Сын помещика 6 (СИ) - Семин Никита. Страница 47

Приняв приказ командира, Скородубов повел молодого человека по кораблю в свою каюту. По пути офицер вызвал вахтенного мичмана.

— Вызывали, Ваше высокородие? — уже перед каютой подскочил мичман — рослый детина чуть старше тридцати лет.

— Да, Васильков. Для господина Милашина нужно подготовить спальное место. Он расположится со мной в каюте. Организуй.

— Будет исполнено, — козырнул мичман и умчался искать кровать или ее подобие вместе со спальными принадлежностями.

Сам Скородубов открыл перед молодым человек дверь, пропуская его внутрь.

— А у вас здесь уютно, — улыбнулся Милашин.

Скородубов с удивлением осмотрел собственную каюту. Слева кровать, намертво прибитая к полу, чтобы не каталась во время качки. Под ней выдвижной ящик для постельного белья и одежды. Напротив двери круглый иллюминатор. Справа к стене привинчен откидной стол, а в углу стоит сейф под документы. Из «лишнего» здесь был только портрет дочерей, который Петр Егорович повесил над столом. Потому-то высказывание Милашина и вызвало у него такие чувства.

— Как скажете, — ответил офицер дипломатично. Затем прошел за Иваном Сергеевичем и поднял стол, прикрепив его к стене. Именно на его месте должны организовать спальное место для дворянина.

— А это ваши дочери? — заметил портрет спасенный пленник.

— Да, — с гордостью кивнул Петр Егорович.

Подарок дочерей ему нравился безумно. Каждое утро он просыпался и видел их — тех, кто ждет его дома, ради кого он живет. Тут он покосился на Милашина. Иван Сергеевич как завороженный смотрел на портрет. В его глазах было восхищение, от чего Петр Егорович еще больше приосанился. Красавицы у него получились!

— У них наверное отбоя нет от женихов, — заметил мужчина, не отрывая глаз от портрета. — Не боитесь оставлять их дома на супругу?

— Ирина давно умерла, — грустно вздохнул офицер.

— Прошу прощения за напоминание, — тут же потупился мужчина. — Но тогда мой вопрос еще более актуален.

— Они порядочные девушки и в их благоразумии я уверен. А у Анастасии с недавних пор есть жених. Он, кстати, и нарисовал этот портрет.

— Вы решили выдать свою дочь за художника? — удивился Милашин.

И Петру Егоровичу почудились нотки ревности в его голосе.

— Я думал, что офицеры стараются подбирать своим детям партию из своей касты, — продолжил свою мысль Иван.

— Увы, среди моих знакомых не нашлось подходящего кандидата, — развел руками Скородубов.

— Но художник? Признаться, я удивлен. Ничего не имею против этой профессии, но творческие люди…

— Роман рисует картины в свободное время, — перебил мужчину Петр Егорович, нахмурившись.

Ему не понравилось, что его будущего зятя начинают подозревать… в легкомыслии — в лучшем случае. О стереотипах в отношении художников и поэтов офицеру было известно хорошо. Еще здесь, на корабле, пришлось объяснять, что Роман не является щуплым юношей со взором горящим, склонным к антиправительственным взглядам.

— Это удивительно, — покачал головой Милашин. — С таким талантом и просто для души? А где он служит?

— Нигде, — поджал губы Скородубов. — Он наследник своего отца. Примет от него род и земли со временем.

— Из помещичьих дворян? — сообразил мужчина.

— Да.

— Прошу меня простить, что тоже подвержен разного рода клише. Рад, что у вас такой перспективный зять, — улыбнулся Иван Сергеевич. — Но как я понимаю, для второй дочери вы пока не нашли спутника жизни?

— Так и есть. Но с чем связан ваш интерес?

Подозрения в адрес Романа испортили первоначально хорошее впечатление о спасенном, поэтому Петр Егорович был напряжен.

— Признаться, я хотел бы с ней познакомиться, — не стал увиливать от ответа мужчина. — Или вы категорически против?

— Я вас еще совсем не знаю, чтобы быть «против» или «за», — как обычно напрямую ответил Скородубов.

— Постараюсь за время нашего путешествия исправить этот недочет, — улыбнулся Милашин.

Мысленно сравнив Ивана с Романом, Петр Егорович пришел к выводу, что и с Винокуровым знакомство произошло спонтанным и случайным. Да и потом его попытались настроить против парня, но в итоге все выяснилось. И сейчас Скородубов был рад будущей свадьбе своей дочери. Так почему бы не дать и этому молодому человеку показать себя? Ведь Иван правильно сказал — у них будет время узнать друг друга в пути.

— Принимаю ваше предложение, — протянул он руку.

