Двадцать два несчастья 5 (СИ) - Сугралинов Данияр. Страница 17

Носик сразу взяла трубку, и у меня сложилось впечатление, что она ожидала моего звонка.

— Привет, Марина, — сказал я.

— Сережа, как там у тебя дела? — взволнованно запричитала она в трубку.

По голосу было слышно, что она ужасно радуется звонку.

— У меня все хорошо. Устроился, снял дом. Шикарный, на одного меня. Ну, точнее, на нас троих.

— Троих? — удивилась Марина. — А кто там еще с тобой? Девушка с ребенком? Это та самая соседка, да? У которой сын Степка?

— Ну ты что, у меня же кот Валера и попугай Пивасик.

— Пивасик, — с облегчением засмеялась она. — Что? Почему Пивасик? Разве ты не мог получше имя придумать?

— Да это не я, а предыдущие хозяева, — не стал вдаваться в подробности я. — Что там у тебя? Рассказывай.

— Да вот сняла квартиру, прямо напротив больницы. Помнишь же тот дом, в котором пиццерия?

Пиццерию «Пиццерия» я прекрасно помнил, потому что встречался там и с Мельником, и с Дианой. При этой мысли перед глазами встал ее облик, и я усилием воли отогнал от себя эту картинку. Плохо я с ней расстался, надо бы все же исправиться…

— И как? — спросил я у Носик.

— Да все хорошо, недорого. Мне Галина Сергеевна, наша главная медсестра, помогла квартиру найти, — объяснила Марина. — Хорошо вышло, это ее родственница сдает, поэтому люди не чужие, если что. Ну, никто друг друга не обидит.

— Вот и замечательно, — с облегчением сказал я. — А цена какая?

— Цена тоже приемлемая, так что я более чем довольна. Правда, ремонта здесь нет. Ну да, в принципе, какая мне разница.

— Ничего страшного, — успокоил ее я. — Ты же не на всю жизнь поселилась, поживешь какое-то время, отмоешь — и будет нормально. Главное, что квартира напротив больницы. Ты теперь можешь в любой момент побежать покушать или там порешать какие-то свои дела. А потом, как найдешь себе жилье получше, так сразу и переселишься. Или, может, замуж выйдешь за кого-то с жильем.

— Ну да, это было бы хорошо. У тебя же своя квартира есть, — с намеком хихикнула Марина.

И я так и не понял, всерьез она говорит или шутит (вряд ли), поэтому не стал зацикливаться на этих ее словах и перевел разговор на другую тему.

— А мама как все восприняла?

— О, это был какой-то адский ад, — горько вздохнула Марина. — Я, короче, боялась ей сказать, что переезжаю. Дождалась, пока она пойдет с Мулей на рынок, и забрала только повседневные вещи и еще все конспекты институтские. Ну и несколько книжек. И сразу переехала. Даже ни одной чашки-ложки не взяла, а то она начнет говорить, что я украла.

«Боже, какой ужас», — подумал я, но вслух не сказал этого.

— А на квартире у тебя чашки-ложки есть? — спросил я.

— Ну, здесь есть. Правда, только одна кастрюлька, маленькая. Я не знаю, как с этим быть, потому что, ну, все равно же, когда готовишь, там и компот какой-то бывает, и кашу с супом готовишь, а кастрюлька только одна. И что делать, я не знаю.

— Сделай проще, — сказал я. — Ты же помнишь, где я живу? Сходи ко мне, только вечером, когда соседка будет на месте, я тебе номер ее скину — Татьяна. У нее ключ от моей квартиры, запасной. Созвонись с ней и сходи. Возьми там у меня кастрюльку, такая вроде желтая. Тебе нормально будет.

— А ты?

— А я же пока в Морках живу, мне не надо. Потом, когда вернусь, отдашь. Или посмотрим, у меня там вроде две было или три даже. Ну, в общем, выбери себе любую.

— Сережа, а постельное можно у тебя взять? Потому что здесь только одно, и если его стирать, то… ну, нельзя будет поменять.

— А вот с постельным сложнее, — хмыкнул я. — У меня два комплекта есть, но они старые… Один я забрал с собой в Морки, а второй там остался, но он такой… что я и не знаю, как даже предлагать…

— Да мне временно, хотя бы до зарплаты, чтобы перебиться, — торопливо сказала Марина.

— Ну бери пока. Потом вернешь.

— Спасибо тебе, Сереженька, ты самый лучший! — радостно сказала она.

