Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира - Трофимов Ерофей. Страница 43

– Что с ним не так? Прохор верно сказал, обычное ружье. Видал я и лучше, но и хуже тоже доводилось не раз в руках держать.

– Ну, в чем его беда, я уже рассказал, – пожал Елисей плечами. – А чтобы понятнее было, вот, сравни, – он снял с плеча карабин и протянул его десятнику.

– Так это у тебя штуцер, – ахнул казак, едва взяв оружие в руки.

– Он самый, – кивнул Елисей. – Да ты на нарезы, ты на сталь смотри.

– Да уж, сталь знатная, – восхищенно цыкнул казак. – Дорого платил?

– Трофеем взял, – усмехнулся Елисей. – Он с длинным стволом был, да только прежний хозяин пороху пересыпал, ствол у конца и треснул. Пришлось обрезать. Но верхом, да в лесу, так даже сподручнее. Оборотистее.

– А затвор такой откуда? – поинтересовался десятник, осторожно поворачивая стебель затвора.

– Я такой у винтовки Бердана видел. Вот с друзьями и сделали такой же.

– Что, сами? – снова ахнул казак.

– У нас в Пятигорске артель оружейная своя. Винтовки да револьверы делаем. Я парня твоего туда и хотел отправить. Дал бы записку к мастеру, он ему бы и цену меньшую сказал. Да видать, у него с деньгами совсем плохо.

– Семь девок на выданье, – фыркнул десятник.

– Да уж, это как в прорву, – поддержал его Елисей, вспомнив, сколько денег сам тратит на девочек.

– Вот-вот, я и говорю, ему из походов с такими делами не вылезать, чтобы хоть как-то их обуть-одеть, – вздохнул десятник, возвращая штуцер. – А ежели всерьез, дорого у вашей артели оружие встает?

– Говорю же, смотря что брать. Но стволы у нас не хуже этого. Да и делаем мы оружие только вот такое, – он снова тряхнул плечом и, достав револьвер, показал его казаку, – и вот такое. Старые ружья и пистолеты не делаем. Смысла нет. Скоро все такое вот пользовать станут. Вот и думай, дорого это или в самый раз.

– Тоже верно, – задумчиво кивнул казак.

* * *

До крепости Елисей добрался за сутки. Едва расставшись с Морозовым в Пятигорске, он заскочил в мастерскую к Митричу и, рассказав ему о казачьем десятке, отправился к Изе. Тут тоже все было спокойно. Ювелир с головой ушел в работу, создавая из отданных ему украшений очередные шедевры. Именно так Елисей назвал новый комплект из ожерелья, серег и кольца, которые Изя с потаенной гордостью показал ему.

Восхищенно покачав головой, парень только молча, развел руками, всем своим видом показывая, что у него слов нет. Польщенный мастер покраснел, словно девица, и, аккуратно убрав новинку, с заговорщицким видом осторожно отпер ящик соседнего стола. Достав из него что-то накрытое черным бархатом, Изя выложил предмет на стол и, приложив палец к губам, еле слышно сказал:

– Ты ничего не знаешь. Это деда стол. Смотри, заказ твой будет, – сообщил он, осторожно откидывая бархат.

Разглядев лежащий на подставке браслет, Елисей невольно ахнул. Такой тонкой, ажурной работы он не видел ни раньше, ни в этой жизни. Тонкие, чуть толще паутинки золотые нити переплетались, превращаясь в великолепное кружево, окружающее три сапфира. Вокруг камней сверкающей россыпью переливались крошечные бриллианты.

– Такую красоту и в руки страшно брать, – просипел Елисей осевшим голосом, не веря собственным глазам. Браслет и вправду был великолепен. Ничего подобного парню видеть еще не приходилось.

– Дед сказал, раз уж выпала удача еще раз красивую вещь сделать, то будет делать так, чтобы никто повторить не смог, – грустно вздохнул гигант. – И ведь делает. Мне такое не собрать. Руки больно грубые.

– Это опыт, приятель. И мастерство, которое только с годами приходит, – помолчав, ответил парень, накрывая подставку бархоткой.

Женщины позвали их к столу, и Елисей, плотно пообедав, отправился дальше. С трофеями он разобрался быстро. Казаки решили продавать все добытое самостоятельно, а он попросту скинул все железо Митричу, а коней попросил продать Изю, так что до крепости он ехал налегке. Во двор своего дома он въехал уже в полной темноте.

