Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр. Страница 37

Я посмотрел на Егорку.

— Вот эта Грамота — моя мельница. Я сделал так, что дело переживёт меня. В этом и сила.

Егорка медленно кивнул.

— Понял… наверное.

Я усмехнулся, свернул грамоту в свиток.

Достал воск, расплавил над свечой, капнул на край свитка. Прижал печатью — старой печатью отца.

Грамота готова. Юридическая броня.

Я посмотрел на мешок с деньгами, затем на свиток.

Двести десять рублей. Этого мало, чтобы перебить Савву золотом.

Но у меня есть эта Грамота — «Ряд». Договор, который связывает купцов, Обитель, артель.

За моей спиной теперь Церковь и Купечество.

Я положил свиток на стол.

Завтра на площади я буду блефовать. Савва увидит: я не один. Я — лицо коалиции.

И этот пергамент — мой главный козырь.

Агафья подошла, положила руку на моё плечо.

— Мирон, ты уверен?

Я посмотрел на неё.

— Нет. Не уверен. Но другого пути нет.

Я встал, взял мешок с деньгами, положил рядом со свитком.

— Завтра аукцион. Савва придёт с деньгами. Я приду с этим.

Я постучал по свитку.

— Посмотрим, что сильнее — золото одного человека или объединённый капитал многих.

Егорка усмехнулся.

— Ты действительно думаешь, что бумажка остановит Савву?

Я усмехнулся.

— Не бумажка. Люди за ней. Серапион, Никифор, Степан, шестьдесят мелких вкладчиков.

Я посмотрел на окно, где начинал светлеть рассвет.

— Савва один. Нас — много. Вот в чём разница.

Я сел обратно, посмотрел на свиток.

Учредительный Договор. Первое акционерное общество в Волости.

Рядная Грамота о Совместном Деле.

Не просто дом. Не просто земля. Система. Механизм. Который переживёт меня.

Если мы выиграем аукцион — это начало. Новой экономики. Где власть не у одного богача, а у коалиции.

Если проиграем… Егорка станет Старостой без земли. Серапион — Хранителем пустого ларя.

Но попытка того стоит.

Я лёг на лавку, закрыл глаза.

Несколько часов до рассвета. До аукциона.

Нужно выспаться. Завтра — самая важная битва.

Я закончил писать, посыпал последнюю строку песком. Свернул грамоту, запечатал воском.

Готово. Юридическая броня.

Я встал, погасил свечу. Изба погрузилась в темноту.

Подошёл к окну, посмотрел на улицу.

Дождь. Холодный, осенний. Барабанил по крыше, стекал по стёклам.

И там, на улице, под дождём — фигура.

Одинокая. Неподвижная.

Стоит и смотрит на мою избу.

Я присмотрелся.

Тимофей. Писарь Саввы.

Он просто стоял. Не прятался. Не пытался скрыться.

Просто смотрел.

Считает, кто входил и выходил. Следит, кто мои партнёры.

Я сжал кулаки.

Они знают. Савва знает, что я собираю деньги. Знает, кто мои партнёры. Серапион, Никифор, Степан.

Завтра на аукционе будет бойня.

Тимофей стоял ещё минуту, затем развернулся и ушёл в темноту.

Я остался стоять у окна, глядя в дождь.

Савва готов. Он знает всё. Просчитал нас.

Завтра покажет, кто сильнее.

Я лёг на лавку, закрыл глаза.

Несколько часов до рассвета. Нужно выспаться.

Завтра решится всё.

Утро было серым, дождливым. Я проснулся рано, умылся, оделся.

Взял мешок с деньгами. Тяжёлый, звякающий.

Двести десять рублей. Вся надежда.

Взял свиток с Грамотой. Запечатанный воском.

Главный козырь.

Агафья стояла у печи, её лицо было бледным.

— Мирон… удачи.

Я кивнул.

— Спасибо, мать.

Егорка ждал у двери.

— Готов?

Я усмехнулся.

— Насколько можно быть готовым к бойне.

Мы вышли на улицу. Дождь закончился, но небо было затянуто тучами.

Пошли к площади.

Торговая площадь была полна народу. Люди собирались со всей Слободы — аукцион земли у Переката был событием.

В центре площади — помост. На нём — стол, кресло, гонг.

За столом — Тимофей Писарь. Его лицо было бледным, напряжённым. Рядом — Воевода и двое бояр в качестве свидетелей.

