Учебник самопознания - Шевцов Алексей. Страница 25

Мостоши - это поток, водопад крошечных движений, зеркально повторяющих мир, в который я пришел. Именно в них нужно смотреть, чтобы познавать мир, заглядывая в себя. И именно они воплощают мечту человечества, обрести покой внутри движения. Когда вам удастся почувствовать покой, вспомните, что в это время вы обернуты в кокон из бесконечного движения.

Как образы, мостоши идеальны. Так сказала бы старая философия. Но в действительности все образы сделаны из материи сознания, из пары. При этом они могут воплощаться еще и в мышцы и кости, а могут и не воплощаться. Или же воплощаются в общественные отношения или даже вещи, которыми мы закрываемся от действительного мира. Но об этом потом. Начать надо с мостошей, воплотившихся в телесные ткани.

У опорно-перового состава есть свое вполне определенное устройство, соответствующее нашему костяку. Мазыки использовали слово «костяк», чтобы говорить собственно о костях нашего скелета. А чтобы обозначить опорное устройство, которым является для нас костяк, говорили о нем же, как об остове.

Остов или основа опорно-перового состава, как вы можете видеть, состоит из ног, таза, позвоночника, грудной клетки, рук и головы. Всё это - тяжелые части, каждую из которых надо учитывать, потому что, давая основу для опоры, они в то же время и есть то, что надо поддерживать. Рисунок остова прост: две палочки снизу, галочка таза, палочка позвоночника, соединяющая таз с клетью, рамка из рук и плеч и шарик головы. Если мы посмотрим, как удержать этот верх неуклюжести стоящим, то будем весьма озадачены, потому что такое стоять не должно. Но природа или бог

справились с этим. Весь остов делится на две части и посередине, прямо в таз кладется шар, который мазыки называли Вихторой. Таз, наверное, потому так и называется, что в нем плещется то, что без него разлилось бы. На телесном уровне - кишки. На уровне незримого состава - шар Вихторы.

Он тоже будто бы слегка жидкий, как ртуть, к примеру. И очень подвижный. К нему и крепятся все мостоши. Причем, крепятся внахлест, так сказать, крест накрест, чтобы можно было создавать натяжку. Как вы понимаете, ленты опорных растяжек должны уходить от Вихторы и вниз и вверх.

Вниз они уходят к ножным опорам. Они называются Подвихроры, потому что связаны с бедренными суставами. Любые суставы у офеней назывались вихрорами.

Растяжки, уходящие вверх, крепятся к той части грудной клети, что находится под головой. Голову, как вы помните, в старину клали на плаху. Поэтому часть груди, на которой лежит голова, так и называлась Плахой. Наверное, это должно было напоминать о смертности тела.

Растяжки ложатся вокруг Вихторы, накручиваясь на нее крепящимися концами, а внутрь телесной рамы, называвшейся раменье, выходят всегда двойным крестом, который назывался Мостошным или Мостовым Офесом. Крест этот двойной, как вы понимаете, потому что растяжки крепятся и под и над шаром Вихторы. К тому же вдоль по позвоночнику и по срединной линии груди идет растяжка, называвшаяся Становой тягой. Это широкая линия мышечных напряжений, позволяющая нам сгибаться и разгибаться вперед-назад.

Кроме этих основных растяжек в теле постоянно возникает и пропадает множество временных мостошей. Мостовой офес обеспечивает прямохождение, а временные мостоши - различные виды сложных движений. Если хорошо поработать с Офесом, то они все становятся видны.

Но чтобы работать с ним, надо не забывать, что растяжки способны превращаться в распорки. Точнее, временами те же мышцы работают на растяжение, а временами они становятся подобны жестким комкам, не дающим сжиматься.

Все борцовская работа в Любках строится именно на видении мостошей.

Глава 6. Мостоши сознания

Рассмотреть мостоши, творящиеся в теле, в общем-то, не трудно. Нужно лишь один раз их увидеть, и дальше глаз начнет их различать, а тело использовать, например, в борьбе. Увидеть мостоши вне тела, мостоши сознания, гораздо трудней.

