Игры в песочнице, или Стратегия соблазнителя - Дюшатле Кристоф. Страница 20

— Здравствуй, меня зовут Корин. Изабель мне о тебе рассказывала.

— Изабель? Но…

— Да, она тоже здесь, посмотри туда.

Около стойки вижу знакомую фигуру — Изабель мне коротко кивает.

— Ты знаешь, она тебя очень любит. Ты ей здорово помог. Она сказала мне, что…

— Да ничего особенного. А как ее фильм?

— Она снова взялась за написание книги.

— Очень рад.

— Изабель послала меня к тебе, чтобы сказать… Сама она не осмеливается с тобой заговорить.

— Не стоит. Надо быть проще.

— Но она не одна.

Изабель вновь делает мне знак. Она пожимает плечами, указывая мне на какое-то неудобство. Рядом с ней мужчина зрелого возраста, у него волосы с проседью. Он смотрит на меня с мрачным видом.

— Что это за тип?

— Это ее муж.

— Ого!

Неужели Изабель рассказала ему о нашей тайне? Это объяснило бы его мрачный взгляд самца, который почувствовал конкуренцию. Физически ощущаю, как меня обдают волны его магнетического презрения. Черт! В курсе ли он, что я познакомился с его женой довольно странным образом? Хотелось бы поразмыслить над ситуацией, но Корин не дает мне на это ни секунды, забрасывая меня вопросами. Что я люблю, что читаю, каковы мои планы на будущее, каковы мои артистические пристрастия, какие у меня отношения с дочерью, как я определяю любовь, каковы мои политические убеждения? Можно ли еще изменить ход событий? Верю ли я в победу «зеленых»? Куда катится мир? Что я думаю по поводу трансгенных растений и животных? Является ли клонирование опасным для человека? Существует ли у бизнесменов коммерческая этика? Сможет ли человечество когда-нибудь освоить другие планеты? Являюсь ли я сторонником психоанализа Фрейда или Лакана[12]? Осознаю ли я свое женское начало? Кого я предпочитаю, собак или кошек?

Она не так проста, эта Корин. Она в поиске. Пытаюсь понять, о чем она думает, разговариваю с ней, мы обмениваемся мнениями, и, находясь рядом с этой женщиной, которую волнуют глобальные проблемы человечества, я спрашиваю себя: смогу ли я в нее влюбиться? Смогу ли воспринять проблемы других людей и заинтересоваться ими, создавая новые отношения, снизойдет ли на меня эта благодать? Корин — автор документальных фильмов, она вернулась из Афганистана, откуда привезла снимки жен бойцов движения «Талибан». Вот почему ее так волнуют политические и общечеловеческие вопросы.

В центре зала появляются танцующие пары. Они движутся вперевалку, и каждый из партнеров претендует на какой-то стиль. Кажется, каждый танцующий словно говорит: «Я не такой, как другие. Я живу в своем собственном пространстве. У меня своя история. Я сочетаю движения твиста и элементы танца в стиле хип-хоп». Кто-то трогает меня за плечо.

— Абдель, какого черта ты здесь?..

— А ты?

— Меня пригласили друзья моих друзей. Да, мир тесен.

И вот неожиданность — он пришел не один, его сопровождает Фадела. Она здоровается со мной, испытывая небольшое смущение; но Фадела по-прежнему активная, а в этот вечер еще больше, чем всегда. А два ее огромных снаряда готовы развязать тотальную войну гормонов с хирургическим посягательством на стратегические и интимные места. Ее глаза сверкают от любви к Абделю. Я завидую ему и хотел бы быть на его месте.

Тут же представляю себе позы, в которых они получают вожделенное наслаждение, причем практически одновременно. На устойчивом стуле, стоящем на краю балкона; стоя на одной ноге, в субботу, в кабинке для примерки магазина «Галери Лафайет» при полном скоплении народа. Как ему удалось завоевать сердце Фаделы? Он отводит меня в сторону и шепчет как заговорщик:

