Дети бездны - Витич Райдо. Страница 12

Сантьяго тут же забыл все противоречия меж собой и девушкой — вложил в ее ладонь хлеб и зажал своей рукой:

— Кушай, — попросил почти ласково. — Я знаю, ты голодна всегда, хлеб не спасет тебя, как никогда не спасал. Но придется потерпеть еще немного.

Диана смутилась, отвела взгляд, не зная как реагировать.

Неужели он, правда, провидец? Иначе откуда он знает то, чего не знает и отец? То, о чем никто даже не догадывался?

Девушка действительно чувствовала себя голодной постоянно. Она ела возмутительно много, но все равно не насыщалась, как никогда не чувствовала вкуса пищи. Она лишь знала как что зовется, но по вкусу не отличила бы молока от печенья — для нее все было едино, сколько помнила себя. Единственное что немного насыщало ее — мясо. Вкушая оленину, она не чувствовала, какова она на вкус, но по запаху могла определить, сколько лет было оленю, как он погиб, сколько детенышей после себя оставил, где гулял, какая самка ему приглянулась. Этот запах единственно немного утолял голод. Но он был запахом, а не пищей.

Диана вгрызлась в лепешку, глядя перед собой: наверное, пора признать, что она действительно значительно отличается от людей. Но Боже, как же это страшно!

Неужели она настолько порочна и грешна, что Господь решил покарать ее?

Что же она сделала? Влюбилась в Уилла? Ерунда — она была такой и до встречи с ним.

— Вы говорите странные вещи, — заметила на всякий случай.

Сантьяго посмотрел на нее с сочувствием и тихо заметил:

— Тебе больше некого опасаться.

Возмутительно! Он что, копается в ее душе?!

— Я никого не боюсь, — хлопнула ему в ладонь остатки лепешки. Мужчина искоса глянул на нее:

— Боишься, еще как. Не скажу что самое трудное и интересное позади, оно еще впереди, но оно больше не возбудит чужого любопытства. Мы успели.

— Что именно? Я не понимаю, о чем вы.

— Все ты понимаешь, — потерся затылком о ствол дуба мужчина. — Вчера тебе исполнилось восемнадцать — младенчество закончилось. Старое начало отмирать и выпускать бабочку из кокона.

— Вы с собой разговариваете?

— С вами.

— Да? Тогда вам не мешало бы знать, что мне уже исполнилось восемнадцать и далеко не вчера.

Сантьяго загадочно улыбнулся и промолчал. Зато девушку начало распирать любопытство и желание "покусаться":

— Вы ведете себя и говорите, как колдун. Чертов колдун! Я хочу знать, куда вы меня везете!

— Только?

— Да. Если вы решили заманить меня на какой-нибудь шабаш, то у вас ничего не получится, Господь сохранит меня. Я христианка.

Мужчина поморщился:

— Из ваших уст весь этот бред забавно звучит.

— Я вас предупреждаю, что не потерплю кощунства.

— Нет, Диана, вы усиленно уверяете не меня, а себя. Защитная реакция вполне мне понятная. Но вам больше не к чему прятаться и маскироваться под обычного человека, хоть и со странностями. Но этих странностей слишком много, дорогая моя. Вы можете продолжать изображать несмышленое дитя… до ближайшего полнолуния. Далее это будет невозможно. Процесс уже идет — вы меняетесь, то что заложено в вас — расцветет. И то, что произойдет, не поддастся объяснению. Вам понадобится серьезная помощь, как ребенку, который встал на ноги и готовится сделать первый самостоятельный шаг.

— Вы пугаете меня?

— Нет. Если честно, я рад, что мы успели и молю хозяина Вселенной, будь он Будда или Христос, чтобы мы вернулись в Монтрей до начала главных метаморфоз.

— Понятия не имею о чем вы. Ваши слова для меня абракадабра… А что будет?

Сантьяго поднялся и настороженно оглядевшись, словно что-то учуял, вскользь бросил:

— Вы будете очень уязвимы, — и протянул ей руку, предлагая опереться и встать. — Нам пора.

— Я больше не сяду в седло.

Граф обернулся и пристально посмотрел в глаза девушки. Каким-то непонятным образом она уловила все его чувства: от сожаления, понимания, до просьбы и готовности применить силу, если она будет упорствовать. Диана встала, не в силах противиться ему.

