Аристократ для пышечки (СИ) - Раевская Тиана. Страница 50

Зашел в храм, совершенно не зная, как себя вести. Встал у двери и обвел глазами помещение в поисках девушки. Здесь было абсолютно пусто — все покинули здание.

Сердце сжалось в страхе. Где же она?

Андрей двинулся вглубь под строгими взглядами святых. Господи, да где ж она? Лишь бы все было хорошо. Он не заметил, как начал молится. Не умело и не смело.

Увидел ее не сразу, почти у алтаря, перед иконой, на коленях. Ее плечи слегка вздрагивали.

Да что ж такое? Где счастливая невеста? Этому жениху… Андрей остановил свои нехорошие мысли, вспомнив, где находится.

А потом его словно осенило: уж не из-за него ли эти рыдания, от которых трясутся ее плечи? Она оплакивает их любовь, наверное, поэтому попросилась остаться одной. Глаза защипало. Он опять ее предал. Не смог приехать вовремя, и она сделала эту ошибку — обвенчалась с другим. Горло сжалось спазмом. Обещал вернуться, обещал не бросать, обещал, обещал… и ничего не сделал. Хотелось упасть рядом и разрыдаться. Разумеется, он этого не сделал.

Нет, он не посмеет разрушать союз, освященный в храме, исчезнет из ее жизни, теперь навсегда.

— Прости, любимая, — голос прозвучал неожиданно громко в тишине храма, Таня услышала. Вздрогнула. Как-то тяжело поднялась и повернулась к нему. Теперь ее положение было трудно скрыть. Беременна. Андрей прикрыл глаза. И что теперь? А вдруг это ребенок Петра?

Глава 37

Таня отошла от шока и тихо выдохнула:

— Ты?

— Я, — сквозь спазм выдавил он. — Приехал поздравить.

Не говоря ни слова, она прошла мимо него к выходу. Андрей последовал за ней, правильно поняв — говорить в храме не принято.

Они вышли во двор и сели на лавочку. Оба молчали.

— Я хотел сорвать свадьбу, — наконец, признался он, сам не понимая, зачем. — Но как всегда, все сделал неправильно. Опоздал.

Слезы все-таки навернулись на глаза. Невероятно глупо, потерять все в последний момент.

Не понимая, что делает, упал перед ней на колени и спрятал лицо в ее светлой юбке.

— Прости меня, девочка, я предал тебя, предал нашу любовь и потерял её.

Нежная ручка погладила его волосы, как бы успокаивая. Он поднял глаза и встретился с тем самым взглядом. Последний раз. Сердце перевернулось в груди, отчаянно желая, повернуть время вспять. Чтоб он успел уберечь ее от ошибки. Зажмурился и одинокая слезинка все же прорвалась из уголка глаза. Ее пальчики, ласковые и любимые, вытерли влагу.

— Глупенький… какой же ты глупенький… ах!

Что? Этот вскрик… он слышал похожий пару дней назад. Юбка в его руках вдруг стала стремительно темнеть от… от чего? От воды?

— Танюш! Что с тобой, девочка моя? Это я? Я что-то сделал?

У Ники не было никакой воды, это хорошо или плохо? А жидкости становилось все больше… темное пятно расползалось по асфальту.

— Конечно, ты, кто ж еще? — тяжело дыша, сообщила Таня. — Ты на машине? Тогда поехали быстрее.

Андрей подхватил ее на руки, несмотря на протесты. Тяжеловато, но терпимо. До машины донесет. Таня снова вскрикнула, прибавил скорости. У автомобиля их догнал отец Алексей. Отправив Андрея на заднее сиденье к девушке, сам сел за руль.

— Видел вас в окно, сразу понял, что началось, как-никак три раза Катюша рожала.

Андрей рассказал про жидкость и получил объяснение, что так и должно быть.

— А у Ники не было, — ляпнул он, не подумав, а Таня в его руках дернулась.

— Тебя можно поздравить? Кто родился? — она задала вопрос и начала громко дышать. Ей явно сейчас было не до ответа. Женская ручка сильно сжала его ладонь. Андрей запаниковал. У Ники все было по-другому. Ей не было настолько больно. Глянул в лицо любимой и сжался от ужаса — она кусала побледневшие губы, стараясь не кричать, но из горла вырывались рычащие звуки.

— Отец Алексей, что ж вы тащитесь, как черепаха, гоните, плевать на штраф.

