Больны любовью (ЛП) - Дункан Дейдра. Страница 62

Я обнимаю её.

Она прижимается ко мне, как всегда, обвивая руками мои плечи.

— Мне было страшно. Я столько всего натворила с Мэттом, и боялась, что снова совершаю те же ошибки. Что снова окажусь раненой. Я была трусихой, и это было несправедливо по отношению к тебе. Потому что ты — не он. Ты никогда не будешь им. Он был ядом, а ты — рай.

Что-то дрогнуло в груди, в той её части, которую я считал давно мёртвой. Но я всё ещё не знаю, что сказать. Она ведь не говорит, что хочет вернуться. Она объясняет, почему ушла.

Грейс отстраняется, чтобы взять ещё одну салфетку. Влажные глаза поднимаются на меня.

— Недавно умер младенец.

Сердце замирает.

— Что?

— Да. Мать попала в аварию. У неё было внутреннее кровотечение. Мы сделали всё, что могли, но ребёнка не удалось спасти. — Слёзы хлынули из её глаз, она крепко зажмуривается. — Мать сейчас в реанимации, но всё это было... ужасно. Я хотела... Я скучала по тебе. Я хотела упасть в твои объятия, но не могла, потому что сама тебя оттолкнула. Я сделала больно нам обоим, потому что я грёбаная трусиха.

Я делаю вид, что поражён.

— Она сказала слово на букву «г».

Сквозь слёзы она смеётся — тёплый ветер по моей коже.

Я вытираю очередную слезу с её щеки.

— Грейс, мне так жаль... за всё это. Если бы я знал...

— Ты сделал всё правильно. — Она сжимает мои плечи. — Это я всё испортила. Я просто хотела, чтобы ты знал всю правду. Полную.

Ком застревает в горле.

— Спасибо... э-э... за доверие. Это, наверное, было непросто вспоминать.

Сквозь слёзы она улыбается.

— Я люблю тебя.

Я наклоняю голову.

— Я...

Она прижимает палец к моим губам.

— Нет, не говори ничего. Я люблю тебя и мне жаль, что я не смогла тебе довериться. У меня всё ещё проблемы с доверием, Джулиан. Я до сих пор страдаю от жуткой тревожности и постоянно думаю, что обо мне скажут другие. Я далека от идеала, но я думаю... думаю, что мы созданы друг для друга. Я хочу, чтобы ты всё обдумал, и если, после того как переваришь всё, всё ещё захочешь меня, даже несмотря на все мои серьёзные недостатки, Джулиан, — я бы очень хотела попробовать ещё раз. Сделать это по-настоящему.

Я шепчу.

— Грейс...

— Я могу пообещать тебе вечность. — Она целует меня в щёку. — Вечность — это то, чего хочу я. Если ты тоже этого хочешь — ты знаешь, где меня найти.

Она выскальзывает из моих рук и поднимается. Я зову её по имени, когда она бросается к двери.

Перед тем как дверь захлопывается, она оборачивается.

— Просто подумай об этом.

Проходит пять секунд. Восемь сбившихся ударов сердца.

О чём, чёрт возьми, тут думать? Женщина моей мечты только что сидела передо мной и пообещала всё, чего я когда-либо хотел. До встречи с Грейс я не знал, что такое настоящее желание — не только телесное, но и душевное. Мне казалось, что знал, но на самом деле я просто играл в любовь, видя одну звезду и принимая её за всю галактику.

Желание быть с ней — в каждом вдохе, закопано глубоко в мозговом стволе, в самом инстинктивном. Без неё — не выжить. Лишение — смертельно.

Серьёзно несовершенная? Её единственный серьёзный недостаток — это то, что она считает себя недостаточной.

Я вскакиваю и бегу к двери. Она уже на полпути вниз по лестнице, когда я едва не лечу через перила.

— Грейс!

Солнечный свет бьёт по её длинным волосам, когда она оборачивается на площадке. Он играет на её каштановых прядях, словно освещая её — золотой магнит, притягивающий меня.

Она хмурится.

— А это точно обдумал?

Я иду к ней.

— Мне не нужно думать.

— Нужно.

На верхней ступеньке я останавливаюсь.

— Тебе надо, чтобы я притворился, будто у меня есть выбор?

— Джулиан...

— Здесь нет никакого выбора. — Я начинаю медленно спускаться. — Я мог бы сыграть эту игру. Мог бы заставить тебя просить, чтобы я вернулся. Но в чём смысл? Я уже по уши в этом. Я так глубоко, что не вижу, как ты держишься на поверхности. Если ты готова нырнуть со мной — тогда приходи за мной. Я плыву вслепую в темноте. Освети путь.

