Кровь обязывает. Книги 1-8 (СИ) - Обатуров Сергей Георгиевич. Страница 43

  - Умный, да?! - Ощерился этот начальник. Вот мы тебе сейчас организуем прессинг, а потом ты попытаешься доказать, что это мы были в твоем доме.

  - Да легко! Вот и мой свидетель подтвердит в суде, что группа вооруженных сотрудников правоохранительных органов, незаконно взломала дверь в частную собственность, угрожали нам оружием и ... мне дальше продолжать?

  - Да мы вас обоих так обработаем, что мама родная не узнает.

  - Ну, меня вы, допустим, попытаетесь обработать, как вы говорите, а вот с товарищем, боюсь, у вас ничего не получится. Во-первых, у него есть двести пятьдесят три свидетеля, что он пошел со мной, в мою квартиру, позвонить в представительство компании, которую он представляет, во-вторых, он является гражданином другой страны, и в третьих, я вам просто не позволю это с нами сделать. - И скомандовал по-английски. - Кэп, быстро ко мне за спину.

  Тот безоговорочно юркнул за меня. Все-таки больше десяти дней в пустыне приучили его безоговорочно доверять мне. Солдаты подняли оружие,

  - Ну, что, будем расходиться миром, или вы предпочитаете войну? Вы парни не бойтесь, убивать никого не буду, даже если стрелять начнете, вы люди подневольные, присяга и прочее. А вот, представителя заказчика, могу сделать идиотом, организовать инсульт, парализовать на всю оставшуюся жизнь, да много чего могу. Вот и хочу услышать, что вы мне предложите. На меня у вас ничего нет. Потому, что вы, выбивали сведения из рабочих нашей бригады, а я там был один, не примкнул ни к одной из группировок, вот крайним и оказался. А, что касается вашего заместителя прокурора, если он не засунет свои амбиции себе, сами знаете куда, то тогда я, действительно приду к нему в гости. А теперь, чтобы не доводить до крайности, предлагаю следующее, вы выходите, садитесь по машинам и уезжаете на доклад к начальству. Мы занимаемся своими делами. Все, даю на размышление одну минуту.

  Я замолчал и стал ждать. Если они уйдут, то разборки откладываются на неопределенный срок, а там, либо ишак заговорит, либо падишах помрет. А вот если начнут атаку, то тогда, после того, как придут в себя, попытаются организовать международный розыск или в дело вступят киллеры.

  Первыми нервы не выдержали у начальника. - Убить его! - заорал он фальцетом.

  - Господи, даже нормально подать команду, и то не может. - Пронеслось у меня в голове.

  Раздались нестройные автоматные очереди, но надо заметить ни одна пуля в меня не попала, не потому, что сработала моя защита, а потому, что парни сознательно мазали. Не выполнить приказ они не могли, а вот промазать, запросто. При возвращении на базу, у всех стволы с нагаром, боезапас частично израсходован. А что не поймали, так ведь они на подхвате, а главный проворонил.

  Все это я прочитал по лицам, когда смотрел в виноватые глаза. Извини, мол, ничего личного. Поэтому я ментально слегка прошелся по ним, а уж начальничку досталось. Гадить будет много и знатно, а что самое главное, под себя, а не на других. Вот это справедливо.

  Когда отзвучали выстрелы и на полу остались лежать солдатики, а начальник стал медленно оседать с выпученными глазами и пеной изо рта, я успокоил Кэпа, объяснив, в двух словах, как было дело. Потом посмотрел в магическом зрении на парней. Многие побывали в горячих точках, а кто и здесь пулю или нож схлопотал. Старые раны и начинающиеся болезни приостановил и убрал. Заодно посмотрел на Кэпа. У того намечалась проблема с почками. Убрал и ее.

  - Все, Кэп, иди, звони, да надо убираться из страны, а то еще кого-нибудь принесет нелегкая.

  Кэп быстро договорился, что всех, кто готов продолжить прерванный маршрут, усаживают в автобусы и в аэропорт, там садят на свободный борт и отправляют по тому маршруту, по которому мы летели.

  Спустились вниз. Через сорок минут пришли автобусы. Мы загрузились, и нас отправили в аэропорт прямо к поджидавшему нас борту. Пассажиров было мало. Местные остались. Все-таки получат компенсацию, да и время отпуска потеряно.

