Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак. Страница 28

Я подошел к лежащему на левом боку еще живому человеку. Повернул его на спину, предварительно отбросив ногой пистолет, который валялся рядом. Моя пуля угодила ему в область грудной клетки и, судя по характерному свисту, при вдохе и выдохе. Если ничего не путаю, такие раны в грудной стенке называют «сосущие». Сейчас это не имело значения, правильно ли я вспомнил все скудные познания медицины или нет. Никто не будет пытаться спасти этого урода.

Сейчас он лежит на спине, и с каждым его вдохом и выдохом слышен свист. В голубых глазах боль и безумный блеск. На нем дешёвенькая куртка, с гордой надписью «Ferrari», синие растянутые на коленях джинсы и черная вязаная шапка. Толкаю его ногой под ребра, вызывая у него мучительный стон и спрашиваю:

— Ты зачем в нас стрелял, мразь?

Его лицо перекосило от боли и он, с трудом, тихо произнося слова, отвечает:

— Вы забрали у меня самое ценное из той старой и этой новой жизни, за это должны все были поплатиться.

— Может пояснишь, о чем идет речь?

— Лика! Я всегда любил Лику! Работая в магазине грузчиком, с замирание сердца ждал, когда она придет делать свои покупки. Радовался, как ребенок, видя, как её белый BMW Х6 останавливается на парковке. Она входит в зал, скользя по полу, как богиня, с гордо поднятой головой и идеально прямой спиной. Я любовался игрой света на её великолепных волосах идеального золотого цвета, аккуратно уложенных волосок к волоску. Я вдыхал аромат её изысканных духов, витавший в воздухе после нее. Я прекрасно понимал, что мы не пара. Я — простой грузчик, а она — богатая девушка, тратившая на корм для своего кота больше денег, чем моя зарплата. Но очарование было такой силы, что больше ни о чем другом я не мог думать. Каждый день мечтал, что она меня заметит, и мы заговорим. Но она даже ни разу не одарила меня взглядом. В один день я решился сам с ней подворовываться, и заговорить. Лучше бы я этого не делал! Её такой красивый взгляд оказался таким презрительным и обжигающим. Когда я попытался заговорить, сразу стало понятно, что я для неё на одном уровне с пылью на подошве её дорогой обуви. В тот день я сильно напился после работы, а в дальнейшем стал избегать встречи в ней, наблюдая издалека. Так продолжалось пять лет. За это время у нее сменилось три машины, а у меня не менялось ничего. Чувства были всё так же сильны. Когда появились первые зомби, я сразу решил, что это мой шанс. В новом мире деньги, социальный статус — все это обесценилось. Мне было известно, где она живет, я спешил к её подъезду. Было уже поздно, я сразу узнал её уже бродящей в виде зомби и пытающейся догнать разбегающихся в ужасе людей. Сначала я испытал сильнейший шок. Объект моей любви, который раньше был такой безупречный и не досягаемый, впервые в жизни потерял свой ослепительный вид. Её золотистые длинные локоны были растрепаны и спутаны, местами на них была кровь и грязь. Прекрасные глаза превратились в ужасающие красные. Белая шубка была вся заляпана кровавыми пятнами. Безупречный маникюр превратился в обломки ногтей, а на ноге не хватало одного сапожка. Однако она впервые в жизни обратила на меня внимание и пошла ко мне. Так мы шли до магазина, я неспешно впереди, она — за мной. Первым делом я закрыл все двери и заманил её в подсобное помещение, перевязал шарфом рот, чтобы она не смогла меня укусить. Там раздел её и принялся отмывать от грязи и засохшей крови. Вытер насухо, расчесал и начал одевать. Но стоило только одеть её в красивое нижнее бельё белого цвета, так идеально подчеркивающие её спортивную фигуру и шикарный загар, на меня напала животная страсть. Я сорвал только что одетое бельё и овладел ею. В моей жизни не было нечего прекраснее. Так мы и стали жить. Она дарила мне удовольствие её созерцать и быть с ней. Я обеспечивал ее всем необходимым: добывал для неё первоклассные вещи, купал её и расчесывал, мазал кремами для ухода за кожей, заманивал людей и подмешивал им в чай снотворное, а потом она утоляла ими свой голод. Жизнь была идеальной, пока я не отлучился на полчаса, а, вернувшись, увидел ваши машины у магазина. Когда вы уехали, я сразу побежал в магазин. Сердце сжималось в груди от нехороших предчувствий. Когда я увидел её с простреленной головой, то мир покачнулся под моими ногами, и я упал на пол. Долго рыдал от безутешного горя и невосполнимой потери. Я желал её всю жизнь и когда, наконец-то получил, вы отняли её у меня, убив. Похоронил свою единственную любовь, я понял, что теперь мне нет смысла жить на этом свете, кроме мести за Лику, за отнятое у меня счастье, к которому я столько лет шел. Достав спрятанный пистолет, добытый у одного зомби в полицейской форме, я шел по вашим следам так быстро, как только мог. Мне пришлось убегать от людей, которые гонялись за мной на джипах, прыгая через заборы, от зомби и убить пару человек, пытавшихся меня ограбить с ножами, сделать крюк заезжая в автосалон УАЗ по вашим следам. Но все равно я нашел этот дом и наблюдал, планируя, как лучше убить всех. Вам повезло, что меня заметил твой друг, которого я застрелил. Жаль, что не смог всех.

