Выбор Шатеры - Ясинская Яна. Страница 68
Только сейчас замечаю, насколько он бледный. Не спрашивая разрешения, касаюсь его лба. Горячий! Не жар, но температура все же есть. Чувствую, как меня начинает охватывать паника, хорошо знакомая с детства. Эван всегда был слаб здоровьем. Каждый раз, сидя у его постели во время очередной болезни, я панически боялась, что мой мальчишка-альтаирец умрет прямо у меня на руках. Это даже странно: мальчишка вырос, превратился в здоровенного накачанного верзилу, а детский страх за его здоровье у меня никуда не делся.
— Надо тебе рану заново обработать и повязку сменить. Не дай бог инфекцию какую опять подхватил! У тебя же иммунитет на наши дарийские болячки никакой.
Альтаирец невольно усмехается:
— Тебе видней. Ты спец по лечению.
— Еще бы! В детстве у меня был друг, который с лету умудрялся любую инфекцию подхватить. Надо было мне, наверное, в касту лекарей идти, — отшучиваюсь я, пытаясь хоть немного скрасить мрачную тему. — А что? У меня богатый лекарский опыт.
Эван улыбается. Как тогда — в детстве. Просто и открыто. Только сейчас понимаю, как же я соскучилась по этой его улыбке.
— Надо было, — с легкой грустью поддакивает он.
— Эй вы, двое! Чего застряли? — Нетерпеливый голос Мэд возвращает в реальность.
Накидываю на Эвана посильнее капюшон.
— Ну все! Готово.
По детской привычке беря меня за руку, альтаирец решительным шагом направляется к крыльцу таверны.
— Что значит «нет комнаты с ванной»?!
Похоже, разъяренная Мэд, стоящая перед слегка растерянным от такого наглого напора хозяином гостиницы, сейчас забьется в истерике.
На всю таверну оказалось всего два свободных номера с минимальными удобствами. То есть без ванной. В принципе нам этих комнат хватит за глаза: парни разместятся в одной, мы — в другой. Все лучше, чем ночевать под открытым небом в Сумрачном лесу да еще по соседству с вечно голодными драгами. Но Мэд, мечтающую как можно быстрее вернуться в свою привычную комфортную жизнь, такой расклад не устраивает.
— Дамочка, что вы так нервничаете? — психует, не выдержав, хозяин — дородный усатый дариец, которому лишние проблемы с посетителями явно не к чему. — Не нравится комната — ночуйте на улице! Я никого не неволю. У меня клиентов, вон, сами видите, хоть отбавляй!
Таверна действительно переполнена всяким сбродом, включая ярко разодетых потаскушек, не сводящих томных зазывных взоров с наших парней. И это мне абсолютно не нравится! Нечего Анигаю с беспутными флиртовать! Не ровен час, заразу какую подцепит! На Дерека мне в принципе плевать. Пусть что хочет, то и делает. Отвалится потом нос — сам виноват. А вот что касается альтаирца… Замечаю, как растерянный взгляд Эвана случайно пересекается с одной из размалеванных девиц… Альтаирец непроизвольно дарит ей вежливую улыбку, за что тут же получает от меня локтем в ребра.
— Ты чего?!
— Ничего.
Наблюдательная Мэд, от которой редко что укроется, многозначительно хмыкает.
— Знаешь, подруга, у меня за это путешествие к тебе столько вопросов накопилось, что даже не знаю, с чего и начать…
— С молчания, — услужливо подсказываю я.
Тем временем брат решительно отодвигает шатеру подальше от барной стойки и берет переговоры с хозяином таверны в свои руки.
— Мы берем обе комнаты. — Анигай бросает на стойку дары. — А на эту истеричку внимания не обращайте. У нее с головой того, после встречи с отголосками.
— Чего «того»?! — возмущению Мэд нет предела.
— А! Так бы сразу и сказали, — понимающе хмыкает мужик, пряча деньги и выкладывая на стойку ключи от комнат. — Я скажу, чтобы горячей воды для вашей ненормальной натаскали. Тазы для мытья тоже принесут.
— Будем премного благодарны!
Надо же! Оказывается, мой братец, когда жизнь совсем припрет, может быть очень даже вежливым и обходительным.
