Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр. Страница 18

Я сжал её плечо.

— Я буду жив. Потому что я знаю, как их ударить.

Агафья уставилась на меня.

— Как?

Я встал, прошёлся по комнате.

— Ушкуйники — бандиты. Они сильны, когда действуют в тени. Когда никто не знает, кто они, где они, что делают.

Я повернулся к ней.

— Но если я выведу их на свет, они потеряют силу. Потому что Воевода не может позволить бандитам открыто угрожать людям в его волости. Это подрывает его власть.

Агафья нахмурилась.

— Ты хочешь пойти к Воеводе?

Я кивнул.

— Да. Я попрошу его прилюдно объявить о защите меня и тебя. Дать нам охрану. Сделать так, чтобы вся Слобода знала: мы под защитой высшей власти.

Я посмотрел на нож.

— Когда ушкуйники поймут, что мы не беззащитны, что к нам приставлены стрельцы, они отступят. Потому что нападение на нас означает войну с Воеводой. А этого они не хотят.

Агафья молчала, её лицо было напряжённым.

— Ты уверен, что Воевода согласится?

Я усмехнулся.

— Согласится. Потому что ему выгодно. Я помогаю ему уничтожить Авиновых. А в обмен он даст мне щит — прилюдную защиту.

Я подошёл к ней, присел на корточки, взял её за руки.

— Мам, дай мне один день. Сутки. Я сделаю так, что бояться будут они, а не ты.

Агафья смотрела на меня долго, изучающе. В её глазах была борьба — страх за сына и вера в него.

Наконец она медленно кивнула.

— Один день. Если к закату ты не решишь это, и я не увижу, что они отступили… уходим. Без разговоров.

Я кивнул.

— Договорились.

Агафья сжала мои руки.

— Обещай мне, Мирон. Обещай, что будешь осторожен.

Я усмехнулся.

— Обещаю.

Она отпустила мои руки, встала, пошла к узелку. Развязала его, начала складывать вещи обратно в ларь.

Я смотрел на неё, чувствуя облегчение.

Она дала мне не оправдание, а ультиматум. Один день.

Она права. Но я не могу бежать. Значит, нужно сделать так, чтобы бояться стали они.

Щит должен быть публичным.

Я встал, взял нож со стола, сунул за пояс.

— Иду к Воеводе. Сегодня же.

Агафья обернулась.

— Сейчас?

Я кивнул.

— Чем быстрее, тем лучше. Каждый час промедления — это риск.

Я подошёл к двери, остановился, посмотрел на неё.

— Закрой дверь на засов. Никого не впускай, кроме меня и Егорки. Я вернусь к вечеру.

Агафья кивнула, её лицо было бледным, но решительным.

Я вышел, закрыл дверь за собой. Услышал, как она заскрипела засовом.

Один день. До заката.

Нужно получить щит от Воеводы. Публичную защиту. Чтобы ушкуйники отступили.

А потом — нанести удар по Авиновым. Быстро. Пока враги не успели опомниться.

Я пошёл прочь, сжимая рукоять ножа за поясом.

Щит и меч. Защита и атака.

Так выигрывают войны.

Я встретился с Егоркой в старом сарае за Обителью — нашем обычном тайном убежище.

Он уже ждал, сидел на ящике, лицо встревоженное.

— Мирон, что случилось? Ты выглядишь… напряжённым.

Я сел напротив, достал бересту и уголь, начал рисовать схему.

— Мать хочет бежать. Дала мне один день — до заката. Если не решу проблему с ушкуйниками, уходим.

Егорка побледнел.

— И что ты будешь делать?

Я рисовал круги на бересте, связывая их стрелками.

— Анализировать угрозу. Находить активы. Использовать их.

Я написал в центре: УШКУЙНИКИ.

Вокруг — три круга: САВВА, ВОЕВОДА, МИРОН.

— Смотри, — сказал я, указывая углём. — Ушкуйники — это исполнители. Они не действуют сами по себе. Кто-то платит им. Кто-то заказал угрозу.

Я нарисовал стрелку от Саввы к ушкуйникам.

— Савва. Он нанял их. Чтобы запугать меня. Может, даже убить, если переговоры не сработали.

Егорка кивнул.

— Понятно. Но как это помогает?

Я усмехнулся, нарисовал вторую стрелку — от ушкуйников к Воеводе.

— А вот здесь интересно. Ушкуйники платили Воеводе. Десять серебром в месяц. За закрытие глаз на их рейды.

