Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак. Страница 16

Прервав свои мысли, склонился над ним и спросил:

— Ну что, герой, облегчи душу перед смертью. Поведай о своих подвигах и, самое главное, объясни, зачем все это делал?

— Тебе меня не понять, мусор позорный.

— Это ты — мусор и ошибка природы, а я — человек.

— Раз не мусор, то пришел валить нас из-за денег?

— Ты еще тупее, чем выглядишь. Днем у банка, помнишь, стрелял по белой машине?

— Так это ты, чертила, катил на тех колесах? Жаль, что я не попал.

Нашу милую беседу прервала резко открывшаяся дверь в спальню. Оттуда выскочила зарёванная девушка с пистолетом и начала стрелять в лицо бандиту, пока не кончились патроны.

Мы с Кузьмичом только и успели шарахнуться в сторону, опасаясь попасть под раздачу.

Отбросив на пол опустевший пистолет, она в истерике заорала:

— Вот тебе, падла, за мою маму! За всех, кого убил со своими друзьями отморозками. За унижения, которые я тут терпела!

Упав на колени, разрыдалась, закрывая лицо руками и беззвучно сотрясая плечами. Из спальни показалась Марина болью во взгляде и сказала:

— Раз вы пришли и убили этих ублюдков, то явно знаете что-то про них.

Я ответил:

— Да, знаем, что они натворили в банке, — я покосился на девушку, которая продолжала плакать, стоя на коленях.

Перехватив мой взгляд, Марина произнесла:

— Да, Аньке от них досталось. Но эти звери в человеческом обличии успели много дел натворить. Сами хвастались, как, когда все началось, вырвали у пытающегося помочь людям на улице полицейского пистолет. А его толкнули в лапы мертвецам. Потом заявились сюда и стали всех выгонять из подъезда. Здесь жил один из этих придурков. Кто не хотел уходить — убивали, забивая до смерти. Очень много людей убили. А нас с Аней еще и насиловали все вместе. Поэтому, повезло еще, что легко сдохли от пуль. Они заслуживали более тяжелой и мучительной смерти.

Я был полностью с ней согласен. Кузьмич ответил:

— Ты, дочка, права. Таким зверям не место среди людей на земле, но брать грех на душу тоже не стоит. Можно потерять себя и опуститься до их уровня. Поверь мне, я знаю, что такое убивать людей. Потом видеть их по ночам в ужасных снах и пытаться спастись от этого кошмара, заливая разум водкой.

Марина присела и начала успокаивать свою подругу по несчастью, оставив слова Кузьмича без ответа.

Нарушив неприятную тишину, я сказал:

— Скоро начнет темнеть. Пора отсюда уходить. Нам еще до машины добираться. У вас есть куда идти?

Девушки приглянусь и, почти хором, грустно ответили:

— Нет.

Спрашиваю у задумчиво стоящего Кузьмича:

— Приютишь у себя в хоромах подруг? Тем более, вон какие — боевые. У меня сейчас Настенька, да и места уже немного. Едой или еще чем, если надо, помогу без вопросов.

Кузьмич согласно кивает. Поднимает с пола пистолет и забирает себе.

Я говорю:

— Давайте быстро забираем продукты и лекарства, спички, свечи — все, что найдем полезное, и уходим.

Уже через три минуты мы спускались по лестнице подъезда.

К дому на звуки выстрелов уже со всех сторон стягивались зомбаки. Убив трех, уже зашедших в подъезд, а чуть дальше, пару, загораживающих путь, мы побежали к оставленной машине.

К машине добрались без приключений. До жилища Кузьмича ехали молча. Девушки сидели на заднем сидении напряжённые, даже чувствовались их недоверчивые взгляды у нас на затылках.

Остановив машину у дома и убив пару пришедших зомби, пошли в дом. Проходя мимо устроенного Кузьмичом побоища, девушки испугано посмотрели на убитых зомби.

Как только вошли в дом, спутницы удивлено уставились на количество алкоголя на кухонном столе. Я осуждающе глянул на Кузьмича, а тот виновато улыбнулся и сказал:

— Прошу меня простить. Гостей не ждал, особенно девушек, причем живых. Предлагаю вам сходить и принять ванную, а я пока соображу на стол, чего-нибудь съестного.

Марина с Аней ушли в ванную.