Я посмотрел на первый ряд.

Савва сидел там, спокойный, уверенный. Рядом с ним — тяжёлый сундук. Железный, с замком.

Сундук с деньгами. Сколько там? Триста? Четыреста?

Рядом с Саввой — его слуги, охрана.

Я посмотрел на другую сторону площади.

Там стояли мои союзники. Серапион в монашеском одеянии, спокойный. Никифор и Степан рядом с ним. За ними — десятки мелких вкладчиков. Рыбаки, торговцы, ремесленники.

Мой Синдикат. Моя коалиция.

Они кивнули мне. Я кивнул в ответ.

Они здесь. Поддерживают. Но денег у них больше нет — всё уже вложено.

Я подошёл к помосту, встал напротив Саввы.

Мы посмотрели друг на друга.

Савва усмехнулся. Холодно, триумфально.

Он знает. Уверен в победе.

Тимофей встал, поднял руку. Толпа затихла.

— Объявляю начало аукциона!

Он развернул свиток, прочитал громко:

— Лот первый и единственный: участок земли и водная гладь у Переката. Владение выморочное, срок наследования истёк.

Толпа зашумела.

Тимофей продолжал:

— Стартовая цена — двести рублей! Шаг торга — десять рублей!

Он посмотрел на площадь.

— Есть желающие?

Я поднял руку.

— Двести рублей!

Толпа загудела.

Тимофей кивнул.

— Двести от Мирона Заречного! Есть больше?

Наступила тишина.

Сейчас. Савва сделает ход.

Савва медленно встал. Его движения были неспешными, уверенными.

Он обернулся к толпе, чтобы все видели его лицо.

Затем произнёс громко, чётко:

— Я не буду тратить время.

Он сделал паузу.

— Триста рублей!

Толпа ахнула. Гул прокатился по площади.

Триста! Это огромная сумма! Полтора раза больше рыночной цены!

Я стоял, сжав мешок в руках.

В моём мешке — двести десять. Он перебил меня на девяносто рублей.

До того, как я открыл рот.

Тимофей смотрел на меня, ожидая.

— Мирон Заречный? Есть больше?

Я молчал.

Триста рублей. У меня нет таких денег.

Савва просчитал нас. Знал, что мы соберём около двухсот. И просто задавил массой.

Толпа начала шептаться:

— Триста! Савва даёт триста!

— Мирон проиграл!

— У него нет таких денег!

Я посмотрел на Серапиона. Он смотрел на меня, его лицо было напряжённым.

У Обители больше нет денег. Всё уже вложено.

Посмотрел на Никифора. Тот покачал головой едва заметно.

У купцов тоже ничего нет.

Я посмотрел на мешок в руках. На свиток с Грамотой.

Двести десять рублей. Грамота. Коалиция.

Против трёхсот рублей Саввы.

Память Глеба лихорадочно работала.

Он просчитал нас. Он знал, что мы соберём деньги, и просто задавил массой.

У меня есть секунды, чтобы придумать ход, который стоит дороже денег.

Или я потеряю всё.

Тимофей поднял гонг.

— Раз!

Нужен ход. Быстро.

— Два!

Что у меня есть, чего нет у Саввы?

— Три…

Я поднял руку.

— Стой!

Глава 10

Тимофей замер, гонг завис в воздухе.

Толпа затихла, все смотрели на меня.

Я стоял, держа свиток с Грамотой в одной руке, мешок с деньгами — в другой.

Что я могу сказать? У меня нет трёхсот рублей.

Тимофей нахмурился.

— Мирон Заречный, у тебя есть что сказать?

Я медленно кивнул.

— Да. Есть.

Я поднял свиток выше, чтобы все видели.

— Я не могу дать триста рублей. Это правда.

Толпа зашумела разочарованно.

Савва усмехнулся, откинулся на спинку стула.

Он уверен, что выиграл.

Я продолжал громко:

— Но прежде чем объявлять победителя, я хочу задать вопрос Воеводе!

Воевода поднял брови.

— Какой вопрос?

Я посмотрел на него.

— Господин Воевода, эта земля выставлена как выморочная. Срок наследования истёк. Так?

Воевода кивнул.

— Да. Всё по закону.

Я кивнул.

— Хорошо. Но владелец этой земли получает не только землю. Он получает права на воду. До середины фарватера. Так?