Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр. Страница 39

Я повернулся к Воеводе.

— Ваше благородие, воды у Переката — Княжеские. Значит, пошлины с них идут в казну. Но кто-то должен их собирать.

Воевода кивнул.

— Да. По закону, это делает представитель Князя. Я.

Я усмехнулся.

— Но вы не можете лично стоять на берегу и собирать пошлины. Вам нужен управляющий. Смотритель.

Воевода задумался.

— Ты предлагаешь себя?

Я кивнул.

— Да. Я владею землей у Переката. Я Смотритель Пристаней. Я могу собирать пошлины от вашего имени.

Я сделал паузу.

— И передавать их в казну Князя. Согласно закону.

Воевода молчал, обдумывая.

Тимофей не выдержал:

— Господин Воевода! Это уловка! Он хочет управлять проходом бесплатно!

Я посмотрел на Тимофея.

— Не бесплатно. Я заплатил двести рублей за землю. И я буду передавать пошлины в казну.

Я повернулся к Воеводе.

— Конечно, небольшую часть — скажем, двадцать процентов — я оставлю себе. Как плату за управление. За работу Смотрителя.

Воевода поднял брови.

— Двадцать процентов?

Я кивнул.

— Да. Восемьдесят процентов — в казну Князя. Двадцать — мне, за работу.

Я усмехнулся.

— Сейчас казна не получает ничего. Потому что никто не собирает пошлины на Княжеских водах. Но если я начну собирать, казна будет получать восемьдесят процентов.

Я посмотрел на Воеводу.

— Это выгодно Князю. И законно.

Воевода задумался долго.

Толпа затихла, все ждали его решения.

Савва сидел, его лицо было напряжённым.

Он понимает. Если Воевода согласится, я получу право собирать пошлины. Законно. От имени Князя.

И тогда земля перестанет быть пустой.

Воевода медленно кивнул.

— Ты прав. Казна сейчас не получает ничего с этих вод. Потому что статус Княжеских забыт.

Он посмотрел на меня.

— Если ты будешь собирать пошлины и передавать восемьдесят процентов в казну, это справедливо.

Он сделал паузу.

— Но я хочу видеть отчёты. Каждый месяц. Сколько собрал, сколько передал.

Я кивнул.

— Конечно. Полная отчётность.

Воевода кивнул.

— Хорошо. Я разрешаю тебе, как Смотрителю, собирать пошлины на Княжеских водах у Переката. Восемьдесят процентов — в казну. Двадцать — тебе.

Толпа зашумела.

Никифор усмехнулся.

— Гениально! Мирон получил контроль над рекой законно!

Степан кивнул.

— И казна получает доход!

Савва встал резко, его лицо было бледным от ярости.

— Это… это обман!

Воевода посмотрел на него холодно.

— Что именно обман, боярин Савва? Закон говорит: Княжеские воды управляются представителем Князя. Мирон — Смотритель, назначенный мной. Он действует законно.

Савва стиснул зубы.

— Он использовал лазейку!

Воевода усмехнулся.

— Он использовал закон. Это не запрещено.

Он повернулся ко мне.

— Мирон, составишь договор. Я подпишу. Официально закрепим твои полномочия собирать пошлины.

Я поклонился.

— Благодарю, господин Воевода.

Воевода кивнул, сошёл с помоста, ушёл в сопровождении бояр.

Толпа начала расходиться, обсуждая произошедшее.

Я остался стоять, держа Вводную грамоту и свиток с назначением.

Выиграл. Не только землю. Но и право собирать пошлины.

Законно. От имени Князя.

Савва думал, что земля пустая. Но я превратил её в источник дохода.

Егорка подошёл, усмехнулся.

— Ты это планировал? С самого начала?

Я покачал головой.

— Нет. Узнал о Княжеских водах, когда изучал документы. Решил использовать, чтобы снизить цену.

Я усмехнулся.

— Но когда Савва снял ставку, я понял: могу попросить Воеводу назначить меня управляющим Княжескими водами.

Егорка кивнул.

— И получить двадцать процентов.

Я кивнул.

— Да. Меньше, чем сто процентов. Но законно. И Воевода на моей стороне.

Я посмотрел на уходящего Савву.

Он проиграл. Полностью.

Я получил землю. И право собирать пошлины.