Поднимаемся на второй этаж. Наши комнаты находятся рядом. Между ними смежная дверь, которая запирается с каждой стороны на щеколду. Выходит, нам вместо двух отдельных номеров дали один сдвоенный. По мне так даже и лучше — легче за раненым Эваном ухаживать будет. Зато неугомонная Мэд продолжает бухтеть:
— Это никуда не годится! Никуда! Да за такие деньги, что мы ему заплатили, нам каждому по отдельной комнате должны были дать! И каждая с ванной быть должна!
— Ада, заткни свою подругу, пока это не сделал я, — требует Анигай. — Эту курицу послушай, так ей все должны!
— Ой, кто бы говорил! — не унимается Мэд. — Драг, мешком пуганный! Только и умеешь, что хамить!
Должна признаться, что даже мне, живущей с Мэдлин в одной комнате уже несколько лет, за день всерьез поднадоело ее беспросветное бухтение.
— Мэд, кончай бухтеть! Принеси лучше тазик с водой, — прошу я. И аккуратно снимаю с Эвана, сидящего на кресле, повязку.
Шатера недовольно фыркает.
— Что я вам, серая прислужница?
Но за водой все же идет.
Пока Мэдлин отсутствует, внимательно осматриваю рваную рану альтаирца. М-да… Дело, похоже, дрянь… Рана, оставшаяся от укуса драга, покраснела, опухла, но что еще хуже — наполнилась гноем.
— Что, совсем дела плохи? — с вымученной улыбкой интересуется Эван.
Господи, как же ему должно быть больно все это время, а он даже ни разу не пожаловался! — запоздало доходит до меня. Я бы на месте Эвана уже давно криком бы изошлась.
— При мне можешь не храбриться.
Про себя всерьез начинаю думать, что, может, идея Дерека отправиться в Адейру ночью была не так уж и плоха. Так мы бы быстрее передали Эвана в руки врачей.
Мэдлин приносит тазик с водой. Морщится при виде раны. Торопливо отходит.
— И как ты копаешься во всем этом? Ненавижу кровь! Фу! Там что, гной?!
— Мэд, иди отсюда со своими комментариями, — обрываю подругу на полуслове.
Можно подумать, я люблю рассматривать и копаться в гниющих кровоточащих рваных ранах. Но кто, кроме меня, здесь и сейчас сможет нормально обработать рану и сделать перевязку? Никто! Лекаря при таверне нет — я узнавала. А нет лекаря, значит, нет и выбора.
Осторожно обрабатываю рану антисептиком, который дал хозяин таверны. Свой запас я уже израсходовала. Перебинтовываю чистой повязкой. Заставляю альтаирца принять жаропонижающее и препарат, подавляющий боль.
— Вроде все. Боль должна уйти. А теперь в постель.
Эван послушно заваливается на узкую кровать, стоящую неподалеку от камина. Анигаю и Дереку достается по старому дивану. Нам с Мэд везет больше: в нашей комнате стоит огромная двуспальная кровать, на которую мы, после того как удается с помощью принесенной горячей воды принять некое подобие душа, заваливаемся спать.
Вот только заснуть сразу не получается. Анигай, которому выпала очередь после меня принимать водные процедуры, отчаянно бренчит ковшом в уборной — небольшой комнатушке, похожей на кладовку. Слышатся грохот, ругань. Обеспокоенно подбегаю к двери.
— Эй, ты там жив?
— Жив, жив, — бурчит брат. — Ты лучше скажи, куда мыло засунула?
— Под вторым тазиком лежит.
— А зачем всю горячую воду выплескала? — продолжает ворчать он. — Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты горячей воды мне больше оставляла!
— Ой, подумаешь, цаца! — фыркаю я. — Ты парень, нужна вода — сам за ней вниз спустишься!
— Вот послал же Отар сестренку! — фыркает Анигай. Через дверь слышно, как он окатывает себя ковшом воды. — Надо было тебя в детстве подушкой придушить!
— Ага! И кто бы тебе тогда грязную одежду стирал?! — смеюсь я. — Думаешь, наша беспутная мамаша о тебе лучше бы позаботилась?!
Дурацкий, слишком насыщенный день! Дурацкая усталость! Я так вымоталась в этом Сумрачном лесу, что совсем забыла…
Я не одна в комнате.
— Мамаша?!
Изумленный голос Мэд застает меня врасплох. Медленно оборачиваюсь. Передо мной, кутаясь в простыню, стоит обескураженная шатера.
— Я правильно поняла, — холодно уточняет она, — этот придурок что… Твой родной брат?