И все же в этом нет ничего невозможного, даже наоборот - мы всегда их видим или, по крайней мере, чувствуем. Правда, мы стараемся скрывать такие опоры, поэтому всячески отводим от них глаза даже себе. Это всё та же детская магия - если не видеть что-то самому, так и другие не увидят…

Почему мы отводим глаза от опор сознания? Потому что сознание - очень коварное вещество. Это не камень и не бетон строительных опор. И даже не мышцы наших тел. И те и другие по сути своей просто вещи, без человека ничего не значащие. Думаю, это понятно. И очевидно: значение вещам придает человек. Но как он его придает?

Если вы задумаетесь, то поймете, что собственно у меня никаких значений нет. Они все хранятся в сознании, и хранятся в виде образов.

Это стоит осмыслить, и если это удастся, вы будете потрясены: значения имеют значение только для сознания. Они не имеют никакого значения для меня, если рассматривать меня как Я. Я дальше значений и неуязвимо для них, недоступно для их воздействия. Значения важны только для той части меня, что пролита в сознание и живет в нем, как в среде обитания. В каждой среде есть свои хищники - в океане акулы, в пустыне львы, а в сознании значения…

Я называю значения хищниками, не правда ли это странно? Но вглядитесь. Вот у человека умер родственник, и он плачет. Почему? Потому что для него и этот человек, и его смерть имеют значение. Другого человека обманули с деньгами, он то горит яростью, то приходит в отчаяние. Почему? Опять же потому, что для него деньги много значат… Но мы все знаем, что ни то, ни другое может ничего не значить для человека философского склада ума, к примеру. Зато его беспокоит Гондурас… Была такая шутка в Советском Союзе, когда людям было наплевать на то, как разваливается жизнь вокруг них, зато их трогала любая чепуха, которую показывали по телевизору.

Даже собственная смерть может не иметь никакого значения для человека, который освободился от привязанности к телу. Как может не иметь значения боль, голод, отсутствие денег, одиночество. Как вы понимаете это всего лишь разные состояния сознания. Одно из них полно хищников, поглощающих наши жизненные силы, другое - свободно от них.

Повторю еще раз: значения существуют только в сознании и только для сознания. Их нет для тела и нет для духа. А раз они существуют в сознании, значит, они образы с определенным содержанием. Каким?

Посмотрим на примере тех самых опор сознания, которые мы все видим, но скрываем. Вот у человека умер кто-то близкий, и человек плачет. Почему? Потому что и умерший и его смерть имели для него значение. Но какое? Почему надо плакать, а не радоваться, к примеру, тому, что эта душа отмучалась и возвращается домой?

Потому что теперь плачущему будет хуже жить. Он плачет не о том, кто ушел, он жалеет себя, оставшегося страдать в одиночестве. И даже если он не получал никаких материальных выгод от умершего, одиночество - это большая тяжесть. Его не многие могут выдержать.

Но если это так, значит, умерший имел для меня значение помощника в выживании. И я питал в отношении его определенные надежды, рассчитывал, что в определенных случаях он мне поможет, и вообще, как говорится, выстраивал на него вполне ощутимые опоры. Но скрывал это.

Почему? А потому что общественное мнение считает неприличным откровенно пользоваться другим. Нужно, чтобы все было справедливо - ты мне - я тебе. А я всегда тайно рассчитываю получить от другого больше, чем отдам.

И это очень важно, опора - это такой образ взаимоотношений с другим человеком, в котором я рассчитываю получить от другого что-то такое, что вложу в свой мирок, как большой строительный кубик, который будет всё держать.

И вдруг он умирает или обманывает как-то еще, и мой мир рушится. Почему? Да потому что он выдернул из под него важную опору.

Никакой опоры он мне не строил и взаймы не давал. Это я решил его так использовать и приписал ему значение тайной опоры своего мира. Но я знал, что пользуюсь им. И он тоже знал, что я им пользуюсь. Мы всегда знаем, когда пользуемся кем-то, и знаем, когда пользуются нами. Это видно, как видны детские хитрости. Видно до очевидности.