Венец Бога Справедливости - Шихматова Елена. Страница 59

— Это пройдет, — услышала она голос Богини, потом Камилла растворилась в воздухе.

От страшного жжения во рту и в горле, Руфина опустилась на колени, надеясь утолить жажду в том, ручейке, что принес ей странный дар, но он тут же отскочил от не, сначала на два шага, потом на три, а потом и вовсе исчез. Слезы выступили на глазах Руфины, неужели Боги вновь решили наказать ее? Но за что? Неужели она не понесла должного наказания?

С трудом поднялась Руфина, на счастье ее Поляна приняла вид густо произрастающего леса, и потом предоставила ей опору, с помощью которой девушка дошла до костра. Она буквально повалилась в недоделанную ею постель, но о том, чтобы изменить что-то, она не успела даже подумать, мгновенно погрузившись в тяжелый сон.

36 глава. Хранитель готов вспомнить о своих правах и обязанностях

Ласковое утреннее солнышко приветствовало Яромира и Лидию, проснувшихся первыми из всех гостей Хранителя. Может, их разбудил аппетитный запах еды? Нет, откуда у их костров может быть только что приготовленная пища? И Яромир, и Лидия недоверчиво взглянули на то место, откуда предположительно исходил запах, и каково же было их удивление, когда они, действительно, увидели по целому подносу еды. Да, все-таки Руфина была права: Берендор был куда добрее, чем о себе думал.

"Интересно, — размышляли дети, — а остальных обязательно ждать к столу? Ведь, еды здесь много, а остальным нужно как следует выспаться?.." Но все-таки чувство благоразумности и уважения к окружающим победили: дети к еде не притронулись. Яромир стал поправлять костер, а Лидия отправилась искать речку, где можно было искупаться. У Яромира, правда, не возникало таких желаний, но вот сходить и просто умыться он таки собрался. К счастью для них, когда они вернулись, то и Георг, и Амариллида, и Руфина уже проснулись — можно было начинать завтракать, но вот драконы желали сделать завтрак совместным, проголодавшиеся эльфы не стали тратить силы и время отговаривать их. Георг попросил Хранителя перенести его и мальчика к дамскому костру, что Берендор великодушно исполнил. Потом все наконец-то приступили к завтраку, в душе восхваляя великодушность хозяина поляны. Удивительно, но Руфина не чувствовала никакой боли, она уже задумалась над тем, а было ли это, тот дар Богини или ей это приснилось?

— Ну, что друзья, — сказала Амариллида, — впереди тяжкая дорога.

— Давайте оптимистичней — просто — дорога, — с улыбкой ответил Георг, а ведь кому-кому, а ему предстояло нешуточное испытание.

— Да, — поддержала Руфина, — мне так тоже больше нравится. — Осталось только навести порядок на наших полянках, потом попрощаться с Хранителем и…

— Естественно, поблагодарив его, — вставила Амариллида.

— Безусловно, просто это настолько очевидное следствие, что я даже не озвучила его.

— Ой, ой, ой! Какое благородство! — донесся до них голос Берендора. Мгновенье и Бог предстал перед ними в своем привычном одеянии.

— Это ни к чему, садитесь. Да и я, чтоб не особо выделяться, тоже сяду.

Берендор поставил свой посох у ствола березы и сел к костру, замкнув, таким образом, круг всех собравшихся. На удивление всем выглядел он и ни злым, и ни добрым, но весьма и весьма озабоченным. С чего бы это?

— Что-то случилось? — спросила Руфина.

— Да, нет, хотя, — видно было, что озвучить принятое им решение ему нелегко, тем более такое шаткое в возможности своего осуществления. — Я просто хотел сказать, что если вам понадобится моя помощь, там, в Идэлии, то… зовите.

Все изумленно посмотрели на Хранителя: неужели он решил вспомнить о своих правах и обязанностях? Первой от такого состояния оцепенения освободилась Амариллида.

— О! Хранитель! Это так великодушно с вашей стороны!

— Не надо ничего говорить, — оборвал он ее на полуслове. — Просто знайте, если я действительно понадоблюсь, то не бойтесь позвать Берендора. Но, не буду пока вам мешать — увидимся чуть позже.

И он исчез, оставив всех в легком замешательстве, даже Руфина не ожидала от него такого великодушия и, фактически, предложенной помощи.

***

Вновь радужные своды, великолепные фонтаны, и вновь впереди лес, преследования, непонятная, гнетущая опасность. Позади мимолетное умиротворение — все-таки Берендор оказался даже гостеприимным. Уверенность и веру вселяло только одно: обещание Хранителя помочь.

— Спасибо вам, о великий Берендор, — говорили все с поклоном.

— О, не стоит. Я, вообще, всегда помогаю нуждающимся. Иногда, правда, приходится, уточнять степень их затруднительного положения…. Но, это издержки должности.

— Конечно, мы всё понимаем, Хранитель, — заверила его Амариллида.

— И вы? — спросил Берендор, переведя взгляд на Георга.

— Великий Берендор, вчера я вел себя едва ли подобающим образом, хотя, думаю, вы тоже все понимаете, как понимаю и я вас, так что, надеюсь, мы расстаемся не врагами?

— Нет, не врагами. К тому же, ты не кого-нибудь любишь, а моего потомка, так что береги ее как зеницу ока.

Юноша благоговейно посмотрел на Руфину.

— Не сомневайтесь! Я все ради нее сделаю.

— Что ж, тогда я спокоен и могу смело сказать вам: до свидания! Именно, до свидания — не забывайте о моих словах, я не шутил тогда.

— Мы вдвойне признательны вам, — сказала Амариллида и еще раз поклонилась. — Тогда я тоже говорю вам: до свидания!

Из владений Хранителя их вывел тот же проводник, что и привел — волк, и даже когда он попрощался с ними, брина еще какое-то время летела над ними, потом, издав громкий пронзительный крик, она описала в воздухе небольшой круг и повернула обратно.

"Быть проводником чьих-то идей, — думал Георг — весьма печально по своему утверждению, но если вдуматься, то за этим стоит выражение более высоких интересов, даже когда я был главнокомандующим Риданы — я старался добиться пользы для всей страны, используя кого-то. В это есть польза, необходимость. — И все-таки это тяжело. В чем тогда выбор подчиненного? Согласиться или не согласиться с чьим-то решением? А ведь это считают именно выбором, да еще свободным. Интересно получается отсюда утверждение меры ответственности — степень точности исполнения приказа, предписанных тебе указаний. Даже Береднору не удается этого избежать! Уверен, он вернется к своим обязанностям, попросим мы его или нет"

Четыре часа они без перерыва шли через лес, никаких следов преследований, никаких засад не было, так что устроенный ими привал в чем-то напоминал длительную прогулку на природу. Единственное, что говорило об обратном — мрачные лица всех пятерых, никак не напоминающие таковые радостных туристов. Стоило добавить к тревожному настроению недомогание Амариллиды и ноющую боль Яромира, доставшуюся ему от встречи с болотным червем. Путь продолжили до вечера, и чем ближе подходила ночь, тем больше росла тревога.

— А костра сегодня не будет? — печально спросила Лидия, когда вместо хвороста на выбранную для ночлега полянку стали приносить охапки листьев

Обняв ее, Амариллида постаралась, как можно ободряюще ответить: "Зато мы будем в безопасности, это ли не главное сейчас?" Но эффекта у нее получилось ни на грош. Поэтому Руфина решила немного пофилософствовать.

— Самое главное, чтобы с тобой были надежда и вера. Надо надеяться, что все пройдет, верить и стремиться к осуществлению своих надежд.

"Красиво, — возразил ей Георг, — но в сущности это всего лишь слова и тот, кому и без того плохо, вряд ли воспримет это вот так, с энтузиазмом, если, конечно, он не жил этим до того. В последнем случае еще возможны какие-то проверки жизненных установок. Но вообще, если при создавшемся обвале, все возможные тоннели ведут только к одной тупиковой пещере, но вовсе не к выходу, то все словесные доводы воспринимаются как насмешка или полное непонимание"

Руфина прекрасно знала, что это так, тем более что испытала все на себе. Но и веру во что-то, которая не была светом в тоннеле, но тем волшебным заклинанием, с помощью которого можно разрушить пещеру, обвал и выйти на свободу, она ценила, зная, что это может быть серьезным оружием против жизненных невзгод. Не все могут так поверить, по разным причинам. Но Руфина думала не только о таких началах бытия, но и о предстоящей ночи.