Невеста массового поражения (СИ) - Никитина Анастасия. Страница 57

Над плато на мгновенье воцарилась тишина. А потом раздался непонятный звук. Он рванулся в небо неожиданно, как атакующий из засады зверь. Мне понадобилось секунд десять, чтобы понять, что происходит.

Лже-бог смеялся. Он хохотал, взмахивая руками и трясясь, как паралитик. Опешили все. Даже Правитель Белого континента отшатнулся от безумца.

— Вы слышали, дети мои! — взвыл самозванец. — Я знал, что эти недостойные откажутся отдавать свою власть. Проклятые богами Правители, веками пьющие вашу кровь, боятся справедливого суда!

Толпа угрожающе заворчала, заворочавшись, как неведомый монстр.

— К чему мне тревожить Отца? — продолжал бесноваться проклятый детеныш Бездны. — Я и так знаю, кто я, откуда пришел, и какая власть мне дана! Не я должен что-то доказывать, а вы! Вы, неверные, отвергающие благословенную длань Создателей, простертую над вами! Докажите, что достойны своих корон! Что не прокляты богами на вечные муки! Призовите Создателей наказать святотатца, ибо, если слова мои ложь, пусть обрушится тяжесть их гнева на мою голову!

— И призовем! — рявкнула Аленна, поймав короткую паузу в воплях самозванца и вдруг вытолкнула меня вперед. — Ты назвал ее избранницей богов! Пусть она разрешит наши сомнения!

Ошалев от таких идей, я даже не выругалась, когда услышала хриплое шипение наставницы, ведущей меня к ритуальной чаше: «Делай вид, что молишься! Можешь кривляться, трястись в судорогах или плясать! Но выиграй время. Нам нужно десять минут. Если почувствуешь опасность — отпускай ифита, не сдерживайся. И убирайся отсюда! В огне ты пройдешь через толпу, как нож сквозь масло».

— Но там же люди, — только и сумела выдохнуть я, представив, что мне предлагают сделать.

— Сейчас это не люди, — уронила Аленна, отпуская мою руку.

Секунду спустя я осталась один на один с ритуальным огнем, плескавшимся в выточенных из мрамора ладонях. Бросила короткий взгляд черед плечо: наставница была уже в десяти метрах от меня, с остальными. И все они стояли, низко опустив головы. Самозванец со своего насеста мог бы рассмотреть только макушки. Но я-то прекрасно видела, как они, вроде бы случайно касаясь друг друга руками, что-то выплетают. Что-то настолько огромное, что для этого потребовалась объединенная мощь самых сильных магиков нынешнего столетия.

«Я дам вам время, — подумала я, падая перед чашей Создателей на колени. — Но уйду отсюда только в Бездну!»

Я склонилась, изображая истовую молитву, но мысли мои витали очень далеко от канонных фраз и молитовников. Я вспоминала Алека, его теплые руки и неумелую улыбку. Веселые потасовки с Аленной в тренировочном зале и споры над кипящим котлом. Кое-как сдерживавшего смех Никса, пытавшегося казаться грозным, когда наше совместное с наставницей варево окрасило весь дворец, включая его обитателей, в веселенький розовый цвет. Максиана, обнимающего Нирру. Да что там… Я даже дядьку Борса с его сыном вспомнила, и почувствовала вполне реальный стыд от того, что так и не собралась выполнить данное когда-то Дену обещание. С друга детства мысли перескочили на вечно пьяного поселкового монха, который не жалел на меня розог и стращал нас всякими карами Создателей за любую провинность.

«Боги! Создатели! — я, сама не заметив, когда, подняла голову, сверля облака ненавидящим взглядом. — Справедливые и милосердные, да?! В ваших книжках написано, что вы называли нас детьми! Если так, то в Бездну таких родителей! Вам же плевать на нас! Смертные ничтожные букашки, вот кто мы для вас, а не дети! Аленна — дочь Создателей, Максиан — сын Создателей. Самый последний землепашец — ваш сын! Кто из них сойдет сегодня с этого плато живым?! За что они погибнут?! Спасите их, если вы существуете! Я ваша дочь! И я зову вас! Мама! Отец! Помогите своей дочери!»

Внезапно я осознала, что меня окружает гробовая тишина, и поняла, что последние слова выкрикивала в голос. Молчали правители, молчал самозванец, ни звука не доносилось со стороны толпы. Весь мир словно замер. Я поднялась с колен.

И тут тишину разорвал громкий треск. Так рвется ветхая ткань в руках хозяйки, пустившей на тряпки старую простыню. Наверное, на всем плато не осталось никого, кто не задрал бы голову, пытаясь понять, что это за звук. А небо словно раскололось глубокой трещиной, по сторонам которой мирно проплывали облака, а в глубине сверкали звезды.

