Синдром - Кейз Джон. Страница 106
Минуту спустя Макбрайд вышел из лифта на шестом этаже и неторопливым шагом двинулся к своей квартире. Он беспокоился, как бы не попасться на глаза Барбере из соседнего номера, и, как выяснилось, волновался зря. Дверь в номер «6-Ж» была полуоткрыта, и изнутри доносилась простенькая мелодия в стиле кантри-вестерн. В воздухе висел тяжелый запах краски. Направляясь к себе, Макбрайд заглянул в дверной проем соседней квартиры и увидел тощего приземистого человечка с бородищей, как у музыкантов группы «Зи-Зи-Топ». Тот стоял на забрызганной стремянке и размазывал по потолку белую краску. Серая проволочная сетка исчезла. Так же как стол, огромные чемоданы и электронное оборудование во всю стену. На имущество Гектора Барберы не осталось и намека. Кроме, пожалуй, слабого тошнотворного душка гниющей плоти, похороненного под едким запахом разбавителя для краски и чистящей жидкости.
При виде царящего в квартире запустения, Льюис вздохнул с облегчением. Хотя одновременно Макбрайд ощутил и слабый укол разочарования: Барбера мог бы многое объяснить…
В его бывшей квартире все было по-прежнему — но только на первый взгляд. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что, за исключением нескольких книг, в квартире не осталось ни клочка бумаги. Все счета, записки, чеки и меню «обедов навынос» — словом, все, на чем могла оставаться какая-либо запись, исчезло. Вместе с компьютером и фотографиями его фиктивной семьи. Короче говоря, пропали прямые и косвенные указания на то, что жилец имел хоть какое-то отношение к Программе.
На счастье, паспорт и кредитки лежали в морозильной камере — под формой для льда. Макбрайд огляделся напоследок и понял, что больше ничто не заставит его вернуться сюда. Бросил кое-какую одежду в пакет и вышел.
В интернет-кафе на Дюпон-серкл [54] Эйдриен вошла в сеть и отыскала пару билетов на швейцарские авиалинии, которые обошлись в 484 доллара каждый. Выгодная сделка, если учесть, что за такси до Международного аэропорта Даллеса пришлось выложить 55 зеленых.
— Кстати, а откуда у тебя паспорт? — спросила Эйдриен своего спутника, когда таксист уже сворачивал к подъездному пути аэропорта. — Ты вроде бы не выезжал никуда — только телевизор смотрел целыми днями.
— Они же как-то переправили меня в Штаты. Вернули доктора Дюрана на родину.
— Откуда?
— Из Швейцарии. — Макбрайд нахмурился. Постепенно всплывали воспоминания о том, как Лью Макбрайд превратился в Джеффа Дюрана. Льюис вспомнил «скорую помощь» и круговорот мигающих на потолке огней. Он не мог пошевелиться, но его куда-то везли на каталке. И еще Лью слышал голоса: какие-то люди переговаривались на швейцарско-немецком диалекте. Вот Гуннар Опдаал шепчет «Ш-ш-ш», а Макбрайд лежит, не в силах пошевелиться, и задыхается, уставившись в потолок. Порой, когда Льюис задумывался о тех минутах… Он вздрогнул. Это походило на нервный тик, подобный тому, который случается у людей, неожиданно для себя начинающих засыпать.
— Ты в порядке? — забеспокоилась Эйдриен.
— Так, кое-что вспомнилось.
— Скажешь — что?
Макбрайд отрицательно покачал головой. Спутница не настаивала.
Глава 39
Гостиница «Флорида» представляла собой чистое, хотя и несколько неказистое заведение в стиле двадцатых годов с геометрическими мотивами и резными деталями и выглядевшее так, словно его не ремонтировали с семидесятых. Большую часть мебели покрывал облупившийся жаростойкий пластик черного цвета, на ночном столике красовалась оранжево-розовая керамическая лампа. Рядом примостился светлый туалетный столик на конусообразных перевернутых ножках, а на вполне современной кровати мягким облаком лежало швейцарское покрывало необъятных размеров.
— Тебе понравится, — пообещал Макбрайд, видя колебания Эйдриен.
— Интересно, откуда в Швейцарии место с таким названием? В Цюрихе — гостиница «Флорида». Почему не «Альпенхорн»? Не «Вильгельм Телль»?
