Леди и детектив, или Щепотка невезения (СИ) - Зволинская Ирина. Страница 26

Ничего не помогло. Ни подмигивание, ни пшиканье, ни усиленные махи рукой. Кельвин покровительственно обнял подругу за плечи и, пообещав вечером заскочить на чай, повел немного расстроенную Алишу к выходу из салона. Он смотрел на неё голодными глазами, да так, что не оставалось и тени сомнения — он сделает всё возможное, чтобы поднять ей настроение.

Оставалось только смиренно ждать вечера. А там уж, кто придет быстрее. Кельвин на чай, или бабушкин жених. В любом случае, что-то да выяснится.

Проводила сладкую парочку глазами. Любовь, это, конечно, хорошо. Но только не тогда, когда она случается у кого-то другого, а тебе при этом светит тюрьма. Опять некстати вспомнился Сильвер, я печально вздохнула и посмотрела на Элизабет. Та вполне бодро, для еще недавно падающей в обморок дамы, поправляла кружево на платье.

Бекки недоуменно смотрела то на неё, то на меня.

— Мама? — удивленно сказала она. — Тебе уже не нужен доктор?

— С чего это ты решила, что он мне понадобился? — вопросом на вопрос ответила мачеха и строго посмотрела на дочь. — Ребекка, теперь ты понимаешь, что у тебя нет времени на выкрутасы! — деловито сказала Элизабет. — Вчера, перед тем как отвести тебя в ресторан, мистер Колин заверил меня, что его намерения относительно тебя самые что ни на есть серьезные!

— Да что ты говоришь? — недоверчиво протянула Бэкки.

Элизабет резво поднялась с дивана и набрала в рот воздуха, чтобы продолжить свою пламенную речь в защиту и восхваление противного племянника графини, но передумала говорить, заметив мой полный удивления взгляд. Вот ведь актриса!

Бабушка тихонько посмеивалась в кулачок. Бекки, давно привыкшая к причудам матери, иронично улыбалась, и только я чувствовала себя полной идиоткой. Это же надо так попасться? А вдруг я бы действительно мечтала о сцене?

— Ах, — уселась она на прежнее место, театрально заламывая руки и прикрывая глаза, — Мне дурно…

— Не верю, — расстроил её неблагодарный зритель, для которого и была разыграна эта сцена. Я то есть.

— Не важно, — ничуть не расстроилась мачеха и снова повернулась к дочери, — Что действительно важно, так это то, что отныне я стану следить за твоим питанием. Ребекка, мужчина круга мистера Колина не может иметь толстую жену!

— Знаешь-ка что, — возмутилась Бекки, — если он тебе так нравится, то сама и иди за него замуж! А я больше не собираюсь худеть в угоду тебе и мужчине, который мне почти не нравится! — тряхнула она локонами.

— Значит, не собираешься? — зловеще переспросила её мачеха, вновь поднимаясь с дивана. — Что же ты в таком случае собираешься делать? Может быть, поделишься с матерью?!

Первый раз я видела Элизабет настолько раздраженной. Не благовоспитанная аристократка, жена богатого мужа и холеная женщина, а самая настоящая фурия.

— Что я собираюсь делать? Пожалуйста! — вспылила Бекки. — Рисовать, фотографировать, путешествовать, наконец, работать у отчима или хотя бы даже петь! — огорошила она не только мать, но и нас с Люси.

У меня самым настоящим образом отвисла челюсть, а при быстром взгляде на бабулю выяснилось, что и с её ртом случился точно такой же казус.

— Никогда! — топнула Элизабет ногой.

Бабуля, ввиду большого опыта, быстро справилась с шоком и, ободряюще улыбнувшись, погладила красную, как маков цвет, Ребекку по плечу.

— Детка, не нервничай! — примирительно сказала Люси. — Мама хочет, чтобы ты была счастлива. Кто же виноват, что ваши с ней понятия о счастье разняться столь кардинальным образом?

— У меня есть знакомый певец, — вспомнила я о Гарельски, — если хочешь, я вас познакомлю? — предложила я и трусливо спряталась за спиной бабушки.

Кажется, Элизабет, излишне нервно восприняла моё предложение.

— С удовольствием! … Через мой труп! — сказали мать и дочь одновременно, а потом Элизабет безошибочно угадала того, кто незаметно наставил Бекки на неправильный в её понимании путь.

