Александр II - Сборник статей. Страница 9

⁴⁸ Чернуха В. Г. Внутренняя политика царизма… С. 73.

⁴⁹ Воспоминания министра народного просвещения графа И. И. Толстого // Мемуары графа И. И. Толстого. М., 2002. С. 114.

⁵⁰ Записки князя Дмитрия Александровича Оболенского… С. 368–369.

⁵¹ Корнилов А. А. Курс истории России XIX века. М., 2004. С. 575–576.

⁵² Европеец [ГубаревД. П]. Молодая Россия. Штутгарт, 1871.

⁵³ Куломзин Н. А. Пережитое // РГИА. Ф. 1642. Оп. 1. Д. 192. Л. 46.

⁵⁴ Христофоров И. А. Судьба реформы: Русское крестьянство в правительственной политике до и после отмены крепостного права (1830–1890-е гг.). М., 2011. С. 288–289.

⁵⁵ Чернуха В. Г. Проблема политической реформы в правительственных кругах России в начале 70-х годов XIX в. // Проблемы крестьянского землевладения и внутренней политики России: Дооктябрьский период. Л., 1972. С. 152.

⁵⁶ Записки Александра Ивановича Кошелева (1812–1883 годы). Berlin, 1884. С. 214.

⁵⁷ Барыкина И. Е. Переселенческий вопрос и правительственная политика 1860–70-х гг. в работах В. Г. Чернухи // Гуманитарные исследования в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. 2015. № 2 (32). С. 50–60.

⁵⁸ Полное собрание законов Российской империи. Собрание 2-е. Т. 31. № 30889. С. 88.

⁵⁹ Чернуха В. Г. Паспорт в России: 1719–1917 гг. СПб, 2007. С. 120–121.

⁶⁰ Там же. С. 132–33.

⁶¹ Русский администратор новейшей школы: Записка псковского губернатора Б. Обухова и ответ на нее. Берлин, 1868.

⁶² Чернуха В. Г. Неизвестное публицистическое сочинение А. И. Васильчикова // Вспомогательные исторические дисциплины. 1985. Т. 16. С. 202–216.

⁶³ Чернуха В. Г. Проблема всесословной волости и мелкой земской единицы в 60–70-е годы XIX в. // На пути к революционным потрясениям: из истории России второй половины XIX – начала XX века. Кишинев, 2001. С. 81–94.

⁶⁴ Сочинение А. И. Васильчикова опубликовано в издании: Христофоров И. А. «Аристократическая» оппозиция великим реформам (конец 1850-х – середина 1870-х гг.). М., 2002. С. 320–381.

⁶⁵ Чернуха В. Г. Борьба в верхах по вопросам внутренней политики царизма (середина 70-х годов XIX в.) // Исторические записки. Т. 116. М., 1998. С. 163.

⁶⁶ Там же. С. 183.

⁶⁷ Грабовский Г К. Итоги: (1862–1907). Киев, 1908. С. 68–79.

⁶⁸ Зайончковский П. А. Кризис самодержавия на рубеже 1870–1880-х годов. М., 1964. С. 5.

⁶⁹ Степанов В. Л. Цена победы: Русско-турецкая война 1877–1878 гг. и экономика России // Российская история. 2015. № 6. С. 99–119.

⁷⁰ Зайончковский П. А. Кризис самодержавия… С. 15.

⁷¹ Чернуха В. Г Внутренняя политика царизма… С. 240–241.

⁷² Самарин Д. Ф. Закон 28 декабря 1881 г. о понижении выкупных платежей // Собрание статей, речей и докладов. Т. 1. М., 1903. С. 145.

⁷³ Фадеев Р А. Письма о современном состоянии России 11-го апреля 1879 – 6 апреля 1880. СПб., 1881.

⁷⁴ Там же. С. 102.

⁷⁵ Там же. С. 107–114.

⁷⁶ Эти доклады неоднократно публиковались. См., напр., в книге: Томсинов В. А. Конституционный вопрос в России в 60-х – начале 80-х годов XIX века. М., 2013. С. 268–285.