Я посмотрел на Егорку.

— Значит, Воевода связан с ушкуйниками. Он — часть той же цепи, что и Савва.

Егорка нахмурился.

— То есть… Савва платит ушкуйникам, ушкуйники платят Воеводе. Они все связаны.

Я кивнул.

— Именно. И вот в чём моя стратегия.

Я нарисовал третью стрелку, соединяющую Савву и Воеводу.

— Савва не может тронуть меня лично — слишком публично, слишком рискованно. Но он платит разбойникам, которым, в свою очередь, платит Воевода.

Я посмотрел на схему.

— Я должен стравить их. Заставить Воеводу поверить, что Савва его подставляет.

Егорка медленно кивнул.

— Как?

Я усмехнулся.

— Через страх. Воевода боится публичного позора. Боится, что его связь с ушкуйниками всплывёт.

Я наклонился вперёд.

— Я дам ему понять: если я умру от рук ушкуйников, его связь с ними откроется. Но если он защитит меня, даст законную охрану — все останется в тайне.

Егорка уставился на меня.

— Ты хочешь запугивать Воеводу?

Я покачал головой.

— Не запугивать. Предложить сделку. Я уже договорился с ним о том, что дам ему Савву. Теперь я покажу ему, что Савва — угроза не только мне, но и ему самому.

Я нарисовал крестик на круге с надписью «Ушкуйники».

— Ушкуйники, которые платили Воеводе, теперь получили от Саввы заказ на моё убийство. Савва платит им за молчание о доле Воеводы.

Я посмотрел на Егорку.

— Если я умру, правда о связи Воеводы с ушкуйниками выйдет наружу. Есть у меня верный человек. И он явится к князю, если со мной что случится, и все расскажет.

Егорка медленно улыбнулся.

— Хочешь заморочить ему голову? У тебя нет такого человека.

Я усмехнулся.

— Воевода этого не знает. Главное — заставить его поверить, что он есть.

Я встал, начал ходить по сараю.

— Воевода получит от меня сообщение. Не напрямую — через посредника. Через кого-то, кому он не может отказать.

Я остановился.

— Нужен слуга Воеводы. Не стрелец, не офицер. Доверенное лицо. Кто-то, кто имеет личный доступ к нему.

Егорка задумался.

— Я знаю одного. Старик Фома. Он приносит Воеводе еду, убирает покои. Работает у него много лет.

Я кивнул.

— Отлично. Найди его. Передай ему записку для Воеводы.

Я сел, взял чистую бересту, начал писать:

«Воеводе. Ушкуйники, которые платили вам 10 серебром в месяц, теперь получили от Саввы Авинова заказ на убийство Мирона Заречного. Савва платит им за молчание о вашей доле. Если Мирон умрёт, его верный человек сделает так, что князь все узнает. Но если Воевода защитит Мирона прилюдно, всё останется в тайне. Выбор за вами. У вас час на решение».

Я свернул бересту, запечатал воском.

— Передай Фоме. Скажи, что это срочно. Жизнь и смерть.

Егорка взял записку.

— А если Воевода решит просто убить тебя? Прямо сейчас?

Я усмехнулся.

— Не решит. Потому что в записке сказано: князь все узнает, если я умру.

Я посмотрел на Егорку.

— Воевода испугается. Он поймёт: Савва его подставляет. Использует ушкуйников, которые связаны с Воеводой, чтобы убить меня. А если я умру, Воевода останется единственным подозрительным звеном в цепи.

Егорка медленно кивнул.

— Ты стравливаешь их.

Я кивнул.

— Именно. Воевода поймёт: Савва — не союзник, а угроза. И чтобы защитить себя, Воевода должен защитить меня.

Я сел обратно.

— Когда Воевода получит записку, он вызовет меня. На ничейную землю. Захочет поговорить, понять, насколько серьёзна угроза.

Я усмехнулся.

— И там я предложу ему решение. Публичную защиту. Официальную охрану. В обмен на моё молчание и помощь в уничтожении Саввы.

Егорка посмотрел на схему на бересте.

— Это опасно, Мирон. Очень опасно.

Я кивнул.

— Знаю. Но у меня нет выбора. Агафья дала мне один день. Это единственный способ остановить ушкуйников, не убегая.

Я встал.

— Иди. Найди Фому. Передай записку. Быстро. Время идёт.

Егорка встал, сунул записку за пояс.