Едва успев поздороваться и узнать, как идет обучение, Елисей собрал всю первую команду и, отобрав ребят постарше, в количестве пяти человек, велел им собираться с дорогу. Остальные получили указания по дальнейшей подготовке мальчишек и отправились отдыхать. Быстро собрав все необходимое, парни пришли к нему за дальнейшими указаниями. Сидя в своем кабинете, Елисей прикидывал, как лучше объяснить ребятам их дальнейшую задачу, но сообразив, что и сам ничего толком не знает, решил плясать от печки.

Рассказав им, что предстоит операция по быстрому и бесшумному захвату нескольких человек сразу, он убедился, что ребята действительно повзрослели. Не было ни бестолковой бравады, ни щенячьего восторга, ни настороженного испуга. Парни приняли задачу к сведению и, быстро обработав информацию, оставили решение до момента подготовки.

Вообще Елисей сам вдруг понял, что его ученики каким-то образом умудрились перенять его манеру мышления. Процесс восприятия и обработки информации у них шел гораздо быстрее, чем у обычного местного человека. Порадовавшись этому факту, парень поужинал и завалился спать. Утром, с рассветом, шесть всадников покинули крепость и рысью понеслись к городу. То и дело оглядываясь на парней, Елисей улыбался про себя. Теперь это были не мальчишки, а настоящие юные воины.

Переночевав в Пятигорске, они с утра помчались дальше. Морозова с его десятком они нагнали уже к вечеру. Едва рассмотрев его команду, казаки удивленно переглянулись и одобрительно заухмылялись. Парни держались в седлах с небрежностью опытных кавалеристов, а оружие их могло вызвать острый приступ зависти у любого военного.

– Пластуны, значит, – задумчиво протянул десятник. – Слышал я про подвиги ихние. Вроде юнцы, а кровушки хлебнули, не каждому казаку столько выпадет. Теперь ясно, с чего этот, – он кивнул на чиновника, – так за тебя ухватился. По нашим местам такая ватага – сила.

– Ты, дядька, и не представляешь, какая, – усмехнулся Елисей в ответ. – Ты ту стычку с каретой помнишь?

– Еще бы не помнить. Не будь тебя, кой-кого точно бы не досчитался.

– Они все так умеют, – кивнул парень.

– Это выходит, ты их такому учишь? – не унимался десятник.

– Я.

– Добре у тебя выходит. А ежели кто из новых выучеников не потянет ученье твое, тогда как?

– Моих выучеников и в контрразведку, и вон, ему в помощь с руками оторвут, – усмехнулся Елисей, глазами указав на Морозова. – А лучшие в войско казачье пластунами пойдут. Атаман уж спрашивал, когда новый выпуск будет.

– Что, сам? – ахнул десятник.

– Сам, – спокойно кивнул Елисей. – Егор Лукич с самого начала за школу мою ратовал.

– Так ты, выходит, сам с ним знаком? – снова удивился десятник.

– Он меня с ним, – тут Елисей снова указал на чиновника, – и познакомил.

– Ну, парень, у тебя и знакомства. То контрразведка, то князь, то сам атаман, – покрутил десятник головой. – Еще чутка, и сам в дворяне выйдешь.

– Уже, – тихо рассмеялся Елисей.

– Чего уже? – не понял казак.

– Уже вышел. За все дела мои вкупе от канцелярии императорской наследуемое дворянство имею. Осталось титул добыть, и можно жениться.

– Высоко взлетаешь. Как бы падать больно не пришлось, – задумчиво буркнул десятник.

– Вот потому я школу свою в крепости и поставил, – кивнул парень. – И от начальства подальше, и мальчишек учить проще. Горцы сами на мушку то и дело лезут.

– Так ежели от начальства далеко, как тогда титул заслуживать станешь? – тут же поддел его казак.

– По чести сказать, мне что дворянство, что титул, как собаке пятая нога нужны. Правду сказать, без них мне проще было бы. Но раз уж наградили, приходится соответствовать. Я в столицу не рвусь. Нечего мне там делать. Я мальчишек воевать учу. Так воевать, чтобы они, врага уничтожая, сами живыми домой возвращались. И так по станицам родов, что оборвались, не пересчитать, – вздохнул Елисей.

– Это да, – нахмурившись, поддержал его казак.

Их беседу оборвал Морозов. Обернувшись в седле, он окликнул парня и, дождавшись, когда Елисей подъедет, тихо спросил: