Путь Могучего (СИ) - Дубов Дмитрий. Страница 40

Но зачем же они тогда полезли? Чего им не хватало? Поторопились? Решили схватить побыстрее? Не похоже это на работу тайной полиции. И почему вокруг меня всё не то, чем кажется? Был ещё вариант: за мной установили слежку и решили, что я — такой же заговорщик, как и Алиса. Но тогда непрофессионально сработал именно соглядатай.

Мне нравилось, как работал мой мозг. Анализ происходил быстро и чётко.

— Если же вы прослушивали, то тем более знаете, что меня обвинить не в чем. Или оральный секс уже преступление? — я говорил нарочито громко, чтобы девушке в автобусе было хорошо слышно, если не дура, воспользуется моей фразой, если же дура, ничего уже не поделать. — Полковник, скажите честно, чего вы от меня хотите?

— Ты… вы знаете, что я от вас хочу, — нажимая на каждое слово так, словно он хотел выдавить из них сок, проговорил Голицын. — И я это у вас заберу, чего бы мне это не стоило.

— Вот вам мой честный и искренний совет, — проговорил я, легко улыбаясь, — забудьте уже о каком-то несуществующем артефакте. Живите сегодняшним днём, это очень помогает в жизни. А меня прошу извинить, мне пора.

— Никуда ты не поедешь, — рыкнул Голицын, снова забывшись, и приблизил руку к поясу, где у него висел пистолет. — Живо в автобус!

— То есть вы считаете, что можете хватать меня без ордера? — усмехнулся я, словно поражаясь наивностью полковника. — Нет, не можете. Представьте улики, доказательства, потом получите ордер, и вот тогда милости прошу. Я даже сам могу приехать к вам в отделение. А сейчас у меня и правда много дел, не вынуждайте меня быть невежливым.

Голицын подступил ко мне почти вплотную, но руку с пистолета убрал.

— Послушай…те, у меня сегодня же будут неоспоримые доказательства в том, что вы замешаны в заговоре против его императорского величества, — яростно прошептал он мне прямо в лицо. — А для своих целей похитили Тайнопись. Так что не торопитесь никуда уезжать…

Он хотел добавить что-то ещё, но в этот момент из машины, стоящей рядом с автобусом, выскочил более молодой работник канцелярии.

— Полковник, там генерал Ушаков вас к телефону… требует, — сказал он и виновато спрятал глаза.

«Ага, — подумал я, — глядя на то, как моментально тускнеет взгляд Голицына, — значит, Ушаков всё-таки замешан, и трибунал ошибается? Вряд ли, конечно, такое возможно. Хотя он и не утверждал, что начальник тайной канцелярии ни в чём не замешан. Он сказал, что эти заговорщики не тянут на серьёзный замысел».

— Да кто же ты такой, — пробурчал полковник и отправился в машину, в которой, как я понял, был установлен телефон, и вот это меня уже заинтересовало.

Буквально через минуту машина с визгом от покрышек тронулась с места. За ней рванул и автобус с тонированными стёклами. А когда он отъехал, то я увидел стоящую с опущенными плечами Алису, лицо которой заливали слёзы, размывая косметику.

Глянув в сторону мотоцикла, я увидел, что и оттуда люди в плащах исчезли. Радовало то, что я дожал Голицына раньше звонка. Но по справедливому замечанию трибунала полковник был словно чирей, от него оказалось сложно избавиться.

Рыжая красотка с лицом в чёрных потёках подошла ко мне на расстояние в пару метров и посмотрела в глаза.

— Спасибо, — сказала она и опустила взгляд, упёршись им в свои туфли. — Ты меня спас. Своеобразно, конечно, но действенно.

— Это ненадолго, — усмехнулся я, поворачиваясь к своему мотоциклу. — Если они за тебя взялись, то уже не отпустят.

— Позвонил Ушаков и распорядился меня выпустить, — проговорила она всё тем же плаксивым тоном, который вызывал у меня отторжение. — Но организацию, скорее всего, распустит.

— Ты нормальная? — я прищурился, оглядывая её с головы до ног. — Вслух об этом тут говоришь?

— Да какая уже разница? — она отвернулась и пошла к выходу с территории. — Скажут, что это была проверка бдительности, иначе бы таких, как я, там бы не было. На ровном месте посыпались, идиотизм.

Последнюю фразу она, скорее всего, адресовала самой себе. Да мне было без разницы. Интерес к данной персоне у меня уже угас. Хотя, конечно, подержаться там было за что.

