Деревенский лекарь (СИ) - Денира Анна. Страница 31

– Разве не видишь ты, что занят я? – холод от речей его вызвал мурашки по телу.

– Простите, простите меня, Ваша Светлость. Но…Там он…

– О ком же ты?

– Он! – задыхаясь от испуга все больше, лепетал Поликарп. – Просто пришел и…

– Отойди, – произнес до боли знакомый басовитый голос.

Подскочив на месте и прижав к груди руки, я подошла к эльфу, чтобы своими глазами – точнее, глазом – увидеть того, кого я боялась никогда больше не увидеть. Возвышаясь над слугой, на узенькой тропинке меж благоухающих кустарников стоял он. Облаченный в черный костюм с наброшенным на одно плечо багровым плащом, мужчина грубо оттолкнул Поликарпа в сторону, сделав несколько шагов вперед. Вперив лихорадочный гневный взгляд в сына герцога, Хельсарин процедил:

– Дорневаль, нужно поговорить.

31

Не спрашивая дозволения, Хельсарин уверенно поднялся в беседку, загородив меня от нового знакомого. Рука его, скользнув за спину, крепко сжала мою ладонь, отчего по венам к телу жар бросился. Хоть и хмуро он выглядел, хоть буравил сына герцогского злым взглядом, а все ж чуть дрожали его пальцы, когда он кисть мою удерживал. Лавандэр действие это быстро заметил, улыбнулся лукаво, но промолчал, лишь приказал белому Поликарпу еще одну чашечку принести.

Снова на лавки сели, и я одним глазком Хельсарина рассмотреть попыталась. Казалось, будто похорошел он еще больше. Зачесанные назад короткие волосы блестели, что вороново крыло, на гладко выбритом лице не было ни ссадин, ни кровоподтеков, и даже глаза цвета золота, казалось, горели ярче прежнего. Хотя, быть может, все дело было в гневе…Но как оказался он здесь? Не уж-то за мной пришел или совпадение это судьбой посланное? Вспомнился мне отчего-то дракон тот в горах роковых, но тут же головой я мотнула, решив не строить прежде времени догадок тревожных. Рада была я его видеть, хоть пропал он внезапно, хоть появился неожиданно, а все ж затрепетало сердечко, да глаз задергался.

– Давно не виделись, Хельсарин, – вернув себе прежнее благостное выражение лица, Дорневаль сел на лавку. Я поспешила было повторить за ним, но мой эльф не сдвинулся с места.

Украдкой взглянув на меня, он придвинулся ближе, склонившись над ухом так, чтобы слова его слышала лишь я:

– Глаз подбили?

– Нет.

– Пчела?

– Хельсарин, у меня ячмень, хватит спрашивать.

– Вижу, вы знакомы. Как занимательно, – прервал наши перешептывания Лавандэр, – и все же ты, мой друг, здесь гость нежеланный. Ты всего лишь зашел в гости, а в казарме уже переполох.

Неосознанно крепче схватив мужчину за руку, я внимательно следила за его холодным лицом, на котором не дрогнул ни один мускул. Даже желваки, что ранее подчистую выдавали все еле сдерживаемое напряжение, так и не показались на скулах. Он принял это как факт? Вот так просто? Я не хотела силу из артефакта, не хотела приезжать сюда и уж точно не хочу влезать в разборки, суть которых мне не ведома. Появление не просто знакомого, а важного человека в этой хаотичной полосе привнесло немного надежды и облегчения, но чувства эти канули в омут, стоило мне ощутить искры между двумя эльфами. Было совершенно очевидно, что сказанные герцогом слова придется принять на сердце уже сейчас. Нужно будет сделать выбор. Остаться в стороне не получится…

– Не беспокойся, я не смогу терпеть тебя столь долго, – равнодушно ответил Хельсарин, – я пришел за ней.

– К сожалению, это невозможно, – так же спокойно вторил Лавандэр, – это очень важная гостья моего отца, которую он сейчас взял под свое крыло.

– Важная? – нахмурившись, эльф повернулся ко мне, еще раз критично осмотрев с головы до ног. – Миреваэль должна была дождаться меня в деревне, но из-за вашей группы ей пришлось отправиться в опасное путешествие. Она выполнила свою работу и теперь свободна, разве нет?