Сказав это, он замолк с перекошенным от боли лицом. К свисту при вдохе и выдохе добавилась все более усиливающиеся отдышка. Хотелось его разрезать на куски, но проявив силу воли, просто вгоняю ему нож в глаз. Больной ублюдок. Сколько еще сейчас таких появилось в новом мире, представить страшно.

Иду к Кузьмичу, вокруг него рыдают девчонки. Замечаю одну странность. Нет ни единой капли крови не на одежде, не под ней. Наклоняюсь ближе, в нос ударяет сильный запах алкоголя. Боясь, что мои подозрения окажутся неверные, расстегиваю его верхнюю одежду. На свитере нет пулевого отверстия. Задираю его вместе с майкой — на груди кругловатой формы синяк. Начинаю осмотр верхней одежды и понимаю, что удача этого сукина сына просто запредельная. Ему надо было в своё время лотерейные билеты покупать, а не водку жрать, с такой удачей. Пуля попала в фляжку, любовно им спрятанную под сердцем во внутреннем кармане. Пробив первую стенку, сильно промяв вторую в ней и застряла. Радостно кричу:

— Хватит скулить, жив наш бессмертный супергерой «Алкомэн», нужно его быстрее в тепло на постель оттащить и привести в сознание.

Хватаем Кузьмича и заносим в дом, в спальне положив его на кровать начинаем раздевать. В это время девчонки приносят нашатырь. Артем берет, открывает крышку с пузырька и подносит резко пахнущую жидкость Кузьмичу под нос. Нос Кузьмича оживает и начинает подозрительно шевелиться, спустя пять секунд раздаться сильный чих, и у Кузьмича резко открываются глаза. От неожиданности Артем, склонившийся над Кузьмичом, падает на него. Кузьмич начинает его отталкивать и верещать:

— Ты чего это удумал, пёс картавый? Я люблю девочек и помидоры, а тебе не рад в моей кровати. Какого хрена я раздетый. Лучше мне все объясните по-быстрому, а то я вам уши откручу! И не только уши!

Сделав многозначительный жест рукой, как он сжимает ладонь в кулак и что-то отрывает, затихает в ожидание ответа. Артём отпрянул от кровати и ответил:

— Ты совсем газум пгопил? Я тебе в сознания пгиводил, а не пытался залезть в твою кговать. Не путай меня со своими бомжихами, вгоде той на запгавке. — И вышел из спальни, сильно хлопнув дверью. Кузьмич проводил его удивлённым взглядом и произнес.

— Газум, кговать, запгавке! — Передразнил он Артема. — Может, кто-нибудь другой — не такой нервный, как этот картавый, объяснит мне, что произошло? Вот ты, Виктор, что скажешь, не зря же Маркса читал?

— Зомби апокалипсис и последствия огнестрельного ранения — это не совсем то, о чем писал Маркс в своих трудах. И, тем более, он не развивал тему о жертвах изнасилования. Не проводил научных изысканий на тему, насколько важен для жертвы фактор дефекта речи в виде картавости насильника. А еще… — Не успел Витя закончить фразу, как на глазах багровеющий с каждой секундой Кузьмич заорал:

— Я сейчас встану, и ты сам станешь жертвой изнасилования. Свалил из моей спальни, пока я тебе твои дефекты зрения не разбил вместе с лицом!