* * *

Всё-таки хорошо, что я сказал, что буду ближе к обеду. Со всеми задержками я смог выехать только в одиннадцатом часу. Пока ехал, подумал, что было бы неплохо обзавестись таким устройством, которое может указывать нужную тебе дорогу. Полагаю, Воронцову такое в голову не приходило, потому что он не ездит за рулём, а водители знают те дороги, которые используют. Хотя, если ехать далеко, в другой город? Хм… Вот и ещё одна небольшая тема к нашему сегодняшнему разговору.

Но сначала я пошёл к сестре. Она полулежала, откинувшись на подушки, и смотрела кино на экране, подвешенном в углу палаты.

— Привет, — сказал я, входя к ней в накинутом на плечи халате, который мне выдали внизу. — Как ты себя чувствуешь?

— О, привет, — она повернулась ко мне и широко улыбнулась, и я подметил, что от вчерашнего её угнетённого состояния остались только небольшие синяки под глазами. — Уже гораздо лучше, спасибо Алексею Сергеевичу. Правда, он жениху моему строго-настрого запретил посещать меня, и от этого мне немного грустно.

— Не грусти, — сказал я, проходя к кровати и присаживаясь так, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Алексей Сергеевич знает, что делает, это я уже понял.

— Тут согласна, в понимании ситуации ему не откажешь, — вздохнула Вероника, — но всё-таки мой Василий скучает, переживает наверняка. Он бы никому не сказал, где я.

В памяти, мне не принадлежащей, всплыло лицо Василия Ивановича Юрьевского. Никогда он не внушал мне доверия, да и был почти на пятнадцать лет старше моей сестры, а меня и подавно почти в два раза, но князь всегда сочился учтивостью и предупредительностью. Поэтому каких-то конкретных претензий к нему не было. Но вместе с тем от этого человека можно было ожидать любой подлости.

Естественно, ничего подобного сестра за ним не замечала. Потому что любила.

А я понял, что мне к этому самому Василию Ивановичу очень надо приглядеться. Так сказать, посмотреть на него совершенно новыми глазами. Не глазами прежнего Руслана, не глазами Вероники, которая глядела на него через призму любви, а моими теперешними. С теми самыми установками, которые мне близки сейчас. Полагаю, я увижу много нового.

— Нельзя, Ник, — произнёс я и слегка сжал её руку в своей ладони. — Кто-то поджёг вчера клинику Пирогова. Есть подозрения, сделано это было для того, чтобы избавиться от тебя. Хотя, как по мне, кандидатура Воронцова тоже ничем не плоха.

— Это из-за того, что мы с тобой такие, — тихо, почти неслышно прошептала она. — Я не знаю, как нам жить. За нами постоянно будут охотиться, потому что мы опасные. Вася обещал мне охранять от любой угрозы. Всё-таки он — светлейший князь. У него хорошая служба безопасности.

— Значит, надо подумать, как обезопасить себя самим, — ответил я. — Наверняка, существуют такие способы.

— Алексей Сергеевич обещал, что скоро меня вылечит, — Вероника мечтательно улыбнулась. — И я поеду домой, а потом, после свадьбы к любимому. Он-то меня точно в обиду не даст.

— Один раз уже дал, хоть ты и не у него жила, но мог защитить, — я покачал головой и погладил её по тыльной стороне ладони. — Нет, сестра, нам придётся делать это самим. Твоя опухоль тоже, знаешь ли, не сама появилась.

— Как? — её глаза расширились, а я понял, что она знает далеко не всё. — Я думала, это обычное заболевание. Но кто? Это же надо быть мозго… — она замерла, глядя на меня шокированным взглядом и хлопая ресницами. — Но этого не может быть! Это не может быть мой Вася, нет! Возможно, кто-то из его родственников.

— Я ничего и не утверждаю, — отрезал я, понимая, что теперь мне придётся успокаивать её. — Просто говорю, что мы должны полагаться только на себя.

— Не такая я сильная, — она устало улыбнулась. — Мне кажется, я всю жизнь борюсь. Сначала сама с собой, боясь странного мира в шкафу, потом боролась с потерей мамы, затем за тебя. А уж после с одиночеством. И вот, когда я думала, что все мои битвы позади и теперь мне открыта дорога покоя и любви, оказывается, что самая главная война ещё даже не начиналась. Точнее, она началась в тот момент, когда я первый раз упала в обморок и мы поняли, что со мной что-то не так.