Употреблено - Кроненберг Дэвид. Страница 22

Наоми чмокнула Юки в щеку.

– Тогда тем более спасибо. Лучшего места в Токио мне не найти, поверь.

За дверью Наоми обнаружила опрятную, ухоженную современную квартирку, похожую на маленькие студии в Бруклине или Квинсе, и даже расстроилась. Ни тебе циновок, ни футонов, ни ширм. Ничего удивительного, впрочем, ведь и сама Юки была опрятной, ухоженной и современной. Отдавая, однако, дань японской традиции, девушки сняли обувь у входа.

– Так ты прячешься? – спросила Юки, втаскивая на кухню огромный рюкзак Наоми. От спальни, служившей одновременно и гостиной, кухню отделяла только белая прозрачная занавеска. – Даже мои друзья не могут меня здесь найти, так что тебя точно никто не увидит.

– Не знаю даже… – Наоми вспомнила соседа-голландца, который явно ею заинтересовался и, пока ожидали багаж, без конца улыбался, кивал, заглядывал в глаза, будто их связывала какая-то интимная тайна, отчего Наоми стало не по себе, у нее разыгралась паранойя. – Не удивлюсь, если кое-кто из попутчиков хотел пойти за мной следом.

Юки рассмеялась – ерунда, мол, – и закрыла за собой крепкую стальную дверь. Затем взяла Наоми за руку, подвела к кровати, села на нее и похлопала ладонью по покрывалу с подсолнухами. Наоми бросила чемодан и сумку на розовый ковер, присела рядом. Пальто и перчатки Юки не снимала.

– Кровать отдаю тебе. А сама лягу на полу, в спальнике. Мне не привыкать.

– Ну уж нет, – возразила Наоми. – Придумаем что-нибудь другое. Могу лечь на кухонном столе.

– Это идея, – рассмеялась Юки. – Боюсь только, он маловат.

Наоми наконец расслабилась, ведь путешествие закончилось, и сразу ощутила глубокую, свинцовую усталость от того, что преодолела одним махом столько часовых поясов. Она была как в бреду и насчет кухонного стола почти не шутила: представляла себе, как лежит на нем навзничь, свесив ноги, а на них тихо покачиваются тапочки. Глаза у Наоми болели, кажется, даже с обратной стороны, глаза Юки, напротив, блестели от возбуждения.

– Ну так как? Найдется в этой истории что-нибудь для меня? Национальный колорит? Информация, которая тебе не нужна, а мне сгодится? В последнее время босс недоволен моими материалами.

Неплохо бы вознаградить меня за помощь, намекала Юки, но так деликатно, что можно было не обращать внимания, и Наоми не обратила. Однако она и в самом деле оказалась в долгу перед подругой и нуждалась в ней. Юки работала агентом по связям со СМИ в “Моногатари пиар” – одной из крупнейших пропагандистских организаций Японии, специализировавшейся на скандалах, особенно политического свойства, в которые попадали знаменитости, и занимавшейся спиндокторингом. Юки была молодым агентом, но знала всех, кто имел отношение к японским СМИ – замкнутому сообществу, жившему по строгому регламенту.

– У меня здесь встреча с очень опасным человеком. И об этом никто не знает.

– Даже Натан?

– Да нет, этот говнюк знает.

Глаза у Юки сделались еще больше.

– Ого! – Она потупила голову, опять взяла Наоми за руку и, не глядя на нее, сказала тихо: – Может быть, ты напишешь, с кем связаться в случае чего? Кроме Натана?

– Непременно, Юки. Хорошая мысль. Кстати, и ты свяжи меня кое с кем.

– С кем? – Теперь, сказав о том, чего боялась больше всего, Юки снова смогла взглянуть на Наоми.

– Гинеколог у тебя есть?

– У нас была чудесная домработница, португалка, она жила здесь. Но, к сожалению, ей сделали предложение получше, – рассказывал Ройфе.

– Правда? – спросил Натан.

– Да, друг предложил ей руку и сердце. И нашей португалки след простыл.

– Она забыла свой флаг.

