Возвращение в Тооредаан (новый вариант) (СИ) - Чекрыгин Егор. Страница 39

Как оказалась, процедура легализации была делом несложным, но тягомотным и… — весьма накладным. А Мыш еще и заверял меня, что кабы не «своя рука», то подорожную и «пачпорт» мне бы выправляли не три дня, а три месяца. Бюрократия в местных краях, была почище нашей, а взятки тут не просили, взятки тут требовали. — Монетки из моего кошелька, начали перекочевывать в карманы чиновников с пугающей быстротой, заметно облегчив мою ношу. Но, по уверениям Мыша, это того стоило. Потому как без бумажки — я вор, бродяга, и подозрительная личность. А дескать, с бумажкой, уже вполне себе приличный человек, которого ни одна стоящая на страже закона сволочь не посмеет взять за шкирман и упрятать в кутузку, без серьезных на то оснований. Это раньше, я был частью каравана, и местные власти не обращали на меня особого внимания. А одиночку, да еще и путешествующего по стране, будут частенько останавливать, на предмет проверки личности и благонадежности. И тут, бумажка для меня будет лучшей защитой, нежели целый десяток мушкетов. По бумажке этой, кстати, я числился иностранным студентом откуда‑то из туземных царств, по «ту» сторону, какого‑то хребта, рожденный в деревне Рооссия, года своего рождения не знающий, по причине дремучей дикости. Как мне объяснили, к учености тут народ относился с изрядным пиететом. И даже обычные студенты, были людьми, в некотором роде уважаемыми, и им полагался ряд привилегий и поблажек. Вплоть до того, что в ряде случаев, даже судить их мог только специальный суд. Но, это в теории. А так, если повздоришь с властями, где‑нибудь в провинции, они могут твоего студенческого статуса «не заметить», и... Короче — не надо нарываться.

…А остаток денег, я отнес в банк. Ага. У них тут, оказывается банки вовсю работают. Нам на лекциях, об этом вскользь упоминали, но тогда я на это как‑то мало внимания обратил. — Это было в самом начале моего появления в Отряде, и тогда я был настолько потрясен информацией о существовании абсолютно иного мира, что на такую банальность, как какие‑то там банки, внимания не обратил. Так что Мыш мне напомнил, и даже объяснил, как эта система работает. Увы, до пластиковых карточек, местное банковское дело, еще не доросло. Так что в обмен на свое золотце, я получил некое «заемное письмо». Вроде как я дал в долг Коронному банку. И мог получить свое обратно, по месту прибытия в город Мооскаа в центральном отделении этого уважаемого заведения, курируемого казной самого сатрапа — так тут, называли местного царька. Можно было, на крайний случай, сунуться в отделения Коронного банка в других городах, и даже странах. Но тогда бы с меня содрали куда большую мзду за оплату банковских услуг. Вот такие вот, странные правила.

Ну а потом, пришлось устроить отвальную пьянку для друзей–товарищей. Нет, реально. Вроде не так долго вместе с ними шли — полтора месяца. А ведь и я для них, и они для меня, стали своими людьми. Вместе кровь проливали, вместе работали, решали проблемы. — Я стал своим! Потому‑то, кстати, Мыш со мной и возился. Тут у народа было своеобразное отношение к другим людям. За своих — хоть в огонь, кинуть–обворовать своего — худший из грехов. А вот с чужаком — делай что хочешь, особенно если знаешь, как избежать мести.

…Гульнули хорошо. Я ужрался вдрызг. И утром проснулся с больной головой, своей. И еще, чьей‑то кудрявой головкой, устроившейся у меня на предплечье… Кажется, у нас что‑то было с этой трактирной служанкой. Но помню я это весьма смутно. Да и — лучше бы забыть. На трезвую голову, и при свете дня, она мне… — как‑то не показалась. В общем — когда вернусь домой, и буду писать отчет, об этом эпизоде свой жизни, я упоминать не стану.

Оу Игиир Наугхо. Десятник

— Рааст. — Рявкнул Игиир, подойдя к знакомому забору. — Ко мне!

Через несколько секунд, рядом с ним, почти неслышно приземлился огромная туша стражника, одним прыжком перемахнувшего невысокую ограду. — «…И правда — медведь». — Подумал Игиир со смесью раздражения и одобрения. — «С виду — здоровый бычара, а ведь умеет подкрадываться незаметно, и ловок как его звериный тотем. В ближнем бою особенно опасен, это мне сейчас на руку…».

