Время истинной ночи - Фридман Селия С.. Страница 66

Или никакого выбора у них не было. Да, в этом-то и заключалось все дело.

— Возможно, кто-то пытается Познать нас против течения, — в конце концов заявил Таррант. — Кто-то пытается выковать по отношению к вам связующее звено. Если это так, то я пресек его попытку.

До поры до времени. Он не произнес этого вслух, но для Дэмьена эти слова прозвучали со всей отчетливостью. До поры до времени — и только на этот раз.

— Это наш враг? — спросила Хессет.

Охотник не поторопился с ответом. Дэмьен представил себе, как он прикидывает расстояние в сотни миль между ними и предполагаемой цитаделью их врага, цепи гор, города и Бог знает что там еще, — а ведь все это порознь и особенно вкупе создает препятствия для Творения. Познание на таком расстоянии, с учетом мириад помех и к тому же против течения, практически наверняка обречено на неудачу.

— Если это так, — сказал наконец Таррант, — то он обладает феноменальным могуществом.

— И что же нам делать? — поинтересовался Дэмьен.

Ему не понравился тон, которым произнес свою последнюю фразу Охотник.

Таррант посмотрел на юг. Что открыто этому взору, вечно прикованному к земной Фэа? Дэмьен внезапно почувствовал, что не завидует больше его Видению.

— Продолжим путь. У нас нет другого выбора. Возможно, когда мы минуем горы, мы ускользнем из-под его контроля. Но только возможно.

Они вновь сели на лошадей и поехали на юг по речному берегу. Почва становилась все более и более каменистой, что помогало запутывать следы, но никак не ехать верхом. Не раз и не два Дэмьену пришлось спешиться, чтобы выковырнуть из конского копыта острый осколок камня, а однажды они были даже вынуждены устроить привал, чтобы он Исцелил лошадь Хессет, сильно поранившую себе переднюю ногу. Несколько раз пришлось спускаться к реке — что само по себе было не так-то просто — и проводить лошадей по мелководью, причем вода здесь была черной, как тушь, и опасностей, скрывающихся на дне, распознать было невозможно. Страх перед землетрясением лишал Дэмьена возможности применить трюк Сензи, связанный с использованием Фэа для считывания речного дна, лишь Видение Тарранта позволило им продвигаться вперед без каких бы то ни было ощутимых потерь.

Время от времени Таррант, дав знак остановиться, заново изучал потоки Фэа. Теперь уже не на предмет выявления возможной засады, хотя и такая цель подразумевалась тоже. След чужого присутствия, который ему не удалось идентифицировать, по-прежнему тревожил его — и он начал останавливаться все чаще и чаще, предпринимая все новые попытки. Дэмьен даже подумал, что вряд ли Тарранту раньше доводилось испытывать такое унижение, связанное с невозможностью что-то Познать.

— Становится заметнее? — спросил он однажды.

Но Охотник угрюмо промолчал в ответ. Что само по себе было достаточно красноречиво.

— Скажем так, мне это чисто интуитивно не нравится, — пояснил Таррант после паузы. — Очень не нравится.

— А что с нашими преследователями? — осведомилась Хессет.

Охотник огляделся по сторонам, всматриваясь в Фэа.

— Они еще довольно сильно отстают от нас. Но те, что затаились в засаде, куда ближе, чем мне хотелось бы. И вот что странно… — Он закусил нижнюю губу, задумался. — В других протекторатах я чувствовал, что нас ищут люди. Так, врассыпную бродят по лесам, но тем не менее… А здесь ощущение совершенно другое. И куда более сфокусированное. — Он посмотрел на своих спутников. — Мне кажется, что для вас двоих крайне важно повернуть на восток еще до рассвета. Это введет вас в другое течение и обезопасит от того или тех, кто пытается на нас выйти.

— Так вы опасаетесь чего-нибудь конкретного? — прямо спросил у него Дэмьен.

Лицо Охотника стало еще мрачнее.

— Я настороженно отношусь ко всему, что достаточно сильно, чтобы противостоять мне. — На мгновение в его голосе послышались нотки усталости, и это проявление чисто человеческой слабости было весьма неожиданным. — Чужой след настолько замутил течение, что мне даже трудно определить, на каком расстоянии от нас находится враг. И это мне не нравится. Как не нравится и мысль о том, что по мере нашего продвижения на юг подобное положение может усугубиться.