Мы еще немного потрещали о том о сем, о делах в больнице, и я завершил вызов.

Нужно было идти в магазин за гречкой. Но тут вдруг из кухни послышался радостный возглас:

— Суслик! Валера — суслик!

— А вот и товарищ Пивасик вернулся, — проворчал я и пошел проконтролировать ситуацию. И оказался прав. Пивасик вернулся, весь изгвазданный в чем-то белом. То ли мука, то ли гипс, то ли еще какая-то гадость.

— Ну и где ты так вымазался, зараза ощипанная? — возмутился я.

— Семки есть? — сварливо заявил Пивасик и демонстративно отвернулся, показывая, что, мол, разговор на этом окончен.

— Пошли мыться, — проворчал я, поймал хулигана и отправился с ним в ванную.

Процесс отмывания Пивасик воспринял не так стойко, как Валера. Он верещал, кричал, возмущался и даже попытался клюнуть меня, за что получил щелбан, хоть и легкий, но обидный.

Правда, даже щелбан не смог примирить его с ситуацией, и когда я его уже вытирал, он сказал, что я суслик.

— Скотина ты неблагодарная, — гневно ответил я, отнес его в клетку, которую поставил на кухне, где теплее, а сам пошел застирывать покрывало.

Вот чем бы я сейчас занимался? И это у меня всего лишь один котенок и один ощипанный попугай. Не представляю, как люди справляются, у которых коровы, свиньи и куры?

Со всеми этими проблемами я так закрутился, что очнулся уже тогда, когда идти в магазин было поздно. Я еще в прошлый раз обратил внимание, что он работает до девяти. А сейчас уже было полдесятого. Так что гречневая каша, увы, отменялась. Но ничего, сделаю себе бутерброд… зожный, с минимумом хлеба и сельдереем. Ничего, первый день как-нибудь перекантуюсь.

А зоопарк придется воспитывать.

Рано утром за мной заехала машина. Я успел сделать себе бутерброды, сунул сверток в портфель, и еще хорошо, что взял небольшой термос с горячим чаем — а то кто его знает, что там будет, вдруг задержусь.

И тут с улицы забибикала машина.

— Ну все, ребятишки, ведите себя хорошо, — строго велел я, засыпав корму и Валере, и Пивасику с расчетом на целый день.

Надеюсь, они продержатся до моего возвращения. Форточку оставил открытой, потому что мало ли, Валере на улицу сходить надо, так как лоток я ему здесь так и не завел.

Вышел из дома, запер и устроился в кабине рядом с водителем.

— Доброе утро, — сказал я, усаживаясь, по привычке поискал ремень, но не нашел.

— Привет, — сказал мужик. Затем взглянул на меня и протянул руку. — Гена. Геннадий.

— А я Сергей, — сказал я.

— Да, я знаю, Сергей Николаевич. Поехали.

И мы поехали. Машина чихнула и, невообразимо гудя — потому что грузовик был старым, — выехала из Морков. Буквально раза два крутнулись и очутились на грунтовой дороге. Я порадовался, что Гена взял меня с собой — запомню дорогу. Потому что семь километров пройти пешком — это только плюс. Я решил, что не буду покупать машину, лучше начну ходить в Чукшу пешком, невзирая на погоду. Это полезно и заменит мне в эти дни пробежки, можно даже и немножко трусцой бежать, наоборот, хорошо — как марафон будет.

Но в первый раз мне надо было увидеть, как туда добираться. А никаких указателей и надписей, где находится эта Чукша, не было. Я бы сам точно заблудился, а так как дорог вилось несколько, все грунтовые, то на какую идти, было непонятно. Но я приметил дерево с покореженной верхушкой и решил ориентироваться на него. Надо запомнить, что из четырех дорог надо выбирать эту.

Мы проехали дальше, и Геннадий спросил:

— А вы к нам надолго?

— Да можно на ты, — сказал я. — Мы же ровесники.

— Но вы же доктор, — удивился он.

— Ну и что, — засмеялся я. — Я демократичный доктор.

Увидев непонимание в глазах Геннадия, пояснил:

— Народный.

— А, народный, земский, что ли?

— Ну да, — кивнул я. Взаимопонимание было восстановлено. — А надолго ли… Ну, пока посмотрю. Долго, недолго — как получится. Но как минимум месяца два точно проработаю.

— А че так мало? — расстроился Геннадий. — Ну, я думал, что мы будем вместе на рыбалку ездить. И на охоту. У нас своя компания, все интеллигентные люди. Даже сын почтарки с нами.