Андрей вытащил платок из кармана пальто и протер ее вспотевший лоб, потом и свой.

— Держись, моя хорошая, все будет замечательно. Еще немного и ты увидишь своего малыша. Кто там кстати?

— Мальчик, — прошептала Таня, ее немного отпустило, но ненадолго, минуты через две снова скрутило. Она вцепилась зубами в его пальто. Андрей приглаживал ее волосы и шептал что-то нежное.

Минут через двадцать они все же приехали на место. Подхватил ее на руки и почти бегом бросился в приемный покой. Помог раздеться. Вещей с собой никаких не было. Отец Алексей звонил на улице своей жене и Петру, чтобы везли документы и вещи.

Пока Таня переодевалась, Андрей сбросил обувь и зашел в кабинет акушерки. Совсем недавно он уже делал пожертвование. Сейчас не скупился. Узнал, есть ли платные палаты и оплатил за пять дней, максимальный срок. Акушерка клятвенно уверяла, что всё будет хорошо. Тут и врач подошла, ее Андрей тоже отвел в сторонку и сделал взнос в карман халата. Отношение резко поменялось — все начали дружно ворковать. Документы пока не спрашивали. Доктор увела Танюшу в смотровой, а через пять минут вылетела оттуда, требуя носилки. Громко сообщила, что открытие почти полное и в течение часа ребенок должен появиться на свет. Ходить самой уже небезопасно. Взнос жег карман. Да и мужик больно серьезный, явно из столицы. Если что-то случится, неприятности гарантированы.

Андрей чмокнул Таню в лоб и отцепил судорожно сжатые пальчики.

— Будь хорошей девочкой. Ты справишься, я знаю. — Таню увезли, а его попросили заполнить документы. Но Андрей спросил сначала, нельзя ли сделать обезболивающее. Поздно уже, как оказалось. Роды стремительные и времени не осталось. Еще немного и родит.

Буквы расплывались перед глазами, не мог ничего написать, тем более не знал ни срока, ни других подробностей. Попросил отложить все на потом, когда родственники привезут документы.

Кстати о родственниках, где новоиспеченный муж? Он должен быть здесь. Андрей естественно, рад, что оказался рядом, но это не мешало испытывать злость по отношению к Петру. Как можно было бросить ее одну? А если бы его не оказалось рядом?

— Фамилию хоть скажете?

Блин, какая же там фамилия у Петра? Договор заполнял ведь. Кажется, Федоров. Записал: Татьяна Федорова.

Андрей покинул приемник, оставив Танины вещи медсестре. Сказал, что родственники заберут.

На улице встретил отца Алексея, молодую женщину, похожую как две капли воды на Петра и самого Петра, глянувшего на него исподлобья. Забрал ключи от автомобиля. Пора ехать — он здесь лишний. У них семья и рушить ее Андрей не намерен. Для него семья — святое. Пусть живут. Он не достоин ее. Возможно, потом он передумает и решит все же узнать о ребенке, а пока хочется одного — побыть одному. Может даже напиться.

Сел за руль и тут обратил внимание, что руки подрагивают. Все же с Никой было как-то проще. Таня напугала его. Ее боль резала его по живому. Если бы он имел право, он бы был сейчас рядом. Плевать, что люди не советуют совместные роды, он бы хотел оказаться рядом, держать ее за руку, гладить волосы, подбадривать или жалеть, когда надо. Но увы, она сейчас там одна, потому что муж бросил ее…

Андрей ударил по рулю. Смахнул защипавшие слезы. Надо ехать, пока не сделал какую-нибудь глупость. Завел двигатель и стал медленно выезжать с территории роддома. В груди все сжалось, сопротивляясь его действиям. Может, остаться? Вдруг помощь нужна будет. Нет. Ехать. Он не сможет смотреть на счастливую физиономию Петра. Прибавил газу и посмотрел в зеркало заднего обзора. Резко нажал на тормоз — за ним бежал отец Алексей в развивающихся на ветру черных одеждах. Что случилось? Что-то с Таней? Он похолодел. Сдал назад.

— Отец Алексей! Что? Таня…

Мужчина перебил его движением руки. Он тяжело дышал, почти согнувшись пополам.

Андрей открыл дверцу на пассажирском сиденье, и тот сел, все еще тяжело дыша.

— Андрей, ты чуть не убил меня. Я думал, ты дождешься счастливой новости, а ты решил уехать.