Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак. Страница 27

Сразу вспоминаю шутку из оружейной среды: «Зачем дома оружие, если что — звони в полицию. Зачем в машине аптечка и огнетушитель, если что — гори и истекай кровью и звони в скорую и пожарным».

Так вот, не будь у нас сейчас на руках оружия, что бы делали эти люди на двух машинах, так бодро решившие нас тормознуть? Что-то подсказывает мне, что ничего хорошего нас не ожидало бы. За размышлениями добрались до автосалона, где продавали УАЗ, на улице Ильюшина.

Салон располагался на окраине в удаление от жилых домов, поэтому зомби тут было немного. А тех, что были, можно, особенно не опасаясь, привлечь и расстрелять из всех стволов. Что мы и сделали, предварительно снеся хлипкий пластиковый бело-красный шлагбаум, закрывавший въезд на территорию салона и сбив одного из зомби машиной.

Нам повезло — место оказалось не тронутым. У белого здания салона с большими окнами до пола и зеленой окантовкой входной двери стояли в ряд новые УАЗы вперемешку с клиентскими, которые были уже с государственными номерами. Скорее всего, вторые приехали сюда на ремонт или прохождение техобслуживания по гарантии, а остались тут навсегда, если, конечно, не найдутся новые хозяева, которые решат, как и мы, забрать себе эти крайне удачные авто для наставших тяжёлых времен.

Осматриваем новые машины, бывшие в употреблении — пока не интересны. Два пикапа — серый и черный, и штук шесть обычных внедорожников разных цветов и комплектаций. Больше всех привлек внимание ярко-оранжевый красавец специальной версии. На нем уже установлена лебедка, экспедиционный багажник, лестница, силовые пороги, шины All-Terrain BF Goodrich. Что не наесть авто для нас, и проходимость с помощью «атишной» резины и лебедки на уровень выше. Экспедиционный багажник позволит перевозить больше всего, а если надо, быть высоко — вне досягаемости от зомби, и убивать их сверху без шума.

Пока я осматривал машины, Кузьмич нашел ключи и пришел с целой связкой. Уточнил, кто умеет ездить за рулем, оказалось все, кроме дочери Артема в силу возраста. Это хорошо — много авто за один раз можем забрать. Нажимая кнопки на ключах, определили нужные, остальные Кузьмич отнес обратно. Получилось с моим УАЗом пять авто, как раз по количеству водителей.

Обшарили сервисную зону и загрузили багажники всякими запчастями, резиной и маслами. В этом мире теперь самому придётся чинить машину, если сломается. Запчасти в интернете тоже не заказать. Поэтому, груз запчастей был достаточно ценный. Покончив с погрузкой, трогаемся в сторону дома Кузьмича.

Движемся колонной друг за другом, по рации решаем заехать на заправку. У нас по пути как раз Лукойл. В машинах из автосалона стрелки указателя топлива практически лежат, показывая пустой бак. Доехав до заправки, видим, что стеклянные двери осаждают, примерно, с десяток зомби. Увидев нас, они переключили внимание и поперли всей толпой в нашу сторону. Я отбежал от машин в поле, специально привлекая их внимание. Когда они оказались на безопасном расстоянии, чтобы в них можно было стрелять, не попав случайно по заправке, убили их.

Створки раздвижных стеклянных дверей оказались закрытыми. Через них на нас недружелюбно смотрела неопрятная женщина, которая хриплым голосом прокаркала:

— Вы кто такие? Я вас не звала! Идите на… — послала нас на три известные буквы. Кузьмич, удивленно смотревший на неё, заорал:

— Слышь, вымя, ты чё людей не узнаешь? Опять бутором траванулась?

Импозантная дама за стеклом оживилась и уставилась на Кузьмича, изучая его.

— Кузьмич-блоховоз? — Удивленно произнесла дама. — Вы посмотрите на этого франта! Прямо как золушка преобразился. Побрился, помылся, прикид цивильный намутил и стоит тут важный, как хрен бумажный.

Кузьмич смущенно опустил глаза, но через секунду уставил свой взор на наглую оппонентку и закричал:

— Ты ща у меня договоришься, выбью последние три зуба и фонари под глазами сделаю. Не хуже, чем те, которые тебе поймавший по пьянке белочку Ваня «Просроченный» поставил.

Вступившая в словестную перепалку дама непроизвольно погладила себя пальцами под глазами от переносицы до висков. И уже более дружелюбно сказала:

— Ну, что ты начинаешь? Нормально же дружили. Не один вагон боярышника вместе выпили. Сейчас открою вам двери.