Которую бывший пленник тут же пожал, словно скрепляя эту невысказанную четко договоренность о сватовстве.

К моему удивлению, работа заняла у меня гораздо меньше времени, чем я думал. То ли руку уже «набил», то ли сказалось то, что ничего меня не отвлекало, а сами Кауровы вели себя как образцовые модели. Но закончил я уже через четыре часа. И то, будь у меня быстросохнущие краски времени ушло бы меньше. Отойдя от картины и оценив ее, я все же понял, в чем еще причина. Вся семья оделась примерно в одинаковые по цвету наряды без большого числа мелких деталей. Так что и слоев краски мне пришлось наносить в разы меньше, чем у той же Евгении Максимовны.

— Все готово, — позвал я Юрия Дмитриевича.

Тот грузно поднялся с дивана и обошел холст. Прищурился, вглядываясь в портрет, после чего растянулся в улыбке.

— Благодарю вас, Роман Сергеевич. Это прекрасная работа.

Получив плату, я не стал задерживаться, хотя меня и приглашали отобедать. Но я сослался на дела, хотя на самом деле просто хотел отдохнуть в одиночестве, пока еду в тарантасе. Устал стоять. К тому же пообедать я планировал с близняшками.

Увы, к моему приезду те уже закончили с приемом пищи. В ресторан уже не поведешь, и на мой рот Клара Васильевна сегодня не рассчитывала, когда готовила. Пришлось довольствоваться выпечкой из пекарни.

— Не следишь ты за своим женихом, — подначивала Аня Настю. — Так и отощает, или вовсе откажется жениться. Зачем ему такая жена, что о муже не думает?

— Откуда мне было знать, что Роман не обедал? — возмущалась смущенно Анастасия.

— Даже если бы он обедал, ты должна быть всегда готова его накормить, — наставительно подняла палец вверх Аня.

— Вот ты и корми, раз такая умная, — фыркнула девушка.

— Тогда кольцо давай, — с ехидной моськой протянула руку Аня. Настя тут же с испугом отдернула ладонь, где красовалось обручальное кольцо. — Что, не хочешь? Ну так и не перекладывай свои обязанности на других.

— Да поняла я, — пробурчала моя невеста.

Я не мешал их пикировке. Тем более что сейчас был мысленно больше на стороне Анны.

Когда я насытился, и мы покинули пекарню, встал вопрос — куда идти.

— Жарко сегодня, пойдемте к набережной? — предложила Настя.

Я чуть не поперхнулся. Блин, там же может Перова оказаться!

— Может, лучше по рынку погуляем? — внес я иной вариант.

— Тебе свой кошелек не жалко? — фыркнула Аня. — Я тоже за то, чтобы по берегу пройтись. Там ветерок прохладный должен быть, вид красивый.

— Но все же…

— Двое против одного, решение принято, — тут же вскинула нос Анастасия и, не слушая моих возражений, девушки двинулись по улице вниз.

Вздохнув, я понадеялся на то, что полдень уже прошел, и Арина давно покинула набережную, не дождавшись меня.

Набережная была полна народу. Люди ловили последние теплые деньки. Участившиеся дожди непрозрачно намекали, что в любой день эта идиллия может закончиться и вместо тепла придут морозы. По водной глади скользили немногочисленные яхты, счастливые владельцы которых решили порадовать себя морской прогулкой.

— Жаль, что ты свою яхту уже окончательно пришвартовал, — вздохнула Анна, глядя на них.

— Да, было бы здорово сейчас покататься, — мечтательно поддакнула ей Настя. — Что? — посмотрела она на сестру, которая с изумлением взглянула на нее.

— Я думала, что после того похода ты боишься таких прогулок.

— Только в плохую погоду, — смутилась Настя.

Гуляли не только дворяне. Благодаря выходному дню многие горожане из рабочего класса тоже выбрались на набережную, надев самые лучшие свои наряды. Часто мы встречали стайки детей, что носились по тротуару, на немногочисленных лавочках сидели пожилые дамы, ведя неспешную беседу. В какой-то момент я совершенно забыл о письме Перовой и просто наслаждался прогулкой в обществе двух красивых девушек, одна из которых держала меня за руку. Ровно до того мига, как на одной из лавочек я не заметил ее — Арину Борисовну. Девушка сидела с книжкой в руках и читала. Но при этом нет-нет, а бросала взгляды по сторонам. Неудивительно, что я был замечен. Наши взгляды встретились, и я увидел в глазах Перовой промелькнувший огонек радости. Она было дернулась, чтобы встать, но все же сумела себя пересилить, обратив внимание, что я не один. Я в этот момент мысленно выдохнул. Неужто «пронесет»?