Кларисса Оукс (ЛП) - О'Брайан Патрик. Страница 14

– В год, когда отбили «Гермиону»?

– Да, сэр. Он рассказывал мне об этом в таких подробностях, что это казалось Троянской войной, где и люди, и место действия имели поистине героический масштаб.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, мистер Мак-Муллен, – вмешался Стивен, – но я не припоминаю никакого особенного героизма в «Илиаде». В конце концов, у греков было десять лет на то, чтобы достичь своих целей, а у команды «Сюрприза» в девяносто девятом не было и десяти часов.

– Я последний, кто стал бы возражать доктору Мэтьюрину, – сказал Мак-Муллен. – Не только потому, что придерживаюсь одного с ним мнения, но и потому, что мой отец всегда упоминал о нём с глубочайшим уважением. Он говорил мне, сэр, что считает ваши «Болезни моряков» самой блестящей и понятной книгой по данной теме, что ему приходилось читать.

– Он преувеличивает мои заслуги, сэр, – сказал Стивен. – Положить вам кусок бекона и слегка подрумяненное яйцо с двумя желтками?

– Благодарю, сэр, – ответил Мак-Муллен, протягивая тарелку. Опустошив её, он обратился к Джеку:

– Капитан Обри, сэр, не откажите мне в удовольствии? Через полчаса я должен отправляться на материк, и если я бы мог за это время пробежаться по кораблю с кем-нибудь из мичманов – марсы, боевые посты и так далее, а также заглянуть в лазарет ради моего отца, то был бы чрезвычайно счастлив.

– Разве вы не останетесь на обед? – воскликнул Джек.

– Сэр, я ужасно сожалею; ничто не доставило бы мне большего удовольствия, – ответил Мак-Муллен. – Но увы, мои руки связаны.

– Ладно, —сказал Джек и крикнул: – Киллик! Эй, Киллик!

– Так это, я у вас за спиной, сэр, – отозвался Киллик.

– Тогда пошлите за мистером Оуксом, — велел Джек, и во взгляде его читалось: скажи ему, чтобы не выглядел неряшливо, ради репутации корабля.

Как только Мак-Муллен с Оуксом вышли из каюты, появился Том Пуллингс и сказал:

– Сэр, офицеры и матросы очень настаивали на том, чтобы я попросил вас открыть почту.

– Я тоже спешу этим заняться, Том, – ответил Джек, поспешно выходя на галфдек, где высилась неожиданно большая куча коробок, сундуков и мешков. С неудовольствием он понял, что основная масса — это официальные документы в стандартных перевязанных веревкой сундуках; он оттащил их в сторону и схватил то, что, несомненно, было мешками с почтой. Затем сломал печати, высыпал содержимое на широкий рундук у кормового окна и начал торопливо просматривать конверты в поисках знакомого почерка Софи, попутно приказав позвать своего клерка.

– Мистер Адамс, – сказал Джек. – Рассортируйте, пожалуйста, письма. Те, что для нижней палубы, можно сразу передать адресатам.

Небольшой ворох своих писем и официальный пакет он унёс в каюту, где спал: там он из чувства долга открыл сначала пакет из вощёной парусины; как и ожидалось, там было три объёмных вложения от Адмиралтейства, адресованных Стивену, и конверт от губернатора – без сомнения, официальные приветствия; всё это он отложил в сторону, чтобы заняться письмами из дома.

Дорогая Софи наконец научилась нумеровать свои конверты, поэтому он смог прочесть их в правильном порядке; что он и сделал со счастливой улыбкой на лице, мыслями находясь за тысячи миль, наблюдая успехи сына в латыни под руководством преподобного мистера Билса и в верховой езде, которой его обучала кузина Диана (женщина-кентавр), а также прогресс дочерей в истории, географии и французском благодаря мисс О’Мара, а в танцах, рисовании и манерах – заведению миссис Хокер в Портсмуте. Все достижения были так или иначе подтверждены записками от детей, что свидетельствовало о том, что они теперь хотя бы отчасти овладели грамотой.

