Кадийский забой (СИ) - "Тень Кашкайша". Страница 14

Культист захохотал и поднял над головой бутылку с мутной жидкостью.

Я медленно выдохнул, успокаивая сердцебиение. Прицельная марка лазгана легла на грудь смеющегося ублюдка.

Где же ты, кошка моя?

Темнота за спинами часовых оставалась неподвижной. Ни движения, ни звука. Если бы я не знал, что там крадутся четверо убийц, я бы решил, что мы одни в этой пустоши.

Третья минута ожидания.

Внезапно тени за спиной правого часового сгустились. Это не было похоже на движение человека. Скорее, сама тьма отделилась от стены и обрела форму.

Тень обрела плотность. Под грязными лохмотьями перекатывались жгуты мышц, налитые тяжелой, почти осязаемой ненавистью. Когтистая лапа метнулась вперед, зажимая рот культиста. В ту же секунду матовый, обмотанный грязной тряпкой клинок вошел в основание шеи.

Ни звука. Ни хрипа. Только глухой стук коленей о землю, который тут же потонул в пьяном гоготе у костра.

Тело еще сползало по щербатой стене, цепляясь плечом за арматуру. Убийца мгновенно слился с серым маревом руин, оставив труп подпирать стену, словно часовой просто решил вздремнуть.

Я перевел ствол левее. Второй дозорный, тощий оборванец с автоганом на плече, ковырял носком ботинка кучу мусора. Он находился в секторе Брута, но пулемет сейчас был бы ошибкой. Слишком громко это выйдет. Ещё не настало его время.

Из груды битого кирпича за спиной второго часового вынырнула еще одна фигура. Меньше, чем первая, но быстрее. Прыжок был похож на бросок паука. Короткий взмах чем-то тяжелым — вероятно, куском арматуры или прикладом. Голова культиста дернулась под неестественным углом. Тело мягко сползло в воронку.

Сердце мое стучало ровно, отмеряя секунды до бойни. Внизу, в пятне рыжего света от костра, полтора десятка еретиков продолжали свой пир. Они жарили крыс, нанизанных на шомпола. Жир капал в огонь, вспыхивая яркими искорками. Кто-то передавал по кругу мятую канистру. Смех, грубая брань, звон металла. Они чувствовали себя хозяевами этой ночи.

Глупцы. Ночь никогда не принадлежала им…

Глава 6

Я поднял левую руку, сжатую в кулак. Выждав пару секунд, резко разжал пальцы.

Тьма вокруг костра ожила. Фелиниды атаковали, прыгая длинными, стелющимися скачками, превращаясь в размытые пятна. Первые четверо культистов умерли, даже не поняв, что произошло. Их головы откинулись назад, из перерезанных глоток хлестнула черная в свете костра кровь.

Один из еретиков, державший канистру, вдруг захлебнулся собственным криком, когда длинный нож вошел ему под ребра. Рядом стоящая канистра упала в костер, взметнув огонь вверх, на мгновение осветив сцену побоища.

— Враги! — заорал кто-то внизу, и его голос сорвался на визг.

М'рра была в центре урагана. Она не пользовалась лазганом. В одной руке у нее был тесак, в другой — короткий зазубренный нож. Она крутилась волчком, вспарывая животы и перерезая сухожилия. Движения были скупыми, экономичными. Никакой лишней жестокости, только эффективность мясника.

Остальные пятеро моих бойцов, что ждали со мной в центре, рванули вниз по склону. Они не стреляли, чтобы не задеть своих в свалке. Зато использовали штыки, заточки, и конечно же когти.

Тишина ночи лопнула, сменившись какофонией паники и боли.

Один из мародеров, зажимая рваную рану на шее, все же успел вскинуть оружие. Ржавый автоган плюнул огнем в небо, разрывая плотную пелену тишины. Очередь ушла в молоко, распоров низкие тучи, но звук выстрелов мгновенно изменил ритм боя. Маскировка рухнула. Теперь скрытность потеряла всякий смысл. Осталась только грубая сила и скорость.

— Брут, огонь! — мой приказ перекрыл нарастающие вопли раненых.

Слева, из-за нагромождения бетонных плит, ответил низкий, утробный рык, от которого завибрировала земля под ногами. Тяжелый стаббер в руках гиганта ожил. Темноту прорезали ослепительно яркие трассеры, сшивая пространство огненными нитями. Брут не поливал сектор свинцом бездумно, как это делают перепуганные новобранцы. Все таки он не совсем тупой, как я ожидал. Он бил короткими очередями, отсекая бродягам любые пути к отступлению.