Натан кивнул на пластиковый португальский флажок, прикрепленный к стене. Рядом с ним висел плакат с роскошным видом мавританского замка в горах у Синтры, неподалеку от Эшторила; в правом нижнем углу красовался слегка надорванный герб Синтры. В эту минуту, запихивая свое белье в светлый, облицованный березовым шпоном икеевский комод, стоявший под плакатом, Натан понял, как отчаянно не хватало домработнице-португалке окна в подвальной комнате, и тогда вместо него она повесила на стену изображение местности, продуваемой всеми ветрами. Что ж, плакат пусть остается, а вот флаг придется спустить. Кстати, почему здесь нет зеркала?

– Она сбежала ночью. Барахло свое здесь побросала. Горячая была дамочка.

С этими словами Ройфе присел на корточки и принялся без всякого смущения рыться в фотосумке, которую Натан оставил раскрытой на мохнатом ковре. Щетинки ворса маячили у Натана перед глазами. Ковер, наверное, годов семидесятых. Или ворс снова в моде? Ковер был грифельного цвета, что как-то не вязалось с интерьерами семидесятых. Ну не безумие ли? Он правда на это согласился? Он в самом деле сможет здесь заснуть, проснуться и потом нормально функционировать?

Натан решил призвать на помощь чувство юмора.

– Я, пожалуй, смогу частично заменить вашу домработницу, если нечем будет заняться. С метелкой для пыли я неплохо управляюсь.

– Поймаю тебя на слове, так и знай. Здесь страшный бардак. Ух ты, классная штука! – Доктор держал в руках беспроводное устройство для управления вспышками. – Что это за фиговина? “Беспроводной блок управления вспышками «Никон” SU-800», – прочитал Ройфе на этикетке. – Круто.

Чтобы подключиться к беспроводной сети, Натан воспользовался точкой доступа LTE на айфоне. Ройфе дал ему пароль от своего вайфая – “Имя сети: DoctoR. Пароль: inFeKtion!!”, который чья-то трясущаяся рука записала серебристым маркером на обратной стороне десятидолларовой подарочной карты PizzaPizza/ Toys “R” Us.

– Верни мне, когда подключишься, – предупредил доктор.

Опасался, как бы менеджеры бонусной программы PizzaPizza не узнали пароль от его вайфая? Вряд ли. Старикашка уж слишком настойчиво уверял, что с техникой не дружит, а на самом деле, похоже, прекрасно разбирался в айфонах, айпадах и прочей электронике, поэтому паранойя, охватывавшая Натана в доме Ройфе, по-видимому, имела под собой основания. Натан не сомневался: если он воспользуется сетью DoctoR, каждый удар по клавише будет зафиксирован, каждое электронное письмо похищено и помещено в архив, каждый разговор по скайпу расшифрован и сохранен для каких-нибудь дурных целей. Или ему просто хочется думать так, хочется, чтобы эта история оказалась более захватывающей, чем предполагалось?

Сначала Ройфе поднял настоящую бучу: он хотел железобетонный, заверенный юристом контракт, который скрепит их тайный творческий союз, и тогда любые материальные претензии, равно как и разбирательства по поводу ненадлежащего обращения с пациентами и прочие юридические фокусы, связанные с медициной, станут просто невозможными. Но едва Натан согласился переехать к нему, доктор, казалось, беспечно махнул рукой на всю эту затею. Похоже, даже забыл на время, что ни в какую не давал Натану записать хоть слово, сделать хоть одну фотографию, прежде чем они не прогонят свою сделку через какое-нибудь солидное литературное агентство – “может, даже через Эндрю Уайли, агента Сакса”. Теперь он, видимо, был совершенно удовлетворен туманными идеями о том, каким волшебством создастся этот двуединый сплав, новое воплощение Сакса – с кинофильмом, а то и оперой, парочкой тонких пародий и, конечно же, злобными нападками коллег, которые будут горячиться от зависти, вызванной выходом в свет книги под рабочим названием “Употреблено: любопытный случай из практики”. Ройфе уже репетировал, как будет отвечать на обвинения в эксплуатации собственного профессионального опыта: “Мы работаем в русле освященной временем традиции клинических рассказов. Так делал Фрейд, так делал Шарко, так делал Лурия. И так делаем мы! Мы используем познавательный метод, нацеленный на то, чтобы вызвать дискуссию, абсолютно легитимный”. Натан был бы только счастлив, если бы энтузиазм Ройфе помог им продвинуться как можно дальше без бумаг, юристов, сделок, агентов и прочей головной боли. Он хотел знать, что в любой момент, хоть посреди ночи, может уйти, укатив за собой чемодан, не прощаясь и ни о чем не сожалея.