Немного поколдовала с датчиком над дверью, и стеклянные створки беззвучно разъехались в разные стороны, приглашая нас внутрь. А вот дама гостеприимством не блистала, преградив нам путь и уперев руки в бока, как будто держала нас на прицеле своей большой грудью. Пока все молчали, чудеса дипломатии решил проявить Витя. Выйдя и встав под прицел воинственно вздымающихся в такт дыханию грудей, произнес:

— Товарищ! Ой! Гражданочка вымя, разрешите нам конфисковать у проклятых капиталистов обманным путем присвоенные народные ресурсы для нужд трудящихся!

От удивления тетка забыла, как дышать и, казалось, сейчас надуется и лопнет. Потом начала громко ржать, вытирая выступившие слезы и похрюкивая:

— Ой, не могу, сейчас от смеха подохну. Вот это ты сказанул — «товарищ вымя», ой не могу! Слушай меня, мой галантный товарищ. Первое: Я не вымя, а Леся-сиськи. Второе: эту заправку я уже конфисковала у твоих проклятых капиталистов или, как ты там сказал. Так вот, теперь веду строгий контроль. Ну и, конечно, святой принцип твоего коммунизма чту. Всем бензин по возможности, от всех беру по потребности. — Нагло переврала в свою пользу основной лозунг коммунизма тетка. От чего очки Вити стали потеть, а руки тянуться во внутренний карман к баллончику. Заметивший это Кузьмич вовремя прервал начало катастрофы с распылением газа. Сказав Лесе-сиськи:

— Не набивай себе цену, а то сейчас вообще полетишь отсюда, получив хороший пинок.

— Набивал себе цену ты, блоховоз, рассказывая про свою анаконду, а как до дела дошло, так оказалось, что там дохлый дождевой червяк.

— Да я тогда был пьян, змея ты злопамятливая. Сейчас я тебе заплачу по потребностям, мне-то они хорошо известны.

С этими словами Кузьмич извлек из своего рюкзака две бутылки вполне приличного вина и коробку конфет. Протянув всё это Лесе, он добавил:

— Вот, держи! Все, как в лучших домах лАндона. А на сдачу еще сигарет возьму. У тебя их тут все равно завались.

— Возьмешь, если накинешь еще пузырь чего покрепче сверху.

— Держи, вымогательница, эталон крепости.

С этими словами он достал из рюкзака бутылку водки и отдал её. Бережно взяв бутылку, как хрупкое сокровище, Леся ушла за столик с Кузьмичом, где они начали пить за встречу. Мы, тем временем пользуясь её добротой, наполнили все баки под завязку бензином, а также все найденные на заправке канистры, прихватив еще омывающую жидкость для стекла. Когда мы управились, к нам вышел повеселевший Кузьмич. С принтером под мышкой и пачками бумаги для него. Когда колонна тронулась, Леся махала нам на прощание рукой. Для полной идиллии не хватало только белого платочка.

До пентхауса, как его сам гордо именовал Кузьмич, доехали быстро и без происшествий. Оставив народ осваиваться, повез Кузьмича к себе, чтобы забрать его девочек. И уже всех вместе отвезти к нему назад, решив не гонять пару машин просто так, когда все можно сделать на одной. Дома нас радостно встретили. Девочки его уже заждались, были собраны и готовы к дороге. Прыгнули в машину и поехали в пентхаус.

Припарковались у стоящей вереницы УАЗов и начали выходить. Кузьмич, что-то заметивший за одной из машин, заорал:

— Э! Ты что там шкеришься? А, ну, сюда иди!

Из-за одной машины выскочил прятавшийся там человек и навел на Кузьмича пистолет. Я вскинул сайгу со скоростью, которую сам от себя не ожидал. Два выстрела слились в один. Но я все равно не успел. Кузьмич упал на спину. На груди с левой стороны у него отчетливо было видно пулевое отверстие в одежде. Страшно закричали и заплакали Марина и Аня, кинувшись к лежащему на земле Кузьмичу.

Глава 10. Новое жильё, новые лица.

Марина с Аней стояли на коленях возле лежавшего на снегу Кузьмича. Их громкий плач иногда переходил в протяжное завывание. Я такое не раз слышал, когда был на похоронах. Сначала там плакали женщины кто-то громче, кто-то беззвучно. Но как только гробовщики начинали опускать гроб в могилу, а пришедшие проститься приступали кидать по три горсти земли, плач переходил в этот самый протяжный вой, издаваемый очень близкими людьми покойника. Чаще всего его издавали матери усопших, услышав стук земли, кидаемой в могилу. На душе было очень тоскливо, а надрывный женский плач давил на нервы. Хотелось самому завыть или убить, кого-нибудь, ярость требовала выхода. Я направился к подстреленному мной человеку. Из дома к нам бежали все, кто там был.