Тот простой факт, что Хельсарин пришел за мной просто потому, что я это я, вызвал в душе до неприличия бурный поток нежности. Чуть покраснев, я голову опустила, пытаясь улыбку глупую скрыть. Он исполнил свое обещание, а меня радость изнутри на кусочки разрывала, словно и не было пяти минут назад раздумий тяжких. Как было бы здорово, если б нашел герцог способ изъять из тела силу нежеланную. Против воли представила я в воображении домик свой в Дубравке, свадебку скромную да детишек во дворе.

– Очень важная. Настолько, что во мне даже сочувствие просыпается.

– О чем он? – смягчив взгляд, мужчина ко мне повернулся, осторожно схватив за плечи. – Скажи, если тебя здесь удерживают насильно.

– Нет-нет, ничего такого…Просто…Кое-что произошло, и герцог ищет способ это решить. Я правда не могу пока уйти отсюда.

– Тебе нужна помощь?

Улыбнувшись, я поддалась чувствам и прильнула к широкой груди. Быть может, я сильно скучала по тем, кого не смогу увидеть еще очень долго. Быть может, глубоко внутри я уже попрощалась с Хельсарином, что сверкнул в моей жизни теплым лучом, а, быть может, тосковала по простым объятиям, но стоило его рукам опуститься на мою спину, как с губ сорвался выдох облегчения. Он расслабился: напряженные плечи опустились, голова склонилась к моей макушке, и даже дыхание стало ровнее. Сейчас мне совсем не хотелось корить его за столь внезапное исчезновение, ведь разговор нам и без того предстоял сложный. Но герцог строго-настрого запретил рассказывать кому-либо о силе провидения.

– Все в порядке, правда. И кормят вкусно.

– Кто о чем, а вшивый о бане, – буркнул Хельсарин, и, поймав на себе внимательный взгляд светловолосого эльфа, тут же огрызнулся в его сторону, – не переживай, Лавандэр. Однажды и ты встретишь того, кто будет смотреть на тебя влюбленными глазами. Правда, скорее всего это будет собака.

– Ха, – горделиво усмехнулся Ламарент, – а ты ничуть не изменился со времен Академии. Все такой же сквернослов с грозной хлеборезкой.

– Что за жаргон, Ваша Светлость?

– С волками жить – по-волчьи выть.

– Да, выл ты в Академии достаточно.

Препирания двух мужчин неожиданно оказались где-то далеко за дымкой, затянувшей взор. Все еще удерживая Хельсарина за руку, я прислонилась лбом к его плечу, стараясь игнорировать откровенный спор во имя спора. Голова закружилась так сильно, что меня начало тошнить, но прежде, чем ком успел подскочить к горлу, все померкло, завершившись грохотом и чьим-то криком.

Внезапно оказавшись на выжженной дотла земле, я почувствовала столь правдоподобное дуновение ветра в волосах, что грудь сперло от ужаса. Пожирая город, синее пламя плавной волной, подобной дыму, струилось по зданиям, превращая многовековые строения в громадную кучу пепла. Оно не трещало, не пугало, не дышало всепоглощающим жаром, лишь растекалось по земле, пытаясь насытиться и остановиться. Зрелище это завораживало, и, разглядывая полыхающий пейзаж, я отчаянно пыталась запомнить каждую деталь, что могла бы помочь при пробуждении. Стояла глубокая ночь, но город, превратившись в настоящий факел, освещал мрачную фигуру дракона в небе, что в припадке гнева крушил башни. По всем законам логики я должна была бы убежать в противоположную сторону, но вместо этого уверенно сделала шаг вперед. Мягкий пепел казался бархатным песком, а синее пламя – морской волной, и, чувствуя себя скорее обреченно, нежели взволнованно, я остановилась, когда надо мной склонилась устрашающая тень…

Широко распахнув глаза, я так резво подскочила на кровати, что врезалась головой в лоб Хельсарина, что решил, очевидно, склониться и проверить, дышу ли я. Отпрянув в сторону, он зажмурился, схватившись ладонями за будущую шишку.

– Ну, и крепкий же у тебя лобешник…

– А я говорил: не лезь, – с укором ответил Лавандэр, сидевший в противоположном углу. – Ты бы еще «муху» сделал во время её пробуждения.

– Булгур знать, что такой муха, – произнес орк, что все это время стоял у двери, – в наш племя это щелбан для победа над соперник.

– У вас даже щелбаны смертельные…

– Как ты себя чувствуешь? – сев на край кровати, Хельсарин заботливо протянул мне стакан воды. – Ты внезапно потеряла сознание, бредила, говорила что-то о пламени…