Я подхожу к площадке.

Она стоит, скрестив руки на груди, прикусывая нижнюю губу.

— Ты уверен?

Я почти смеюсь.

— А ты?

Она опускает руки и кивает.

Слава богу.

Её тело прижимается ко мне — знакомое, и в то же время будто из фантазии, которую я боялся больше никогда не пережить. Пальцы зарываются в её мягкие волосы, одна рука обвивает её спину, притягивая к себе.

Вкус её губ снимает с груди груз, который я даже не осознавал. Воздух вокруг искрит. Или, может, я схожу с ума. Поцелуй, наверное, слишком страстный, но я не могу остановиться. В каждом прикосновении — жар, и она отвечает мне, шаг за шагом, не уступая ни на грамм.

— Боже, как же я скучала, — шепчет она, когда я прекращаю целовать её и просто обнимаю.

Если бы у меня было хоть капля стыда, я бы попытался скрыть самодовольную улыбку. Но её слишком много. Я почти смеюсь.

Нет. Я смеюсь.

Она поворачивает лицо ко мне в том крохотном пространстве, что я ей оставил.

— Ты... Джулиан, ты смеёшься?

— Чувствую себя так, будто выиграл в лотерею.

Она хихикает.

— О, как мило.

— М-м-м. А теперь я хочу тебя. — Я поднимаю её на руки и направляюсь к своей квартире. — В кровати. Надолго.

Она не сопротивляется, лишь смотрит на меня. Щёки вспыхивают алым.

— Надолго?

— Навсегда.

На её лице вспыхивает лукавая улыбка.

Чёрт, она чертовски красивая.

Кровь отливает от головы и устремляется вниз, и я вдруг чувствую головокружение.

— Да, сегодня ты из моей спальни не выйдешь.

— Это справедливо. — Она прикусывает мою челюсть. — Дай я покажу тебе, как сильно я тебя люблю.

Грейс

Декабрь, Год 4

Праздничная вечеринка у доктора Чен в четвёртом году ординатуры — это настоящий праздник. Нам никуда не нужно идти. Пейджеры молчат. Дежурят младшие. Завтра никто из нас не работает.

Так что, само собой, сегодня на мне красное платье.

Когда я выхожу из спальни, Джулиан поднимается с дивана и стонет.

— Красное платье? Ты меня добиваешь, Роуз.

Я улыбаюсь.

— Ты не считаешь, что я хорошо выгляжу, Джулиан?

Его тёмные глаза вспыхивают, и он с хищным взглядом медленно проводит взглядом по моему телу.

— Ты же знаешь, где это платье мне нравится больше всего, Грейс.

Я хватаю пальто из шкафа.

— На полу возле нашей кровати?

— М-м-м. — Он обнимает меня сзади за талию, не дав надеть пальто, и целует в шею. — Заинтересовалась?

— Нет. Мы опаздываем.

Он отпускает меня с тяжёлым вздохом.

— Вот почему ты меня добиваешь.

Я оборачиваюсь и трогаю его нос подушечкой пальца.

— Думаю, ты переживёшь.

Пока он выключает свет, я делаю последний пшик блестками в волосы, и мы выходим на улицу. Дом, который мы снимаем, недалеко от дома Чен, так что дорога едва позволяет нам поспорить о плейлисте, но в конце концов Джулиан уступает моим требованиям.

Праздничное волнение накрывает с головой, и я выпрыгиваю из машины, едва он паркуется, торопясь к дому. За четыре года тревога перед общественными мероприятиями никуда не делась — грудь сжимается. Хотя это же не люди, а коллеги.

Почти.

Но хотя бы слухи обо мне наконец-то стихли. Созданная Ченом антиперсональная команда по борьбе с болтовнёй или, как мы себя зовём, Укротители Сплетен — ввела обучающие упражнения в программу ориентации для новых резидентов. Это помогло сразу обозначить, что сплетни недопустимы. Поощряется открытое общение между резидентами и кураторами. Это не идеально, сплетни всё ещё бывают, но я верю, что мы изменили атмосферу в больнице к лучшему. Я оставлю это место лучше, чем нашла.

Оказалось, мне не нужна была ни Алеша, ни Джулиан, ни даже Стивен Лэнгстон, чтобы спасти меня. Мне нужно было спасти себя самой — став лидером хорошо организованной и методично исследованной группы, что так греет моё структурированное и цветокодированное сердечко.