— Вы считаете, что это своего рода нападение?

— Я не знаю, что это такое. И мне хотелось бы и впредь обойтись без подобного знания.

Он развернул лошадь мордой на юг и помчался вперед.

— Будем надеяться, что перевал уже где-то рядом, — пробормотал он.

Строго говоря, это был не столько перевал, сколько узкий проход — скорее своего рода рана в скалах, чем нечто сотворенное природой. Много веков назад в ходе землетрясения скала треснула, а уж затем ветер, вода и лед разработали трещину так, что по ее дну теперь мог проехать — но не без труда — конный. Стены узкого ущелья были в поперечных и диагональных трещинах, скала здесь и там крошилась, и все это в целом походило на внезапно рассыпавшуюся кирпичную стену. Нетрудно было вообразить, как орудовал здесь мастерком некий каменщик, торопясь возвести стену, и как она внезапно рухнула у него на глазах.

Некоторое время они простояли у входа в ущелье, всем троим оно явно не понравилось.

— Вот ведь дерьмо, — от имени всех троих проворчал Дэмьен.

— Зрелище удручающее, — согласился Охотник.

Посвященный проехал несколько шагов вперед, причем лошадь пришлось к этому принудить — стены ущелья не больно-то пришлись ей по нраву. И здесь негромко выругался уже сам Таррант. Судя по всему, он опять считывал потоки Фэа, проверяя, где можно проехать, а где нельзя. На взгляд Дэмьена, все выглядело в равной степени скверно.

— А не лучше ли нам…

Но выражение на лице у Владетеля заставило его замолчать.

— Никаких Творений! — тоном, который стал уже слишком знакомым, выкрикнул Охотник.

Он резко развернул лошадь и помчался прочь от ущелья, причем на предельной скорости. И как раз когда он присоединился к спутникам, землю начало трясти. Таррант оглядывался по сторонам в поисках и во избежание непосредственной опасности, Дэмьен повел себя так же. Хессет, выросшая на равнине, не сумела интуитивно принять вызов стихии, но ей хватило сообразительности поскакать вместе с мужчинами на запаниковавших лошадях назад, на север, где земля вроде бы оставалась спокойной.

К востоку от них трясло даже горы, гул землетрясения, раскатываясь по множеству пещер, походил на какую-то чудовищную музыку. Лошади перешли на нервную рысь, стараясь удерживать равновесие на заходившей ходуном у них под ногами земле. Прямо над головами у них от скалы с грохотом оторвался огромный обломок — и рухнул в реку. Вслед за ним — другой. В воздух взметнулись брызги и, преломившись, обрушились на них, как дождь. Лошади могли бы и понести, но они словно и сами знали, что бежать отсюда некуда, и всем троим удавалось как-то держать их в узде. Правда, с трудом. Землетрясение, как и страшился Дэмьен, оказалось сильным. Не первым с тех пор, как они пустились в путь, — но очень сильным и потому предельно страшным.

В конце концов толчки прекратились и земля успокоилась. Неподалеку от них появился новый овраг, через который пришлось перепрыгивать на всем скаку, чтобы вернуться к началу перевала. Стены ущелья выглядели после землетрясения вдвое страшней, чем раньше. Как будто сама природа решила напомнить им о своем страшном могуществе, подумал Дэмьен, — и именно когда им предстояло пробираться опасно узким ущельем.

Владетель промчался мимо Дэмьена. Лошадь Тарранта и раньше отличалась порывистостью, и сейчас он не мог успокоить ее простым прикосновением. Землетрясение раскалило земное Фэа, и теперь даже посвященный не смел коснуться этой энергии, пока она не остынет.

— Ладно, — бросил Охотник. — Все равно у нас нет другого выбора…

И тут в тихом ночном воздухе прогремели выстрелы: три выстрела один за другим. Одна пуля попала в скалу прямо за спиной у Тарранта, так что его ошпарило каменными брызгами. Одна вонзилась в землю под ногами у лошади Хессет. А третья…