Я, сделав страшные глаза, сказал Кузьмичу:

— Дуралей старый! Ты не забыл, что у тебя наверху сидит зомби, примотанный к креслу? Твой собутыльник и слушатель, и, по совместительству, хозяин этого дома. Пойдем быстрее от него избавимся, а то, что о тебе подумают, когда увидят? Точно убегут из дома и, скорее всего, умрут.

— Да, пора с собутыльником попрощаться. Только, как это сделать незаметно?

— Да как всегда — отвяжем и до балкона дотащим. Там я его ножом в глаз по-тихому и с балкона к уже убитым скинем.

Осуществив задуманное, Кузьмич пошел на кухню и стал готовить еду. Я в это время навел себе кофе и взял рацию, чтобы связаться с домом. Успокоил жену и, пообещав, что скоро приеду, отключился. Попивая кофе, наблюдал за кухонным колдовством Кузьмича.

В кастрюле плавали макароны. На соседней конфорке в сковороде пузырился соус из сметаны, разбавленной небольшим количеством воды. Куда со знанием дела он кидал копчёное сало без шкурки, нарезанное небольшими квадратиками. Тонкие кружечки охотничьих колбасок и порезанная кубиками копченая колбаса.

Все это издавало такой вкусный запах и выглядело так аппетитно, что я чуть не наполнил слюной заново кружку с кофе, которую уже почти допил.

Хитрый жук! Видит, что я наблюдаю за ним. Закончил приготовления соуса тем, что добавил соль, перец, молотый и лавровые листы. Подошел к столу с алкоголем, задумчиво пошевелил бровями и выбрал бутылку коньяка Courvoisier V.S. Налил в снифтер тонкой струйкой, любуясь игрой света на ней. Затем взял бокал за ножку, начал медленно вращать его вокруг своей оси, внимательно смотря на подтеки остающиеся, на внутренней стенке бокала. Потом поднес к носу на расстоянии десяти сантиметров от края бокала и с наслаждением вдохнул аромат. Хитро улыбнулся и, поднеся бокал краем вплотную к носу, сделал еще вдох. Блаженно улыбнулся и начал пить маленькими глотками, задерживая каждый на пару секунд во рту.

Я не выдержал издевательства и сказал:

— Ты, садист старый, строишь тут из себя коньячного сомелье. Пей из горла и рожу не делай такую довольную!

Кузьмич, сделав очередной глоток, подождал две секунды и голосом полным счастья сказал:

— Я вижу, молодой человек не силен в культуре потребления благородных напитков и ему не ведомо, что такое павлиний хвост.

— Зато, я знаю, что под хвостом павлина скрывается обычная куриная жопа. А ты бы побрился лучше, чем переводить дорогое бухло. Все, мне надо ехать. Завтра после обеда по рации свяжемся. Ничего из задуманного сегодня не получилось осуществить.

Подавив в себе желание выпить чего-либо вкусного из запасов этого проныры, прощаюсь с довольным Кузьмичом с бокалом в руках и иду к машине.

Все дорогу до дома сбивал ни в чем невиновных зомби, если они оказывались на пути, тем самым пытался забыть довольную рожу Кузьмича, так вкусно пьющего коньяк. Умеет же раздраконить — гад.

Приехал домой. Загнав машину во двор, со скоростью пули влетел за обеденный стол. Там, истончая на всю кухню непередаваемый аромат, дымилась в тарелке пельмени. Не магазинные рога и копыта, а ручной работы, слепленые женой. С соусом из майонеза, уксуса и черного молотого перца. И испечённой лепёшкой с сыром. Сметаю все быстрее, чем срочник в армии.

В очередной раз думаю о том, что мне очень повезло с женой. Готовить умеет вкусно и разнообразно. В наше время бывает девчонки бегают с ногтями, длиной в палец, и могут только еду в микроволновой печи греть.

Опять неуместно вспомнил довольное лицо Кузьмича, державшего бокал перед носом. Покосился на свою полку с алкоголем, которая была гораздо скромнее, чем запасы Кузьмича.

Остановил взгляд на бутылке, которую подарили мне еще три года назад в честь дня моего рождения. Это был канадский виски BLACK VELVET TOASTED CARAMEL с крепостью в тридцать пять градусов и выдержкой шести лет. Решаю, что достаточно её выдерживать на полке.

Сказано — сделано. Виски уже плещется в бокале. Приятное тепло разливается по всему телу после первого глотка. Спустя два бокала, чувствую приподнятое настроение. Жизнь начинает играть яркими красками. Выхожу во двор и с наслаждением закуриваю сигарету. Смакую каждую затяжку. Курю, надолго задерживая дым в легких.