Но улыбка покинула его лицо, когда он дочитал до очередного упоминания Дианы, той самой кузины Дианы, жены Стивена. Софи никогда не любила говорить о людях неприятные вещи, а когда дело касалось кузины, критика была настолько сдержанной, корректной и мягкой, что уловить её смысл было весьма не просто. Что-то было неладно, но повторное прочтение не прояснило что именно, а на третий раз времени не хватило, потому что в дверь постучал Оукс и сообщил:

– Если позволите, мистер Мак-Муллен хотел бы покинуть корабль.

– Благодарю, мистер Оукс; будьте добры, уведомите боцмана.

Джек поднялся на палубу и застал Мак-Муллена, собирающегося отплывать. «Эклер» лежал в дрейфе на расстоянии пистолетного выстрела.

– Сэр, благодарю вас от всей души, – сказал тот. – Вы имеете удовольствие командовать лучшим кораблём шестого ранга, что мне приходилось видеть, он даже великолепнее, чем в рассказах моего отца.

Они расстались как хорошие друзья; тендер повернул на фордевинд и расправил крылья. Прежде чем «Эклер» скрылся из глаз, на нём поставили брам-лисели, спеша к какой-то молодой женщине в пригородах Сиднея.

Но задолго до этого Джек в сопровождении офицеров вернулся в капитанскую каюту и, раздав всем почту, сказал:

– Джентльмены, хотя мистер Оукс, возможно, покинет нас в ближайшем подходящем порту в Южной Америке, потому что на «Сюрпризе» нет места для жён, до тех пор он остаётся мичманом, и все должны к нему относиться с уважением, положенным офицеру. Это, несомненно, относится и к миссис Оукс. Я намереваюсь пригласить их на обед, а также надеюсь иметь удовольствие видеть там и вас.

Все поклонились и, сказав, что они польщены, восхищены и счастливы, поспешили читать адресованные им письма.

Джек передал увесистые вложения Стивену и отправился в свою спальную каюту, намереваясь вернуться в Эшгроу-коттедж и к тому вопросу о Диане, когда обратил внимание на послание губернатора, адресованное «капитану Обри, Королевский флот, члену Парламента, члену Королевского общества и т.д. и т.п.», которое показалось объёмнее обычного, даже для самых цветистых любезностей. Так оно и было. Там содержались распоряжения, вполне прямые и официальные; но, как и большинство приказов, они как бы оставляли дверь приоткрытой, так, чтобы исполнителя можно было обвинить и в том, что он их выполнил, и в том, что нет. На Моаху, острове к югу от Сандвичевых, случилась неприятность: там задержали британские корабли и дурно обращаются с британскими моряками. Похоже, там идёт война между королевой южной части острова и претендентом с севера; капитану Обри надлежит без промедления проследовать на Моаху и принять необходимые меры для обеспечения безопасного освобождения кораблей и их команд. Силы на местах вроде как равны, но появление корабля Его Величества, без сомнения, позволит разрешить затруднения. По здравом размышлении капитан Обри должен решить, какая из сторон более вероятно признает владычество британской короны и примет постоянно проживающего советника с надлежащей охраной; он должен использовать своё влияние, чтобы поддержать эту сторону – короне нужен один глава, чтобы иметь с ним дело. Лишнего кровопролития следует избегать, но если силы убеждения будет недостаточно для достижения согласия, капитан Обри может рассмотреть другие аргументы. Моаху, без сомнения, является британской территорией, поскольку капитан Кук захватил весь архипелаг в 1779 году, и капитану Обри следует иметь в виду значение острова как базы для торговли мехами между северо-западной Америкой и Кантоном с одной стороны, а с другой — для возможной торговли с Кореей и Японией, что в перспективе гораздо важнее. Ему также следует поразмыслить о тех выгодах, которые обитатели получат благодаря покровительству короны: постоянная администрация… суеверия, варварские традиции, сомнительные обычаи… обучение медиков… просвещение… миссионеры... развитие торговли. Джек просмотрел дежурные фразы в конце, но от него не укрылось, что написаны они были в спешке, и хотя автор передумал относительно того, что цель оправдывает средства, времени переписать всё заново не было, так что слова попытались вычеркнуть, и это их как будто выделило.

Моаху. Джек прошёл в свою каюту к штурманскому столу с картами; вдумчиво изучив их, он вернулся на квартердек и сказал:

– Мистер Дэвидж, будьте любезны, измените курс на северо-северо-восток. Блинд и бом-блинд; ну и стаксели, само собой.