Его монополия разрушена.

Толпа начала расходиться, обсуждая произошедшее возбуждённо. Савва стоял у края площади, его лицо было каменным.

Я видел, как он готовится уходить. Слуги подняли его сундук, готовые нести.

Он уйдёт. И завтра начнёт плести новые интриги.

Нужно добить его. Сейчас. Публично.

Я поднял руку, громко окликнул:

— Боярин Савва! Постойте!

Савва остановился, обернулся. Его глаза были холодными.

— Что ещё, Заречный?

Я шагнул к центру площади, чтобы все видели и слышали.

— Хочу кое-что прояснить. Для всех присутствующих.

Толпа затихла, люди обернулись.

Я посмотрел на Савву.

— Вы предложили триста рублей за эту землю. Верно?

Савва кивнул медленно.

— Да. Предложил.

Я усмехнулся.

— И сняли ставку, когда узнали, что воды Княжеские. Что земля не даёт права управлять рекой.

Савва стиснул зубы.

— Да. Потому что земля бесполезна.

Я кивнул.

— Именно. Бесполезна.

Я развернулся к толпе.

— Смотрите, люди добрые! Боярин Савва — опытный купец. Богатый. Влиятельный.

Я указал на него.

— Он готов был заплатить триста рублей за эту землю. Триста! В полтора раза больше рыночной цены!

Толпа загудела.

Я продолжал громче:

— Но когда узнал, что земля не даёт контроля над рекой, сразу снял ставку!

Я усмехнулся.

— Почему? Потому что без права на воду эта земля — просто глина и гнилые брёвна!

Толпа зашумела громче.

Я шагнул ближе к Савве.

— Она не стоит и пятидесяти рублей! А вы хотели заплатить триста!

Я посмотрел на толпу.

— Знаете, что это значит?

Я сделал паузу для эффекта.

— Боярин Савва готов был заплатить цену трёх деревень за пустырь, который не принесёт ни гроша!

Толпа засмеялась. Сначала тихо, затем громче.

Я продолжал, не давая Савве вставить слово:

— Люди будут смеяться над вами, Савва! «Купил воду, а пить нельзя»!

Смех усилился.

Никифор подхватил:

— А ведь верно! Фарватер-то свободный! Что толку в земле без права на воду⁈

Степан кивнул:

— Авинов деньги на ветер бросает!

Купцы начали перешёптываться, кивать.

— Триста за пустырь!

— Смотритель его переиграл!

— Савва опростоволосился!

Я видел, как лицо Саввы белеет от ярости. Его руки дрожали.

Но я не останавливался.

— Давайте посчитаем, боярин Савва!

Я поднял пальцы, начал загибать.

— Триста рублей — это ваша ставка. За землю, которая не даёт ничего.

Я загнул палец.

— Минус двести рублей — реальная цена земли. Остаётся сто рублей переплаты.

Я загнул второй палец.

— Сто рублей — это годовой доход среднего купца. Вы готовы были выбросить его на ветер!

Толпа гудела, смеялась.

Я продолжал:

— А теперь посчитаем мои убытки!

Я усмехнулся.

— Я заплатил двести рублей. Получил землю и право собирать пошлины.

Я развернулся к толпе.

— Двадцать процентов от пошлин остаётся мне. Восемьдесят — в казну.

Я начал считать на пальцах.

— Воевода установил строгий тариф, — сказал я. — Полтина (50 копеек) с лодки. Это казенная река, драть три шкуры нельзя.

— И много там ходит? — спросил Егорка.

— В сезон — лодок десять в день. Это пять рублей сбора.

Я посмотрел на Савву.

— Четыре рубля уходят в казну. Один рубль в день — остается мне, как Смотрителю.

— Тридцать рублей в месяц? — хмыкнул кто-то из толпы.

— Не густо для барина!

— Зато верно! — ответил я.

— Тридцать рублей — это жалованье хорошего приказчика. И я получаю его за то, что просто владею землей. А вы, Савва, хотели отдать триста рублей за землю, которая приносит тридцатку в месяц? Вы бы окупали ее год!

Я усмехнулся.

— За два месяца я отобью свои двести рублей. А дальше — чистая прибыль.

Толпа зашумела восхищённо:

— Выгодное дело!

— Смотритель молодец!