…Как ни удивительно, но успешное завершение расследования по следу лошади чужака, не разбудило в душе десятника спокойствия и удовлетворения. Скорее наоборот — он вдруг почувствовал раздражение и тревогу. То, с какой легкостью, пусть и не казавшийся слишком серьезным, но все же — след, разлетелся в пыль, навевало отнюдь не радостные мысли. — «А если и второй след окажется пустышкой? А ведь начальству уже отправлены, хоть и не откровенно победные, но все же вполне оптимистичные реляции. И что теперь — отписываться, что у меня ничего нет, и все надо начинать сначала? …И дадут ли вообще, начать?»

Нет, с этой проблемой надо было разбираться, и разбираться быстро, даже идя на небольшие нарушения законов профессионального ремесла. На длительное и осторожное расследование, просто нет времени. Если что — придется просто извиниться перед иностранцем. При том уровне полномочий, что ему дали, можно смело надеяться, что если нарушение даст результат, его простят.

— Этот… — спросил он у Рааста. — Не выходил?

— Никак нет, ваша милость. — Отрапортовал стражник.

— Надо с ним поговорить. Возможно, даже достаточно жестко, в случае если он будет не в настроении разговаривать. Однако, не будем забывать, что он полдюжины лесовиков, одним махом положил… Что у тебя с оружием?

— Ну... Мушкет, штык, тесак... — Начал было Рааст.

— Не для боя. — Оборвал его Игиир. — Для драки.

— Ножик есть… Три. На поясе, за голенищем, и еще один в шапке спрятан. Кастет есть, хороший — «тигриная лапа». Да я и просто кулаком могу… — мало не покажется.

— Вот именно — «не покажется». Чтобы даже не думал за нож или кастет хвататься. Мне трупы не нужны. Они на вопросы отвечают неохотно…

— Да можно... — Слегка почесав в затылке, Рааст достал из‑за пазухи кисет–кошелек, вытряхнул оттуда жалкую горсточку медных монеток в карман, и опустившись на корточки, засыпал на место своей казны песок и мелкий щебень с дорожки. Тщательно затянул и завязал горловину, а потом несколько раз махнул на пробу, на манер кистеня.

— Уже лучше. — Кивнул, довольный понятливостью подчиненного Игиир. — А чем руки вязать? Шнура нету?

В ответ Рааст только развел руками.

— Ладно, — кивнул Игиир и обвел прилегающую к караван–сараю торговую улицу, задумчивым взглядом. — Видел я тут кое‑что... Оставайся, наблюдай.

Уйдя быстрым шагом, десятник вернулся примерно минут через двадцать, сжимая в руках элегантную щегольскую тросточку.

— Вот... — Как‑то, немного нервно пояснил он своему подчиненному. — Когда я из Мооскаа уезжал, там такие у столичных щеголей–задир только в моду входили. — Из железного дерева, с виду — игрушка, но, будто стальным прутом бьешь. Почти целый золотой стоит, гадина. Надеюсь казна мне оплатит... Если этот… начнет за оружие хвататься — я ему руки и ноги обрабатываю, а ты, кошельком по голове. Но только если он первым в драку полезет, или, если я скажу… — слово… — ну допустим — «рыба». Запомнил? — Постарайся встать где‑нибудь у него за спиной, или хотя бы сбоку. И как услышишь «рыба», даже если я тихо вскользь упомяну, — глуши его к демонам. А потом вот — Игиир протянул ему моток тонкого, но прочного шнура. — Там же, в лавке взял. Свяжи руки и ноги. В рот — кляп, что‑нибудь из его одежды… И постарайся обойтись без лишнего шума.

На территорию караван–сарая, они зашли через ворота для прислуги, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Послеобеденная сиеста еще не закончилась, так что это не стало слишком сложной задачей… Подстерегли возле кухни одиноко спешащую куда‑то служанку, и расспросили насчет чужака и его местопребывания. Баба оказалась хоть и смазливая, но вполне толковая, и быстро сообразила и о ком идет речь, и о том, что человеку в синем мундире Бюро, лучше отвечать честно, а потом лучше забыть о разговоре, тем более, что в таком случае никто не узнает о серебряном полусатрапе, любезно выданном человеком в страшном мундире БВБ. А за то, что баба провела двух государевых людей в жилые покои для богатых гостей черным ходом, и поднявшись по служебной лестнице на второй этаж, довела до нужного нумера, она получила и второй серебряный полусатрап, что вместе с первым, было больше чем ее заработок за два месяца.