Playthings (СИ) - Комарова Диана Валерьевна. Страница 27

Сегодня был отличный вечер для первого свидания. Лисенок не торопился, так что дальше потрясающего поцелуя под мигающими разноцветными огоньками деревом у нас не продвинулось. Да и мне, если и чего хотелось, то не в такой экстренной обстановке. Я бы хотела проснуться потом рядом с ним, уткнувшись носом ему в шею, валяться под одеялом и болтать о всякой ерунде. Послушать, как Ник играет на синтезаторе, а потом приготовить вкусный ароматный кофе, пусть даже растворимый из банки.

Ты настоящий кусочек солнца.

Наверное, ты пахнешь миндалем, Лисенок. Я не люблю орехи, но этот запах мне нравится. Он щекочет мне ноздри даже сейчас, ненавязчиво и слегка уловимо. Я думаю, ты правда пахнешь миндалем…

Вкусно…

Это утро ознаменовалось и отсутствием чужеродного объекта на голове, и отсутствием одеяла как такового. Я опять проснулась позже Мики, так что на этой огромной кровати была в гордом одиночестве, обнимая руками подушку и уткнувшись в нее носом. Одеяло обнаружилось где-то на другой стороне постели, и частично на полу. Так что Каллахен наверняка успел уже насмотреться на мою задницу во всех ракурсах. Мое счастье, что сплю в шортах и футболке…

— Ну и видок у тебя…

— Тебе заняться в это утро нечем, кроме как пялиться на мой зад? — ворчливо отозвалась я, приподнимая голову от подушки и потом уже оборачиваясь на насмешливый голос Мики. Тот восседал за своим ноутбуком на другом конце комнаты и, закинув ноги на угол стола, занимался своими делами: вероятнее всего, вновь сидел в интернете, чем еще ему заняться? Судя по большим наушникам, которые он успел снять и повесить на шею, Мика еще и музыку слушал так, чтобы меня не разбудить.

Надо посмотреть, не сдохло ли во дворе у Аарона и Джес что-то крупное. Может, птица какая свалилась?

— Как спалось? — поинтересовался Блондин, начисто проигнорировав мою язву в свой адрес и не отрывая взгляда от монитора.

— С чего это ты задаешь подобные вопросы в такую рань? — отозвалась я, переворачиваясь с живота на спину и принимая относительно горизонтальное положение на постели, то есть, по привычке усевшись по-турецки. Широко и с наслаждением зевнув, я потянулась к тумбочке за телефоном. В пределах видимости оказался почему-то капитанский черный, но мне как-то все равно, на чем смотреть время.

Ого, уже одиннадцать утра?

— Тебе должно быть стыдно. Ты отвесила мне хорошего такого пинка где-то час назад, потому я и проснулся, — сообщил мне Мика, улыбнувшись. Он по-прежнему смотрел на монитор, а я непроизвольно смотрела на него. Мне удобнее так делать, когда мы не пересекаемся угрюмыми или насмешливыми взглядами. Все намного проще, когда мы не обращаем друг на друга внимания…

— Это тебя небеса карают, — хмыкнула я.

— Ага, тобой и покарали, — согласился Мика и посмотрел прямо на меня. Для одиннадцати утра выглядел он очень даже мило и безобидно, что меня очень удивило. Ни тени насмешки или иронии, а так же полного безразличия — впервые за много лет, а помню я его давно, взгляд Каллахена никогда не был настолько спокойным и притягательным, как сейчас. Так на меня могли смотреть хорошие знакомые, но никак не Блондин.

Может, до него еще не дошла мысль, что это я проснулась?

— Я смотрю, на тебя благотворно этот Волшебный Пинок подействовал. Обращайся, всегда готова помочь, — усмехнулась я, приглаживая встрепанные после сна волосы. Как обычно, короткий ежик на затылке уже топорщился во всевозможные стороны, теперь его только вода и мусс вернут в обычное и относительно приличное состояние.

— Да я не сомневаюсь, что отвешивать мне пинки ты готова просто так и без повода, — кивнул Мика, вновь возвращаясь к лицезрению монитора и щелканью по клавишам.

— Ты опять выставляешь меня какой-то неуравновешенной, — фыркнула я беззлобно, потихоньку планируя уже слезать с кровати и идти умываться.

— Нас тут двое, и мы можем говорить друг другу правду, а неуравновешенной ты сама себя назвала. Для меня ты просто дурочка…крашеная.

