Очерки истории российской внешней разведки. Том 5 - Примаков Евгений Максимович. Страница 40

В-третьих, торговля оружием и военным имуществом в странах Запада велась не только по государственной линии, но и осуществлялась отдельными дельцами по частным каналам. Имел же место упомянутый случай, когда американский офицер поручил итальянцу продать оказавшийся у него лишним танк.

Прежде чем приступить к проработке этих вариантов, необходимо было решить вопрос относительно тех агентурных сил, которые могли бы быть задействованы для выполнения столь сложной задачи. К оперативному делу решено было подключить опытного агента «Рея», который через свои связи в английских и американских торгово-посреднических частных фирмах сумел выяснить, что соответствующие зенитные снаряды могли храниться на севере Италии на арт-складах, созданных союзниками после окончания боевых действий против немцев.

От них «Рей» также узнал, что английское военное ведомство продало итальянскому артиллерийскому управлению несколько тысяч каких-то специальных снарядов, в которых кроме взрывчатки имелась и электронная «начинка». Таким образом, агенту удалось получить сведения о том, что английские зенитные снаряды с электронным взрывателем имеются на территории Италии и, более того, находятся на вооружении итальянской армии.

Резидентуре было уже известно, что основной артсклад итальянской зенитной артиллерии располагался в одном из городков неподалеку от Рима. Можно было с большой долей уверенности предполагать, что именно на нем и находятся приобретенные у англичан электронные «Бои».

Агент завел деловые связи в этом городке. Ему пришлось дать подзаработать некоторым инженерам, техникам и административным сотрудникам артсклада с помощью разного рода заказов, что позволило выявить тех, с кем можно было «иметь дело». В конечном итоге удалось купить у оказавшихся подходящими для этого лиц как образцы «Боев», так и чертежи и соответствующую техническую документацию.

В сентябре 1947 года резидентура доложила о выполнении задания и переправила в Центр добытые образцы и материалы.

Внешне «Бой» имел форму обычного артиллерийского снаряда размером (без патронной гильзы) немного больше пивной бутылки. Встроенные в него электронные устройства взрывали снаряд на оптимальном для поражения цели расстоянии.

Не осталась в стороне римская резидентура и от ставшей исключительно важной в послевоенные и последующие годы работы по проблематике использования ядерных материалов в военной и гражданской областях. Как известно, большой вклад в ядерную физику внесли итальянские ученые Ферми, Понтекорво, Амальди и др. В США и Канаде ученые-физики итальянского происхождения широко привлекались к важным секретным работам по проектам типа Манхэттенского.

Некоторые из них по причине своих пацифистских убеждений наряду с учеными из других европейских стран еще до трагедии в Хиросиме были принципиальными противниками использования открытий ядерной физики в создании оружия массового уничтожения, вплоть до бойкотирования Манхэттенского проекта. Именно таких позиций придерживался один из молодых итальянских ученых-фи-зиков, являвшийся другом опытного, проверенного агента римской резидентуры «Церна». И когда он получил предложение от учреждения одной из западных стран принять участие в проекте по практическому использованию теории ядерной физики в энергетике, то агенту пришлось много поработать с ним, чтобы убедить этого ученого согласиться на предложенную работу. «Церн» сумел доказать своему молодому другу, что бойкот ядерных проектов — это донкихотство. В те годы подобные бойкоты ничего не могли бы изменить в разработке и производстве Соединенными Штатами нового вида оружия, а бойкотирующие ученые остались бы лишенными информации о разрабатываемых новых технологиях, попали бы в поле зрения ФБР и, возможно, подверглись бы преследованиям. И главное, в чем убедил агент своего друга, — это то, что новые ядерные технологии не должны были оставаться монополией США, которые держали бы остальной мир под угрозой новой войны с использованием атомного оружия.

В конечном итоге с молодым ученым (впоследствии ему был дан псевдоним «Медис») была достигнута договоренность о том, что он примет поступившее ему предложение участвовать в проекте, осуществляемом в одной из стран Запада, и будет передавать секретную информацию по проекту «Церну» для использования ее «в интересах прогрессивных сил». Затем с «Медисом» были отработаны практические операции по передаче им через тайники для советской внешней разведки тех секретных материалов, над которыми он работал. А участвовал он в секретном проекте по разработке технологии создания ядерных устройств.

Для встреч с «Медисом» пришлось подобрать специалиста, обладавшего профессиональными знаниями в области ядерной физики. Новый оперативный работник с первой же встречи пришелся по душе «Медису», между ними сложились дружеские отношения, которые способствовали существенному повышению эффективности работы с ученым.

Оставалась нерешенной проблема подбора мест проведения встреч. С точки зрения конспирации и безопасности для этого не подходили ни ресторанчики, ни кафе, ни гостиницы. В этой связи было принято решение снимать на нужный срок подходящую квартиру. В ней и организовывались многочасовые, а иногда занимавшие целые дни и ночи беседы командированного из Центра оперативного сотрудника с «Медисом».

Нужно отметить, что продуктивность проходивших на квартирах встреч приезжавшего из Центра оперативного сотрудника специально для бесед с «Медисом» была исключительно высокой. Все интересующие Москву вопросы, относящиеся к тематике его работы в проекте и в области исследований ученого-ядерщика, обсуждались в спокойной обстановке.

Таким образом, работа с «Медисом», хотя и требовавшая по причине ее многоплановости и участия в ней несколько расширенного круга лиц на всех этапах, проходила без срывов и давала, по оценкам Центра, исключительные результаты. Как стало известно позже, поступавшая через разведку от ученого-ядерщика техническая информация имела важное значение и явилась весомым вкладом в укрепление экономического и оборонного потенциала СССР.

Естественно, что рассказанными эпизодами деятельность разведчиков римской резидентуры не ограничивалась. Как уже было отмечено, закулисные действия бывших союзников СССР по антигитлеровской коалиции в Италии в послевоенный период вынудили сместить акцент разведывательных приоритетов римской резидентуры со сбора информации о положении в зоне Средиземноморья на получение сведений о деятельности возглавлявших противостояние Советскому Союзу стран — США и Англии. С созданием в 1949 году Североатлантического союза работа наших разведчиков на территории Италии была переориентирована на информационное освещение открыто враждебной по отношению к Советскому Союзу деятельности военно-политического блока НАТО. Холодная война усугубила противостояние и враждебность между бывшими союзниками. Развитие событий в этом направлении привело к концентрации усилий резидентур внешней разведки в европейских странах на так называемом натовском направлении.

Здесь необходимо особо выделить работу сотрудника внешней разведки полковника Николая Михайловича Горшкова (1912–1995).

После освобождения Италии от фашистов в 1944 году он был направлен в эту страну в качестве резидента и проработал там до 1950 года. Николай Михайлович был не только хорошим организатором, но и служил замечательным примером для подчиненных. Он лично приобрел ряд источников, от которых поступала важная политическая и научно-техническая информация, имевшая существенное оборонное и народнохозяйственное значение. При его непосредственном участии был добыт комплект чертежей американского бомбардировщика Б-29. В 1947 году он разработал и успешно провел упомянутую в этом очерке операцию «Бой». Оценивая поступившие в результате этой операции материалы, главный конструктор ведущего оборонного объекта дал заключение, что «это в значительной степени способствовало сокращению сроков разработки аналогичной модели и затрат по производству».