Макбрайд пожал плечами и открыл балконную дверь, где в пестром расписном ящике для цветов висел клочок сухой растительности.
— Кого-то посетило предвидение, — объяснил он.
Окна их номера, располагавшегося на третьем этаже, выходили на Зефельдштрассе, в сторону реки Лиммат и Цюрихского озера. Взятую в прокат машину Эйдриен и Макбрайд припарковали в двух кварталах от отеля, возле трамвайной остановки. С регулярностью в несколько минут под самым балконом с грохотом проносился новенький блестящий трамвай, направляясь на оживленную Бельвью-плац. Вот и сейчас, освещая в тумане путь прожектором, по рельсам с грохотом проехал трамвайный вагон. Макбрайд закрыл балконную дверь, и в номере стало тише.
Эйдриен повалилась на кровать и зевнула.
— Который час?
— Чуть больше девяти.
— А по-нашему?
— Три утра.
— Я совсем измоталась — в самолете глаз не сомкнула. — Это было еще мягко сказано. Если выражаться терминами из физики, то Эйдриен затратила огромное количество психокинетической энергии, пока самолет пересекал Атлантический океан. И Лью об этом прекрасно знал — спутница так крепко сжимала его руку, что на коже остались синяки.
— Какие планы? — поинтересовалась Эйдриен, закрывая глаза.
— Планы? Ну, план таков: сначала поспать, потом пройтись по магазинам.
Собеседница перевернулась на живот и подложила под щеку подушку.
— Мм-м… — промурлыкала она. — Хорошая мысль…
И крепко заснула.
Макбрайд разделся, лег рядом и закрыл глаза. «Неплохо бы набраться сил и отдохнуть после перелета, а уж тогда можно и на охоту отправляться. Вздремну пару часиков…»
«Опдаал…» Лью вспомнил «скорую помощь». Он не понимал, что произошло, только видел бегающие по потолку огни. Затем его куда-то везли на каталке, и Опдаал сказал: «Ты очень храбрый». Только норвежец вовсе не старался ободрить Льюиса — он просто потешался над ним.
— Лью! Лью! — Эйдриен трясла его за плечи. — Проснись, это сон.
Макбрайд открыл глаза. Какое облегчение. Ему снился человек с трубкой в горле. Человек без лица. А может, с оторванным лицом. Льюис видел его на экране, крупным планом, и ужасался этому пустому лику. Даже теперь видение не покидало его, оно по-прежнему стояло перед глазами. Безумные глаза широко раскрыты от ужаса, а вместо лица пульсирует венозная пульпа.
Это не по-настоящему — все приснилось. Он в отеле, рядом обеспокоенная чем-то Эйдриен, а за окном с грохотом направляется в парк трамвай.
— Может, пройдемся? — предложил Макбрайд. — А то попадем в обеденный перерыв.
— Магазины закрываются на обед?
— Да, на пару часов в день.
— Подумать только, — пробормотала она. Для Эйдриен эта поездка в Европу стала первой.
Женщина за стойкой администратора, сидевшая на первом этаже, пришла в восхищение, когда Макбрайд заговорил по-немецки. Он поинтересовался, где находится магазин для охотников. Ein Speicher fur Jager [55].
— Один момент, — ответила женщина, извлекла откуда-то тоненькую брошюрку и шариковой ручкой нарисовала путь от отеля до искомого «Speicher».
— А что такое «шпайхер»? — спросила Эйдриен, когда они вышли на холод и направились в сторону исторической части Цюриха.
— «Шпайхер» — значит магазин, — ответил Макбрайд, ругая себя за то, что не захватил перчатки.
— Какой магазин? — поинтересовалась она.
— Для охотников.
Эйдриен еще больше смутилась.
— То есть лук и стрелы, удочки и…
— Дробовики. Да, ты все верно поняла.
Они прошли еще несколько десятков метров, как вдруг девушка остановилась и повернулась к спутнику:
— Дробовики?
Макбрайд кивнул, и они возобновили прогулку. На мосту Квейл-Бридж, ведущем в историческую часть города, Эйдриен снова встала как вкопанная.
— На днях ты сказал, что хочешь убить Опдаала. Дескать, тогда все выйдет на свет на суде, а я буду твоим адвокатом… Ты ведь пошутил, правда? То есть ведь не в этом состоит план?