Трое врагов попытались укрыться за остовом сгоревшего грузовика, надеясь на защиту ржавого металла. Глупцы. Крупнокалиберные пули прошили прогнивший борт насквозь, превратив укрытие в смертельную ловушку. Брызги бетона, искры от металла и ошметки плоти разлетелись в стороны единым кровавым веером. Грохот стоял такой, что закладывало уши, но фелиниды даже не пригнулись. Для них этот адский шум означал лишь одно: добыча загнана в угол.

Моя ладонь легла на рукоять пистолета, выискивая цели в мешанине теней и вспышек. Но мне даже стрелять не пришлось. Мои бойцы двигались быстрее, чем я успевал наводить мушку. Они не бежали — они текли сквозь руины, прижимаясь к земле, используя каждый камень как трамплин для прыжка.

— С левой стороны чисто! — крикнул я, оценивая тактическую картину. Я даже звучал как-то сухо, по-деловому, словно я читал сводку, а не орал посреди бойни. — Вперед! Давить их!

В центре лагеря, у костра, высокий культист в шинели с золотыми эполетами пытался организовать хоть какое-то сопротивление. Он размахивал цепным мечом, лихорадочно дергая стартер, но мотор лишь чихал и глох, захлебываясь грязью. На его лице читался первобытный ужас — он видел как из багрового марева на него наступают воплощенные порождения ночных кошмаров…

М'рра вынырнула из дыма прямо перед ним. Никаких изящных пируэтов или дуэльного благородства. Грязный, эффективный удар ногой в колено вывернул сустав еретика под неестественным углом. Раздался тошнотворный хруст и он рухнул на одно колено, открывая шею. Следом клинок сержанта вошел ему под подбородок, пробивая путь к мозгу. Он помер, так и не успев отдать ни одного приказа. Его тело обмякло, мешком сползая в грязь.

Стаббер Брута снова рявкнул, срезая двоих, решивших бежать в пустошь. Гигант скалился, обнажая желтые клыки. Вспышки выстрелов выхватывали из темноты его морду, искаженную хищным оскалом. Он получал удовольствие от процесса.

Последний выживший, совсем мальчишка в лохмотьях, бросил пустой дробовик и поднял руки, что-то бормоча о пощаде. Тень, из наших, возникшая из тени сбоку, не стала тратить время на пленников. Мы не могли позволить себе такой роскоши. Короткий взмах тесаком — и голова мародера покатилась к костру, замирая у сапог мертвого офицера.

Тишина наступила так же резко, как исчезла, оглушая своим весом.

Я взглянул на хронометр на запястье. Семьдесят секунд. От первого крика до последнего удара сердца. Эффективность, граничащая с искусством…

Дым от выстрелов медленно оседал, смешиваясь с паром, поднимающимся от горячей крови. Горло драло едкой гарью и металлическим привкусом смерти. Никто не праздновал победу. Фелиниды замерли среди трупов, тяжело дыша, их уши дергались, сканируя пространство на предмет новых угроз. Никаких лишних движений, никакой суеты.

— Контроль, — скомандовал я, не повышая голоса.

Бойцы двинулись между телами. Одиночные удары ножей и хруст костей ставили жирные точки в жизнях тех, кто еще хрипел или пытался отползти. Никакой жалости. Раненый враг за спиной — это смерть для группы. Мы были на вражеской территории, и милосердие здесь никогда не котировалось.

Брут опустил дымящийся ствол стаббера и довольно фыркнул, поглаживая горячий металл кожуха, словно спину любимого питомца. М'рра вытерла клинки о шинель убитого главаря, оставляя на ткани темные полосы, и повернулась ко мне. Ее глаза в темноте светились тусклым желтым светом, зрачки были расширены. На морде — ни капли страха или сомнения. Только холодное удовлетворение хищника, завалившего крупную дичь.

— Чисто, командир, — произнесла она. Голос был ровным, пульс, похоже, даже не учащился. Для нее это была обычная охота…

Я кивнул, возвращая пистолет в кобуру. Адреналин медленно уходил, оставляя после себя ледяную ясность рассудка. Мы сделали это. Без потерь. Без лишнего шума до самого финала. Моя ставка на звериную натуру этого отряда сыграла.