просентор несколько дней пытался сломать их фланги, но его степную кавалерию встречал мощный обстрел лучников с позиций на другом берегу реки, или же задерживали лесные массивы, в которых легионы Конкорда разбивали их атаки. Все его обманные маневры останавливал резерв, численность которого Крейсан определил примерно в четыре тысячи. Наступило время надавить на центр.

Саму границу отмечал широкий мост, на котором высилось внушительное сооружение из камня и бетона. На плоской крыше стояли тридцать тяжелых катапульт, расположенных тремя рядами. С башен врага выцеливали баллисты. Пока Крейсан держался от них в стороне. Сегодня все изменится.

Рассвет выдался пасмурный и мрачный. Дождь, который шел уже три дня, не прекратился. Сегодня он стал гораздо холоднее из-за ветра, подувшего ночью со стороны Тирронского моря. Просентору хотелось, чтобы уже на рассвете противники увидели, что выставлено против них. Пусть они устрашатся еще до того, как он начнет атаку. И когда первая катапульта Конкорда произвела выстрел по его переднему краю, Крейсан бросил вперед все, что у него было. Четыре тысячи всадников при поддержке легкой пехоты пересекли реку по бродам и вступили в бой с лучниками и пехотой в лесу.

Воины Царда хлынули к укреплениям, блокам из пик и стенам из щитов. Враги видели, что именно он планирует сделать, и их катапульты целились на участок между пехотой и артиллерией, пытаясь не позволить цардитам приблизиться. Крейсан все равно приказал двигаться вперед. Семьдесят катапульт — большинство было захвачено у армии Конкорда и переоборудовано — тащили пары волов и толкали сзади команды из двенадцати человек.

Бой на переднем крае шел яростный. Хорошо обученные легионы Конкорда отчаянно сражались за каждый дюйм пространства. Кровь цардитов заливала землю, трупы оттаскивали назад сотнями. Передний край противника щетинился лесом копий. Проклятая дисциплина легионов, впитавшаяся в их плоть и кровь, оставалась несокрушимой. Просентор был уверен, что его воинам противостоят триарии, поставленные в один строй с гастатами.

Крейсан пробежал позади своих отрядов перед резервными частями, которые орали и подбадривали бойцов. Он был командиром старой школы и не признавал обычаев легионов, где конные командиры прятались от клинков и стрел за спинами своих воинов.

— Тесните их назад! Мне нужно пространство сзади!

Сенторы услышали. Новые силы ввели в бой из резерва. Шум усилился. Звон оружия и рев воинов, сходящихся в бою, вновь ударили ему в уши.

Какое-то время просентор наблюдал за боем, убеждаясь, что защитники стоят крепко. С широких копий фаланги капала кровь цардитов, и все равно они мерцали в слабых лучах солнца. Рычаги катапульт громыхали. Камни взмывали высоко в воздух. Крейсан проследил за их полетом: они взрывали землю меньше чем в двадцати ярдах перед его орудиями и далеко позади стоящих в резерве отрядов.

Его артиллерия по-прежнему находилась за пределами своего радиуса действия. Чтобы ввести ее в бой, Крейсану надо попасть внутрь дуги обстрела врага и переместить орудия за то время, пока катапульты перезаряжаются. Просентор побежал прочь от фронта сражения, его телохранители держались рядом. Он успел добраться до цели прежде, чем следующая порция камней пробороздила землю и взметнула грязь в воздух в сорока ярдах позади, так что брызги ударили ему в спину.

— Быстрее! — Крейсан замахал руками, требуя, чтобы орудия выдвигались вперед. — Толкайте сильнее! Чем меньше времени вы проведете в смертельной зоне, тем меньше вас погибнет! Шевелитесь!

Он пробежал между ними, выкрикивая слова ободрения, требуя усилий и скорости. На самом деле просентор понимал, что они и так прилагают все силы, но движение казалось мучительно медленным. Противники на укреплениях видели, что они приближаются. Рычаги тридцати катапульт изготовились, но на этот раз они выжидали.

У Крейсана не было выбора. Он смотрел, как его команды двигаются вперед. В тот момент, когда они миновали первый камень, наполовину зарывшийся в землю, катапульты выстрелили снова. Камни в два и три таланта весом, летя по дуге, лениво вращались. В воздухе стоял свист. Камни упали. Большинство с недолетом, но два нашли цель.

Первый приземлился между парой волов, до кости разодрав бока обоим и расколов ярмо и раму. Животные погибли мгновенно. Второй камень попал прямо в переднюю часть мишени, разбив рычаг и пробив дно повозки и заднюю ось. Вся конструкция от удара подскочила и рассыпалась. Людей разбросало в стороны, словно кукол. Острые обломки дерева разлетелись в разные стороны, с треском разрезая воздух и плоть.

— Шевелитесь, шевелитесь! Еще двадцать ярдов! Крейсан шел с ними. Надо, чтобы им хватило отваги. Победа будет одержана сегодня, и в руках этих людей ключи от нее. Он видел, как рычаги катапульт Конкорда медленно отводятся назад. Работа на крыше форта шла упорядоченно и размеренно. Тщательно скругленные камни летели прямо, правильно и далеко. А преимущество в виде высоты давало им дополнительную дальность.

Рычаги катапульт снова громыхнули. Воздух наполнился воем и свистом. Позади катапульт команды инстинктивно присели и взмолились об удаче. Камни приближались. Удары сотрясли землю, взметнув комья почвы высоко в воздух. Вопли наполнили его слух, смешавшись с хрустом дерева, ломаемого снарядами.

Просентор Крейсан не стал оборачиваться. Он смотрел в небо, следя за падающими камнями. Ветер вокруг него набирал силу, обдувая справа и слева, с каждым мгновением его сила приближалась к урагану. В то же время температура стала понижаться, хотя солнце должно было греть сильнее. Но не это заставило его почувствовать страх. По небу быстро неслись тучи. Темные и полные снега.

Крейсану вспомнились слова трусов, которых он казнил за дезертирство. Они говорили о магах Конкорда, которые способны рушить горы и дробить скалы. Поворачивать потоки воды и заставлять корни деревьев вырываться из земли. Просентор не стал слушать эти россказни, сочтя их отговорками людей, отчаянно надеющихся избежать удара сабли. Когда дезертирам выпускали кровь, он смеялся им в лицо.

Возможно, ему не следовало этого делать. Облака вздымались и скапливались вокруг армии Царда, и небо с неестественной скоростью темнело. И эти облака двигались против ветра! Лицо просентора Крейсана обожгли первые хлопья снега, которые принес ураган, смердящий злом.