Я буквально физически почувствовала, как где-то в животе зарождается истерический визг и поднимается к горлу. Но мне пора было бы еще в детстве усвоить: истерика — это то, что мне никогда не позволяется. Чуть в стороне небо лопнуло снова, и в прорехе полыхнуло невозможное черное пламя.

Пока я вертела головой, пытаясь соотнести все это с реальностью, из звездного водоворота вышел мужчина. Просто вышел. Просто мужчина средних лет. Он спускался с неба, ступая по облакам, как по ступеням, и в воздухе вспыхивали и медленно гасли отпечатки его ног. От него шел какой-то теплый, неземной свет, а на губах играла чуть заметная добрая улыбка.

— Я уж думал, ты никогда не позовешь, — прозвучало в ушах.

Меня трясло, как в лихорадке, но сомнений в том, что на этот раз на грешную землю обратил внимание настоящий бог, не возникало. И не только у меня. Ни у кого не возникло. А как тут усомниться, если ему стоило только чуть повернуть голову в сторону бесновавшейся толпы, едва не прорвавшей хлипкий барьер, и все успокоились? Да еще и на колени повалились в едином порыве, как по команде.

— Бардак… Вот так оставляй мужиков на хозяйстве. Куда только твоя сестра смотрит? — в голове появился новый голос, усталый, чуть недовольный и женский, мать вашу!

Повинуясь какому-то шестому чувству, я посмотрела на вторую трещину, позабытую после эпического появления Создателя. И как раз вовремя. Невероятное черное пламя выплеснулось из тьмы и вдруг упало смятым плащом к ногам невероятно красивой миниатюрной женщины, изящной, как статуэтка.

— Рири… — выдохнул кто-то у меня над ухом, и я, скосив глаза, увидела ошарашенное лицо наставницы. Сцепив руки в замок, она шептала какую-то околесицу, быстро переводя взгляд с одного бога на другого. — Значит, Макс — это Маак… И выбор… Так вот о каком выборе ты говорила…

Отчаявшись уловить смысл в этом бессмысленном бормотании, я отвернулась и буквально натолкнулась взглядом на ровный ряд мелких белых пуговиц. А секунду спустя мне на плечи легла теплая рука Создателя.

— Не бойся, — снова возник в голове его голос. — Никто из смертных не может причинить тебе настоящий вред, доченька.

— Да? — только и смогла проблеять я, а в следующее мгновенье обнаружила, что плыву по воздуху. При этом рука Маака продолжала покоиться у меня на плечах.

— Да, — не замедлил с ответом женский голос, и я почувствовала, как к горлу подступает истерический смех. Все люди как люди, а у меня даже психоз и тот ненормальный. Не раздвоение, а растроение личности.

— Я тот, кого вы зовете Маак, — сказал вдруг обнимавший меня мужчина, на этот раз, слава всем богам, даже присутствующим, вслух. — И это моя дочь. Единственное Дитя Создателей!

Рядом шевельнулась какая-то тень, и я увидела Рири. Эта не утруждала себя вышагиванием по воздуху. Она просто исчезла в одном месте, чтобы тут же возникнуть в другом.

— Я та, кого вы зовете Рири, — уронила она. — И это моя дочь. Единственное Дитя Создателей.

«А еще та, кого зовут Безымянной», — подумала я, не умея отвести взгляд, словно прикипевший к бушующему в трещине черному пламени.

— Верно, — хмыкнула божественная гостья, в очередной раз исключительно для меня. — Но им об этом знать не надо. И хватит считать меня психозом. Я ведь и обидеться могу.

— Не ворчи, милая, — не замедлил вмешаться Маак. — Сегодня такой день…

«А может, вы выберете какое-нибудь другое место, чтобы выяснять отношения? — сердито подумала я, — вне моей головы. А то я уже перестаю понимать, где ругаю вас сама, а где вы и без меня справляетесь».

Внятный смешок послужил мне ответом, но болтовни за ним не последовало, и я с облегчением перевела дух. Как ни странно, первый шок быстро сошел на «нет». Я не испытывала никакого трепета, несмотря на то, что четко осознавала, кто стоит сейчас рядом со мной. Мало того, постепенно в груди зарождалось нечто, сильно от этого самого трепета отличающееся. Только что эти… Эти… Эти Создатели заявили, что они мои родители. Мои мать и отец! Так какого же ифита я провела детство на перепелиных правах в клетушке над хлевом дядьки Борса?!