— Мы встретились как-то вечером. Она слишком красива, ты понимаешь? Я о многом с ней говорил. Больше всего вопросов вызвала история с ее братом. Оказалось, что он стал педерастом. Тогда ему оказали услугу, впрочем, он на все соглашался. Он переспал с одним моим приятелем, и тот его выдал. Ласки и алкоголь сделали свое дело. И это еще, как говорится, счастливый случай. Я так думаю. Так или иначе, прекращаю пить. Я был потрясен рассказом Фаделы, ее искренностью. Я даже не думал больше о том, чтобы завязать с ней романчик. Я хотел жениться на ней и иметь общих детей. Хотел стать отцом для ее отпрысков. Я изменил ей только два или три раза с тех пор, как мы вместе. Вот и все. Не надо на меня сердиться. Это сильнее меня. Мне нужно плохо себя вести. Я решил вместе с ней вступить в борьбу: ликвидировать религиозный фундаментализм, защитить прогрессивный ислам, объединить как можно больше представителей интеллигенции вокруг этого вопроса. С другой стороны, необходимо бороться с американским империализмом. Это — одна из форм фундаментализма. Все это неразрывно связано. Я на стороне палестинцев, ты понимаешь? На Израиле тоже большая вина: захватить чужие территории — это ужасно!

— Да, но арабские страны все еще не признали Израиль как самостоятельное государство, как быть?

— На это мне наплевать. Для меня, по сути, существуют лишь две вещи: секс и писательство. А остального я не понимаю.

— Ну, секс… почему бы и нет. А вот писательское дело…

Он вынимает из кармана пачку фотографий, сделанных «Поляроидом».

— Посмотри, вот что я люблю.

И показывает мне откровенные снимки своих любовных утех: он сам, переодетый в травести, вонзающий член в Фаделу. Она, обнаженная, опутанная веревками, ее лицо закрывают растрепанные волосы.

— Я фотографировал сам, — признается он. — Поэтому снимков так мало.

В нашу сторону направляются Корин и Фадела.

— Быстро, спрячь это.

Запихиваю фотографии в карман, смахиваю прядь волос, упавшую на лицо. Пытаюсь скрыть свое смущение.

Девушки, кажется, сразу прониклись симпатией друг к другу, у них обеих хорошее настроение. Они идут рука об руку и смотрят прямо в глаза друг другу. Так зарождается дружба…

Что думать об Абделе и его любовных приключениях? Быть может, он подражает герою культового фильма Паоло Пазолини[13] «Теорема», сыгранному потрясающим актером Теренсом Стэмпом. Он изображает вторгнувшегося в одну семью ангела-убийцу, который вызывает у ее членов сильнейшее сексуальное влечение к своей особе. В то же время он изобличает их в жестокости и неприглядности глубоко запрятанных желаний.

Вечеринка достигла своего апогея. Аплодисменты сопровождают звучание новых шлягеров. Складываются парочки. Возможно исполнение обещаний. Наутро намечается похмелье.

Присоединяюсь к танцующим и демонстрирую свои таланты. Муж Изабель несколько раз испепеляет меня взглядом. В ответ получает мою глупую улыбку.

Корин представляет Фаделу Изабель. Я на расстоянии наблюдаю за этой встречей.

Позже, на рассвете в коридоре, идущем по направлению к спальне, раздаются крики. Гости расступаются, освобождая место, и в тусклом свете появляются Абдель и муж Изабель, схватившиеся в драке, в разорванной одежде. Их потасовка выглядит как жалкое подобие петушиных боев, которые показывают в плохом качестве на кабельных каналах. Корин и Фадела пытаются разнять мужчин (Изабель пребывает в полной прострации), но им достаются только оплеухи. Бедные малышки! Я ухожу, не попрощавшись. Иду по тротуару и ловлю такси.

Площадь Бастилии

Да, с этим не поспоришь: Элоди похожа на героиню культового фильма «Чужой» — лейтенанта Эллен Рипли в исполнении Сигурни Уивер. Особенно в той сцене, когда Рипли встречается нос к носу с монстром. Вспомнив эту сцену, я в порыве чувств иду на свидание с Элоди. Она высокая, утонченная, с ямочками на щеках, у нее взгляд, устремленный в межзвездное пространство.

— Ты знаешь, а меня не в первый раз сравнивают с Сигурни Уивер, — доверительно сообщает мне она, прежде чем сделать глоток экзотического бразильского напитка кайпиринья.

— И тебе это нравится?

— Сигурни — красивая женщина. А потом, я очень люблю кино, да и почему бы не пожить на космическом корабле.

После месяца мимолетных встреч, вмешательства общей знакомой (ее излюбленная манера — заставить меня ждать, поджаривая на медленном огне) Элоди подхватывает меня буквально в последний момент, когда я уже решаю отказаться от этой затеи. Когда ужин закончился, она приглашает меня в кафе на площади Бастилии. «Очень симпатичное, уютное местечко, где можно спокойно поговорить, понимаешь?» — спрашивает она. «Да, конечно», — отвечаю я.