  Автобусы домчали нас до аэропорта быстро. Документы и билеты на руках. Таможню мы прошли, еще в прошлый раз, а теперь у нас и вещей то толком не было. Отдельно от нас тискали экипаж. Пилоты и бортпроводницы различных авиакомпаний обнимали, пожимали руки, хлопали по спинам и плечам, показывали большой палец. Было видно, что переживали за них сильно, скорее всего, уже вычеркнули из списка живых. Все-таки никаких следов авиакатастрофы. Экипаж полетел с нами в качестве пассажиров. Теперь их не выпустят из своих цепких лап служба безопасности, да и техники с диспетчерами, не говоря уже о спонсорах и директорах компании. Не знаю, как остальные, а я, как только мы поднялись на борт, так сразу завалился спать. Джесс, без разговоров, уселась рядом, хотя теперь, до крайнего срока оставалось не так много времени, да и расстояние, можно было раздвинуть до десяти метров.

  Перелет прошел буднично, и как-то незаметно. Я приходил в себя, только поесть и попить. Все остальное время отсыпался. Сказались бессонные ночи, груз ответственности, который я морально тащил все эти дни и огромный расход крови. Наконец, приземлились, как выяснилось в Цюрихе. Дальше нас должны были отправить по маршруту, в Турцию, но мне-то нужно было остаться здесь по двум причинам. Первая, это Джесс, я не мог отойти от нее еще в течение пяти дней. Вторая, что я хотел сюда добраться, чтобы продать свои камни, поэтому я переговорил с Кэпом, и меня задержали здесь, как бы для дачи показаний. Я рассчитывал быстро продать камни на аукционе или хотя бы, взять кредит, используя их, как залоговое имущество. В любом случае нужно было начинать с банков.

  Было уже поздно, когда нас, после дачи показаний, отпустили. Все говорили одно и то же, ведь я подкорректировал воспоминания еще дома, когда мы только выбрались из подвала, так как боялся, что местные разбегутся по своим домам что, в общем-то, и получилось. Джесс поехала домой, и я с ней, так как должен был быть постоянно рядом. Нужно было продержаться еще пять дней, и больше я не буду ей нужен в качестве, близкого носителя аналогичной крови. Мы приехали в шикарный особняк, рядом с городом. Открыв ключом двери, Джесс, кинув на пол свою сумку с личными вещами и документами, бросилась наверх, скорее всего, к матери. Я стоял, посреди огромного холла и не знал, что мне делать. Наконец, спустилась Джесс. Вид был обиженный. Скорее всего, матери дома не оказалось. Успокоив ее и сказав, что скоро все наладится, я спросил, где можно положить вещи и помыться. Джесс повела меня в приличных размеров спальню и указала на шкаф и тумбочку, пояснив, что это гостевая комната и все что здесь есть, именно для гостей. Я спросил ее, не забыла ли она о расстоянии между нами. На что Джесс поведала мне, что ее спальня почти прямо надо мной. Девушка убежала к себе, как я подозревал, тоже помыться и привести себя в порядок. Я тоже решил от нее не отставать, и направился в ванную, прихватив по пути полотенце и свою зубную щетку. Процесс омовения затянулся. Не так-то легко покинуть ванну, когда не мылся около двенадцати дней. Наконец, решив, что когда-то ведь надо остановиться, я выбрался из ванной и начал вытираться настоящим махровым полотенцем. Это было божественно, после моего полотенца, которое превратилось в обыкновенную половую тряпку. Я уже натягивал штаны, когда дверь в ванную резко распахнулась, и на меня уставилась повзрослевшая копия Джесс, а затем прозвучало.

  - Пошел вон отсюда, мерзавец. И чтобы я тебя здесь больше не видела. Если ты еще хоть раз приблизишься к моей дочери, ближе, чем на пять шагов, я сама сдам тебя полиции.

  2.13. Бизнесмен.

  * * *

  Я поднял руки в знак примирения и сказал, что уже покидаю этот гостеприимный дом. И мне надо только взять свои вещи в комнате, в шкафу.

  - Твои вещи? Да здесь нет ничего твоего. Убирайся.

  Я опять попытался наладить контакт.

  - Мадам, я положил свою сумку в этой комнате, если Вы мне ее отдадите, то я сразу же покину Ваш дом.