Он даже глаз от монитора не поднял, продолжая быстро и резво печатать что-то, периодически щелкая мышкой.

— Маменькин сынок, — отозвалась я привычно, а Мика громко усмехнулся в ответ.

— Так как вчера все прошло с рыжим?

— Тебе так интересно? — я приподняла брови.

— Слушай, я же сказал тебе про блондинку!

— Сказала же, что все было хорошо. Этого достаточно, — улыбнулась я, скорчив рожицу. В ответ в меня полетела пластиковая коробочка из-под диска, от которой я легко увернулась, рассмеявшись. — Парни не обсуждают между собой свои свидания, между прочим — а поскольку единственный рабочий член у меня, я могу об этом не распространяться.

— Еще как обсуждают! — возмутился Мика в ответ.

— Я бы с тобой не рискнула это обсуждать, — поддела я его. — Так что отстань и продолжай свое общение с детишками, а мне некогда.

— Ну вот, ты как всегда хмурая. Детка, дай мне номер этого рыжего, я ему расскажу, что надо делать с девушками, чтобы потом они становились милыми и добрыми… — Каллахен насмешливо посмотрел на меня, улыбаясь как Чеширский кот. Сказать по правде, эта улыбка бывает у него редко. — Хотя в твоем случае я не уверен, это хроническое, — добавил он немного погодя.

— Это у тебя хроническое, и связано с отсутствием мозгов как таковых, — фыркнула я в ответ, показывая ему средний палец. — Как можно быть настолько озабоченным?

— Я о тебе, между прочим, беспокоюсь! — возмутился Мика. — Это не озабоченность.

— Это уже не озабоченность. Это извращение, — согласилась я, соскакивая с кровати и направляясь в ванную. “Ничего ты не понимаешь!” — завопил мне вслед Мика, и я рассмеялась в ответ уже в коридоре, шлепая босыми ступнями по прохладному полу.

Я могла понять Мику — с мужским ограниченным умом, он мог резонно думать, что у меня может быть паршивое настроение из-за отсутствия личной жизни как таковой. Впрочем, это, безусловно, тоже влияет на настроение, но не настолько же! В этом плане отсутствие или наличие бойфренда на меня абсолютно не действует. Я могу быть более раздражительной и просто так, и от банальной усталости.

Мужчины…

Когда я спустилась на кухню за привычным кофе на завтрак, там уже работал телевизор. А на разделочном столе у холодильника символично лежали яйца, молоко и прочие прелести для вкусного и полезного омлета для одной нахальной личности. В этот момент она вновь восседала на столе и резво болтала ногами в воздухе. Впрочем, эта личность кроме омлета предусмотрела еще кое-что — и рядом с ним стояла ароматная и манящая кружка свежесваренного кофе, на которую, признаться, я сначала и внимания не обратила.

— Опять?! — перекрестив капитана еще от холодильника, я притворно схватилась за сердце. Мика в ответ громко расхохотался и протянул мне кружку с кофе.

— Я сделал в обмен твой отвратительный кофе, — сообщил он, ткнув в кружку пальцем.

— Сделал? Там надо было только кнопку нажать, — проворчала я, забирая кофе себе и с наслаждением вдохнув чуть горьковатый аромат моего любимого напитка на завтрак. Мика насмешливо передразнил меня, скорчив забавную рожицу, отчего я едва не поперхнулась, хихикнув. — Ладно уж, манипулятор. Раз ты догадался сделать мне кофе, я сделаю твой омлет, так и быть. Но завтра уже не прокатит… — предупредила я, поставив кружку и направляясь к разделочному столу. Пока я готовила омлет, а мой кофе потихонечку остывал, мы молча смотрели мультики по кабельному каналу: не то “Люди Икс”, не то “Капитан Америка”.

— Какие планы? — поинтересовался Мика, уже облизываясь на омлет, который я как раз несла ему. С крышки стола он слез и как воспитанный человек устроился на стуле. Даже сока себе сам в стакан налил, на удивление. Это я уже ехидничаю, конечно.

— Никаких. Меня манит пляж и солнышко, буду весь день лентяйничать до полного изнеможения, — сообщила я, устраиваясь с кружкой кофе напротив него и щурясь от бьющего в окна света. Жалюзи никто с вечера не опускал, вот солнечные лучи и заливали кухню. Блондину солнце, похоже, было нипочем: омлет для него значил больше, чем какой-то свет.