— Это всё вы! — ткнула она пальцем в бабулю и злобно сощурилась. — Это вы своим вопиющим примером развратили мою дочь! — сделала она особый акцент на «вопиющем» и шагнула в сторону Люси с самыми кровожадными намерениями.

— Ну, милочка, это уже перебор! — сказала бабуля, нисколько не испугавшись.

Еще бы, сколько их таких, недовольных, встречалось на её жизненном пути. Не счесть. И некоторые из женщин были вооружены и опасны, а Элизабет это так — досадное недоразумение.

— Перебор? — едва сдерживая крик, переспросила Элизабет. — Одна будет полуголая скакать в кабаре, а вторая в это время ей подпевать? Это, по-вашему, нормально?!

— Петь, это я образно выразилась, — попыталась вставить Бэкки хоть слово, но ни мачеха, ни бабушка, её не услышали.

Не знаю, чем бы закончилось эта сцена, если бы не внезапное появление долгожданного отца.

— Что здесь происходит? — словно гром среди ясного неба, раздался его негодующий голос.

Правда, определение «ясное небо» не больно-то сочеталось с тем ором, который стоял в приемной «Салона мадам Люсинды» до его прихода.

Будто по велению волшебной дирижерской палочки, мы застыли и молча уставились на единственного мужчину нашего семейства. Первой отмерла я.

— Папа! — бросилась я ему на шею и поцеловала в гладко выбритую щеку. — Как я рада тебя видеть!

Мистер Браун, вне всякого сомнения, был счастлив видеть свою дочь, потому что вместо обычного сухого «здравствуй, Эванжелина», он крепко обнял меня и поцеловал в макушку, лишь после этого произнеся своё неизменное приветствие.

Пока отец был занят мной, конфликт между Люси, Ребеккой и Элизабет утих, а стороны пришли к вооруженному нейтралитету. Яростно горящие взоры матери и её, как выяснилось, не менее артистичной дочери, говорили о невозможности принятия ни одной из них другого мнения. Оставалось только ждать, чью сторону примет отец.

— Стефан, дорогой, ты уже освободился? — нежно спросила мачеха, и я с прискорбием поняла, что вариантов не было. В неравной борьбе между женой и матерью, победит Элизабет.

Мистер Браун улыбался жене так тепло и нежно, что где-то в груди у меня заворчала ревность. Затем это чувство сменилось подозрительным томлением, потому что перед глазами встали знакомые голубые глаза, которые смотрели на меня примерно так же.

«Безобразие, опять этот Сильвер!» — раздраженно дернула плечом. Почему этот бабник не выходит у меня из головы?

— Правда, Эванжелина? — закончил фразу папа, которую я не расслышала из-за Эндрю.

Я рассеянно оглядела наше фойе. Все немногочисленные члены нашей семьи выжидательно смотрели на меня.

— Конечно, — согласилась я с отцом, чего бы он ни спрашивал. В любом случае, спорить со Стефаном Брауном, было лишено смысла.

— Вот и славно, — улыбнулся папа, — жду вас в машине! — добавил он и протянул жене руку, намереваясь ждать в её компании.

Элизабет с удовольствием вложила в его руку ладошку и последовала за мужем вниз. Сейчас, спустя несколько лет с их памятной свадьбы, я, наконец, увидела, почему из множества женщин, он остановил свой выбор на тогда еще мисс Спелман. Элизабет словно расцветала рядом с мужем. Глаза её лучились любовью, а скупой на эмоции отец, становился мягче и моложе рядом с женой.

Я спрятала детскую ревность и тоску по ушедшей матери. Мама умерла больше десяти лет назад, отец долго горевал, стал замкнутым и будто бы закаменел изнутри. Но Элизабет смогла вернуть его к жизни.

Пора признать, они были прекрасной парой.

— Детка, может быть, возьмешь шляпку? — отвлекла меня от размышлений бабушка.

— Возьми, — согласилась с её предложением Бэкки, — время близится к полудню, а пикник предполагает открытый воздух.

Перед глазами встала картинка с содержимым моего чемодана. Единственная шляпка, которую я взяла с собой, представляла собой сейчас что угодно, кроме головного убора.

— Обойдусь, — отмахнулась я. — Пойдемте, не будем терять время!

— Возьми шляпку! — выкрикнул со своего насеста Джофри, но мы лишь рассмеялись, а бабуля закрыла за нами дверь.