⁷⁷ Ананъич Б. В., Чернуха В. Г Партия контрреформ… С. 32.

⁷⁸ Дякин В. С. Когда мы проскочили поворот // Знание – сила. 1991. № 2. С. 3.

Великий реформатор и великомученик

В. Г. Чернуха

Александр II вошел в историю как «царь-освободитель» и «царь-мученик». Он был великий реформатор, но, по несправедливости судьбы, наименования Великий, которого он вполне заслуживал, ему не досталось. А между тем его царствование – один из важнейших периодов в истории России XIX века, ведь именно на долю Александра II выпала миссия проведения крупнейших преобразований, – переломивших эпохи – крепостническую и капиталистическую, – переломивших резко, ибо, по российской традиции, реформы сильно запаздывали. Он взвалил на себя неподъемную работу и выполнил ее, правда, не до конца. Его постигла судьба всех реформаторов – при жизни быть непрерывно атакуемым справа и слева и только после смерти получить справедливую оценку, признание масштаба им содеянного.

Естественен интерес к его реформам, а через них и к личности монарха-преобразователя. В течение полувека до него ходила Россия вокруг да около реформ, главной из которых была, как тогда говорили, эмансипация – отмена крепостного права. Ведь, давая личную свободу миллионам крестьян, она должна была подвести базис под свободу предпринимательства, без которой невозможен экономический подъем. Однако ни Александр I, еще наследником воспринявший идеи эпохи Просвещения, в том числе личной свободы, и понимавший всю неизбежность упразднения крепостничества, ни его преемник, Николай I, так и не решились пойти на столь крутую ломку сложившегося уклада. И это при огромном престиже Александра I после победоносной Отечественной войны и при апогее верховной власти, которого достиг его преемник.

Николай I тоже достаточно хорошо осознавал, что исторические часы, заведенные на крепостническое время, уже истекли. Но при всей его внешней решительности, безапелляционности, репутации отца-командира, уверенного в своем праве на любой приказ, при горячем желании блага для России и ее населения, дальше учреждения нескольких крестьянских комитетов (1826–1848 гг.), работа которых тщательно ограждалась от посторонних глаз, дело не пошло. Осуществление рискованной перестройки хозяйственных и социальных отношений было оставлено им на будущее, и вся тяжесть противоборства с застоявшейся стариной, для одних – сытой и комфортной, для других – непереносимой, пала на его сына, человека несравненно более мягкого, склонного к колебаниям, легко поддающегося чужому влиянию. И этот осторожный и рано уставший человек повел государственный корабль по неведомому и опасному курсу. Как это произошло?

К частному человеку и к государственному деятелю жизнь и история предъявляют совершенно разные требования: многочисленных достоинств частного человека может оказаться явно недостаточно для государственного деятеля, вернее, политику просто нужны другие, особые качества. И в этом смысле – соотношения верховного правителя и частного лица – Александр II являет несомненную психологическую загадку, достойную изучения. И загадку тем большую, что автократический режим, да еще и в абсолютистской, самодержавной его форме, провозглашающей неограниченность и незыблемость монарших прерогатив только по праву рождения, стимулирует гипертрофию личностного начала, взращивает индивидуализм, позволяет сбрасывать с себя узду самоконтроля, из чего так часто и легко прорастает деспотизм. Соотношение рационализма, государственного подхода (с неизбежным отказом от личных взглядов и симпатий) и эмоциональности, душевных движений частного лица и дают в итоге неповторимый портрет крупного политика. Жизнь Александра II – человека и императора, свершившего буквально гражданский подвиг и павшего жертвой своих самых нетерпеливых и радикально настроенных подданных, увидевших преимущественно то, чего он не сделал, – очень поучительна.

Каким же видели Александра II его современники? Каким он был, каким представал не перед историками и следующими поколениями, неизбежно взвешивавшими прежде всего его деятельность, а перед теми, кто непосредственно его наблюдал: случайными прохожими и близкими людьми, военными и придворными, чиновниками и министрами?