— Знаете что такое гон? — спросил Ферна, помогая девушке сесть в седло.

— Да.

Мужчина кивнул:

— Теперь лисица вы, — и вскочив в седло, взял в руку узду лошади Дианы и наддал своего коня. Они вновь понеслись вперед.

Этот день был бесконечным. Диана измучилась, несясь галопом по лесам и полям. Сантьяго как специально выбирал глухие места, видимо, чтобы не было возможности снизить темп, остановиться. По дороге им не встретилось ни одно селенье и у девушки сложилось впечатление, что мир закончился. Все что было — было в замке Артего — там остались радости, печали, заботы, вопросы, ответы, родные, знакомые, она и сама жизнь. А здесь ничего и никого не было: безбрежность природы, солнце, пыль на проселочных дорогах и тишина, разбавленная галопом лошадей, отдаленной заунывной песни кукушки и шума травы и листвы.

Сначала Диане было жутко, но постепенно она успокоилась и смогла увидеть прелести в уединении. Если б еще не эта бешенная скачка, будто за ними черт гонится и не физиономия Сантьяго, напоминающая, что об одиночестве речи нет и расслабляться рано. Этого экзекутора девушка бы от всей души возненавидела за "приятную" прогулку, но сил не осталось ни на какие эмоции.

К вечеру Сантьяго соблаговолил остановиться. Завез в какую-то глушь, где монотонно ухал филин и, наконец, освободил лошадь от Дианы, а Диану от лошади.

Девушка просто рухнула в траву взглядом высказав отношение к графу и его уникальной обходительности с женщинами.

Речь появилась позже, когда мужчина развел костер и подогрел в котелке воду, набранную в протекающем рядом ручье. Диана узрела кустики мяты и ползком добравшись до них, героически нарвала траву и кинула ее в воду.

— Меда нет, — вздохнула. Это было бы чудесно: пить ароматный чай с мятой, в прикуску с медом и подставляя лицо теплому ветру, слушать как шумит листва над головой, журчит ручей, переругиваются в кустах сойки и трещит сверчок в траве. При такой благодати о плохом не думается, все печали отвергаются, усталость как царствие небесное воспринимается, и легко на душе, сладко, томно.

Мужчина молча достал из седельной сумки флягу и подал девушке.

— Мед?

Она не поверила. Эль, брагу, вино или даже ром в его фляжке она могла представить, но чтобы Сантьяго возил с собой чистейший душистый цветочный мед, и помыслить не могла.

Она открутила крышку и долго вдыхала терпкий аромат, жмурясь от наслаждения.

— Любишь мед? — спросила, чувствуя, как закружилась голова от запаха цветочной пыльцы.

— Он вам нужен, — к чему-то ответил мужчина и принялся ломать сучья, покидывать их в костер. — Можете выпить весь, у меня еще есть.

Диана покосилась на мешок, что был приторочен к седлу его коня: неужели он набит флягами с медом? Ерунда, — тряхнула волосами. Конечно, проверить бы и подивиться, но сил нет. И девушка растянулась на земле, обняв флягу так, чтобы запах меда доносился до нее. Каждый вздох, что глоток восторга и бодрости. Тело еще продолжало ныть от тряски, но силы постепенно возвращались.

Сантьяго присел рядом с ней и протянул кружку с чаем.

Диана поднялась и недобро уставилась на него:

— Поразительная забота. Вы всегда опекаете лишь умирающих? Да, вы почти убили меня скачкой.

— На умирающую вы мало похожи.

— Мед спас.

— Так и подумал.

— Я серьезно.

— Я тоже. Еще чай выпейте и будите как новорожденная, — и заставил взять кружку. Диана еще внутренне повузмущалась, поизображала рассерженную, но недолго. Чай с мятой и медом злости не способствуют, они умиротворение рождают.

Девушка допила чай и подала кружку Сантьяго почти с благодарностью во взгляде.

— Еще?

— Нет, нет, что вы, — замотала головой, устыдившись что не торопясь чай пила из единственной кружки, а мужчина терпеливо ждал. И только тут поняла, что крепко прижимает к груди фактически опустошенную фляжку с медом. — Эээ, и это, — протянула ее хозяину, почти отрывая от сердца. Мужчина взял и… закрыл крышку, положил рядом с собой.